В 1956 году общественно-политический климат в Польше пошатнулся. Условия жизни рабочих металлургических заводов в Познани постоянно ухудшались, тогда как нормы выработки увеличивались. После бесплодной попытки переговоров 28 июня началась забастовка. На улицы вышло более 100 тысяч человек, которые атаковали административные здания. Вскоре министр обороны Константин Рокоссовский ввел в город войска, утопившие восстание в крови: пятьдесят человек были убиты, сотни получили ранения. У нас нет никаких доказательств того, что Камю когда-либо публично выступал с этой речью. Ее текст не публиковался при жизни автора, но редакция решила включить его в настоящее издание.
Лидер международной коммунистической организации, по случаю назвавший себя профсоюзным деятелем, заявил, что восстание в Познани было инспирировано из-за рубежа. До сих пор этот политический гений, в сущности, не говорил ничего такого, что не мог бы сказать любой буржуазный журналист, рассуждая о рабочих или антиколониальных выступлениях, нарушающих его представления о счастье. Однако его аргументация заслуживает нашего пристального внимания. В нормальной стране, сказал он, рабочие, выдвигая свои требования, не нападают на полицейские участки. Это тонкое замечание вызывает удивление. Действительно, в нормальной стране свобода профсоюзов позволяет рабочим вести мирную борьбу за удовлетворение своих требований. Но там, где не существует права на забастовку, где трудовое законодательство одним росчерком пера уничтожило плоды столетия профсоюзных завоеваний, а правительство урезает рабочим зарплату, которой и без того едва хватает на обеспечение минимально приемлемого уровня жизни, что им остается, кроме гневного крика?
Нет, мы не считаем нормальным режим, при котором рабочий вынужден выбирать между нищетой и смертью, и те, кто издалека или с близкого расстояния, с предосторожностями или без них, клевещет на мучеников Познани или подвергает их критике, тем самым окончательно исключают себя из сообщества свободных людей и позорят революцию, какую якобы защищают. Юзеф Циранкевич[108], некоторыми изданиями представленный как мягкий либерал и действительно не скупящийся на правильные слова, пока его подчиненные жестко разгоняют рабочих, тоже, к несчастью, высказался вполне определенно, объявляя о начале репрессий. Тот, кто поднимает руку против народа, заявил он, может быть уверен, что она будет отрублена. Если подобное наказание действительно станет применяться, как пообещал председатель Госсовета Польши, то нет никаких сомнений, что и его страной, и другими вскоре будут управлять штабы, сплошь состоящие из одноруких инвалидов. Потому что эти правители и чиновники не просто подняли руку на свой народ, они нанесли ему удар и утопили его в крови. Но кровь рабочих никому не приносит счастья! Испуганные тираны, стреляющие в людей и невпопад лопочущие оправдания, сегодня образуют единое и вполне сознательное сообщество. Не сомневайтесь, они прекрасно понимают, что виновны!
Вот почему отношение к случившему югославского правительства и его официальной прессы не вызывает ничего, кроме негодования. Оскорбляя клеветой жертв Познани, югославское правительство отдает дань почтения Сталину. Оно обмануло ожидания тех, кто все-таки ему доверял, и опорочило себя в глазах свободных левых движений. Вместе с тем вся эта клевета, как и словесные ухищрения, на которые пускаются наши прогрессивные деятели, свидетельствует лишь о том, что мы и так знаем. Она говорит нам о том, что сегодня реакция может располагаться и слева. Во всяком случае, это так и было бы, если бы жертвы польских рабочих и чувство солидарности, которое они всколыхнули в мире, среди людей, похожих на тех, что собрались в этом зале, не служили достаточным доказательством смелости и чести рабочего движения. Но эти деятели исключили себя из рабочего движения и лишились его чести, потому что, глядя на то, как труженики, тесно сомкнув ряды, идут на танки, требуя хлеба и свободы, они не придумали ничего лучше, чем назвать этих мучеников фашистами и высказать целомудренное сожаление, что тем не хватило терпения молча умереть от голода, пока режим не соизволит, как они выражаются, либерализоваться.
Разумеется, я, со своей стороны, остерегусь хотя бы в какой-то мере призывать людей к бунту и борьбе, в которой сам не участвую. Но эти люди восстали, не в силах терпеть унижение, и были убиты. Я сам себя презирал бы, если бы позволил себе малейшую сдержанность и не высказал уважения к их жертве и своей абсолютной солидарности с ними. Конечно, они не нуждаются в наших приветствиях. Они нуждаются только в том, чтобы повсюду, где царит многоголосая свобода, их крик был повторен, их отчаяние подхвачено и показано всему миру, чтобы все узнали об их стремлении покончить с этим обманом, согласно которому они якобы добровольно принесли в жертву свою свободу, чтобы накормить хлебом всех. Правда заключается в том – и они громко крикнули об этом, – что у них нет ни хлеба, ни свободы, тогда как они не хотят и не могут обходиться без того и другого. Они, как и все мы, знают, что не бывает одного без другого, а раб, лишенный свободы, получает кусок хлеба только по милости господина.
На протяжении последних месяцев у нас на глазах происходит окончательное крушение мифа. Сегодня мы с печалью признаем, что были правы, отказываясь считать режимы Восточной Европы революционными и пролетарскими. Мы действительно глубоко опечалены. Кому придет в голову радоваться, что он был прав, рассказывая о мучениях миллионов людей, страдающих от нищеты и угнетения? Сегодня торжествует ужасная правда, и миф разлетается осколками. Но мы знаем, что он годами туманил ум и совесть европейцев. Еще и сегодня, когда вспыхнул свет, эти слепцы будут утверждать, что вокруг тьма. Но теперь им станет труднее это делать. Рабочие Познани нанесли последний удар по давнему торжеству циничной лжи. Огни польского восстания озарили бедственный упадок преданной революции. Сегодня поддержку предателей революции уже нельзя объяснить слепотой или наивностью. Ее можно объяснить только соучастием.
Но мы никогда не встанем в ряды таких соучастников! Мы также не присоединимся к рядам торжествующих фарисеев. Победа правды оплачена огромным числом погибших и слишком большой кровью, чтобы мы воспринимали ее иначе, чем с мучительной решимостью. Еще и сегодня совершаемый вдали от наших глаз расстрел безоружных рабочих, направленный на спасение остатков умирающих режимов, вызывает в нас, долго терпевших ложь, только ужас и боль. Но гибель этих отчаявшихся людей требует, чтобы мы еще раз принесли клятву верности. Верности слову, которое они выкрикнули в лицо угнетателям; верности слову, обратившему в свою веру даже солдат; верности слову, которое не сдалось ни перед какими репрессиями и не поверило обману; верности вечной свободе, непобедимой и священной. Да, все, что мы можем, это ответить издалека на отчаянный крик рабочих Познани и сделать так, чтобы он был слышен во всем мире. Но мы должны без устали повторять его, чтобы он никогда не затих. Свобода или варварство – вот урок, который мы усвоили за долгие годы истории и снова усваиваем, глядя на эту трагедию. Сделать выбор нетрудно. Мы выберем свободу, а не старое и новое варварство, и выберем ее раз и навсегда, до самого конца, чтобы не потерять уважение восставших рабочих все еще угнетенной Польши.