В октябре 1956 года в Венгрии возникло протестное движение, объединившее интеллигенцию, студенчество и рабочих и к 23 октября переросшее в народное восстание. 28 октября реформатор Имре Надь, вновь занявший пост премьер-министра, инициировал в стране процессы, направленные на демократизацию и освобождение от диктата Москвы. Секретарь Венгерской коммунистической партии Янош Кадар, поначалу поддержавший политику Надя, тайно сформировал свое правительство, от имени которого обратился за военной поддержкой к СССР. 4 ноября в Будапешт вошли советские танки. В результате подавления восстания погибло 2500 человек, 200 тысяч венгров бежали из страны. 16 июня 1958 года Имре Надь был казнен. 23 ноября 1956 года Ассоциация свободных французов организовала в Париже встречу в поддержку венгров. Камю получил на нее приглашение, но не смог выступить сам и обратился к одному из членов Ассоциации, Мишель Дальбре, с просьбой зачитать текст его речи, приводимой ниже.
Мадемуазель!
Мне искренне жаль, что я не смог ответить на ваше приглашение. Я был тронут вашими доводами и той симпатией, которую вы мне выказали. Но, помимо моей нелюбви к публичным мероприятиям, я не в состоянии отвечать на поступающие со всех сторон просьбы о выступлениях ко мне как к свободному писателю. Кроме того, отказ принять участие в ряде других мероприятий затруднил мне возможность ответить согласием на ваше предложение. Наконец, мне хотелось бы в максимальной степени посвятить свое время осуществлению моей инициативы о призыве к европейским писателям через ООН[120].
Но все же мне не хотелось, чтобы во вторник меня совсем не было с вами. Поскольку вы обращаетесь к молодежной аудитории, вероятно, вы сможете сказать им то, что сказал бы я сам, присутствуй я на встрече, и что постараюсь сейчас изложить.
Единственное, что сегодня, после двадцати лет прямого и косвенного участия в нашей кровавой истории, я могу утверждать публично, это то, что высшей ценностью, тем безусловным благом, ради которого стоит жить и бороться, является свобода.
Людям моего поколения было примерно двадцать лет, когда к власти пришел Гитлер и разворачивались московские процессы. На протяжении первого десятилетия мы боролись сначала против гитлеровской тирании и правых политиков, поддерживавших его, а затем, еще десять лет – против сталинской тирании и софистики его защитников слева. Сегодня, вопреки постоянным предательствам и клевете, которой ее покрывают интеллектуалы разного калибра, свобода есть и остается единственным смыслом нашей жизни. Признаюсь, что в последние годы я едва не разочаровался в судьбе свободы. Боялся, что свобода, преданная теми, чьим долгом было ее защищать, попираемая нашими чиновниками на фоне молчаливого народа, окончательно умерла, вот почему мне порой казалось, что в наше время бесчестье покрыло собой все. Однако молодежь Венгрии, Испании или Франции, молодежь других стран, доказывает нам, что это не так и что ничто на свете не способно победить – и никогда не победит – эту могучую и чистую силу, побуждающую людей и целые народы бороться за честь жить с гордо выпрямленной спиной. Все вы сейчас входите в историю нашего времени, не забывайте об этом. Не забывайте об этом никогда и ни при каких обстоятельствах. И если вы готовы честно обсуждать любые вопросы, не соглашайтесь с тем, что под сомнение – даже временно, даже на мгновение – может быть поставлена свобода духа, личности и народа.
Вы уже сейчас должны знать: если разум закован в цепи, труд подневолен, писателю затыкают рот, рабочего угнетают, а народ лишают свободы, то такой социализм никого не освобождает, лишь всех порабощает.
Пусть венгерская жертва, заставившая нас проглотить свой стыд и бессилие, хотя бы напоминает нам об этом. Так у нас будет меньше оснований обвинять во всех исторических грехах исключительно собственный народ. Мы перестанем требовать от него полной справедливости, на какую он только способен, и задумаемся о его выживании и свободе. Тогда вам не придется повторять пройденный нами путь, путь долгой борьбы, в котором мы истратили все силы на поиск нужных слов и разоблачение лжи в бесконечных и бесплодных гражданских войнах. Ищите не то, что вас разобщает, а то, что объединит. Вряд ли вам удастся избежать одиночества, с которым трудно жить. Но, надеюсь, вы сумеете преобразовать эту страну, какую я люблю так же, как люблю свободу, и которой мы, несмотря на все ее бедствия, слабости и ошибки, продолжаем хранить верность. И в любом случае всегда и повсюду помните о том, что́ пережили мы, чтобы остаться верными свободе, ее правам и обязанностям, чтобы никто и никогда, ни один человек, как бы велик он ни был, и ни одна партия, как бы сильна она ни была, не посмели диктовать вам, что́ думать и как себя вести. Забудьте своих учителей, которые, как вы сейчас знаете, слишком много вам лгали; забудьте и других, тех, кто не сумел вас убедить. Забудьте всех учителей, устаревшие идеологии, умирающие концепции и обветшавшие лозунги, которыми вас еще пытаются пичкать. Не поддавайтесь шантажу ни справа, ни слева, и наконец, больше никому не позволяйте себя учить, кроме молодых борцов Будапешта, погибающих за свободу. Они не лгали вам, когда кричали, что единственное, за что следует сражаться и умирать в свободной стране свободной Европы, – это свободный дух и свободный труд.
Вот о чем, мадемуазель, я хотел бы сказать во вторник вашей аудитории. Возможно, вы скажете это вместо меня. Примите уверения в моем глубочайшем к вам уважении.
Альбер Камю