19 июля 1951 года общество «Казаль-де-Каталония» отмечало в здании Лиги образования на улице Рекамье в Париже 15-ю годовщину социально-освободительной революции в Испании, начавшейся 19 июля 1936 года. Вместе с Альбером Камю на этом торжественном мероприятии выступили Октавио Пас[55], Жан-Поль Сартр и Жан Кассу[56]. Текст речи Камю был опубликован 4 августа 1951 года в еженедельнике испанской НКТ «Солидаридад Обрера». Три года спустя он был перепечатан в пятом выпуске журнала «Темуэн» («Свидетели») весной 1954 года вместе с речью, которую Альбер Камю произнес в зале «Мютюалитэ» (Париж) 30 июня 1953 года в связи с рабочими волнениями в Восточном Берлине. Оба текста были опубликованы под единым заголовком «Календарь свободы».
19 июля 1936 года в Испании началась Вторая мировая война. Сегодня мы вспоминаем это событие. Эта война закончилась везде, но только не в Испании, и предлогом к ее продолжению служит необходимость подготовки к третьей мировой войне. В этом находит отражение трагедия республиканской Испании, в которой мятежные генералы навязали гражданскую войну с участием иностранцев, а сегодня во имя чужой войны ей навязывают тех же генералов. На протяжении пятнадцати лет одно из самых благородных побуждений человека подвергалось постоянной деформации и даже извращению ради более широких интересов мира, одержимого борьбой за власть. Дело республики всегда шло – и сейчас идет – рука об руку с делом мира, и это служит ему лучшим оправданием. К сожалению, с 19 июля 1936 года мир так и не выбрался из состояния войны, и, как следствие, продолжается предательство или циничное использование Испанской Республики. Вот почему бесполезно, наверное, обращаться, как мы часто это делали, к духу справедливости и свободы, к совести правящих кругов. У правительств по определению отсутствует совесть. Иногда у них есть политическое чутье, но это все. И, возможно, самый надежный способ защитить Испанскую Республику заключается не в том, чтобы в очередной раз заявить, что недостойно для демократии снова убивать тех, кто сражался и умер за нашу общую свободу. Этот язык – язык истины, и он звучит в пустыне. Лучше сказать, что, если поддержка режима Франко оправдана лишь необходимостью обеспечить защиту Запада, она не оправдана ничем. Необходимо понять, что подобная защита Запада лишит его всяких оправданий, а если он и дальше будет поддерживать тиранический режим узурпатора, от него отвернутся лучшие борцы.
Поскольку западные правительства решили принимать во внимание только реальные факты, им следует сказать, что убеждения целой части Европы также являются фактом реальности, и это нельзя полностью отрицать. В ХХ веке правительства имеют достойное сожаления свойство полагать, будто общественным мнением и совестью людей можно управлять так же, как объектами физического мира. Им действительно удалось, используя методы пропаганды и устрашения, превратить общественное мнение и совесть в удручающе податливую материю. Но у всего есть свой предел, и в особенности это касается гибкости общественного мнения. Можно было обманывать революционное сознание, внушая ему восхищение жалкими подвигами тираний. Но самые бесчинства этих тираний делают обман явным, и вот мы видим, как в середине века революционное сознание снова пробуждается и возвращается к своим истокам. С другой стороны, можно было извратить идеал свободы, ради которого сражались отдельные люди и целые народы, тогда как их правительства капитулировали. Можно было приучить народы к терпению, заставляя их принимать все более серьезные компромиссы. Но теперь, и об этом следует ясно сказать, предел достигнут; больше нельзя использовать в своих целях сознание людей, напротив, с ним тоже нужно бороться. Для нас, европейцев, этот предел наступил 19 июля 1936 года, когда мы осознали, в чем состоит наша истинная судьба, и этим пределом стала Испания и ее свобода.
Худшей ошибкой, какую могли бы допустить западные правительства, было бы игнорирование этого предела, и если мы позволим им его игнорировать, это будет проявлением нашей величайшей трусости. В одной газете, приучавшей нас стремиться к максимальному нейтралитету, я прочитал несколько любопытных статей[57], посвященных тому, что они называют испанской проблемой. В них говорится о том, что испанские республиканские лидеры сами ничуть не верят в республику. Если бы это было правдой, этим можно было бы объяснить самые жестокие действия, направленные против республиканизма. Но автор статей, г-н Креак, рассуждая о республиканских лидерах, добавляет: «По меньшей мере те из них, кто живет в Испании». К несчастью для г-на Креака и к счастью для свободы Европы, республиканские лидеры не живут в Испании. Но даже если живут, г-ну Креаку не удастся встретиться с ними в министерских кабинетах или мадридских гостиных. Те, с кем он знако́м и кто называет себя республиканцами, на самом деле давно перестали верить в республику. Но они перестали в нее верить сразу, как только согласились во второй раз покориться ее убийцам. Истинные республиканские лидеры, живущие в Испании, настроены так решительно, что, боюсь, они не понравились бы ни г-ну Креаку, ни тем, кто, угодничая перед Франко, не прекращает пугать всех угрозой войны и твердить о необходимости защиты Запада. Мы должны доносить точку зрения этих подпольных активистов, потому что только она способна обозначить важный для нас предел, выйти за который мы, со своей стороны, не позволим. Вот почему я хочу, чтобы мой голос звучал как можно громче и долетал до тех, чья задача – определять западную политику с учетом реальных фактов, чтобы они услышали недвусмысленные заявления человека, представляющего самое мощное в Испании подпольное движение. Эти заявления, достоверность которых я гарантирую, коротки. Вот они: «Своими обычаями, культурой, цивилизацией мы принадлежим западному миру, и мы против восточного мира. Но, пока Франко остается у власти, мы сделаем все, чтобы ни один человек у нас не взял в руки оружие, защищая Запад, и мы для этого хорошо организованы».
Такова реальность, над которой западным реалистам следовало бы поразмыслить, и не только в том, что касается Испании. Активист, чьи слова я привел и чья жизнь сегодня находится в постоянной опасности, – брат по оружию сотен тысяч похожих на него европейцев, полных решимости сражаться за свою свободу и определенные западные ценности. Они знают, что всякая борьба подразумевает толику реализма, но никогда не путают реализм с цинизмом и не возьмут в руки оружие, чтобы защищать Запад бок о бок с маврами Франко и свободу – бок о бок с поклонниками Гитлера. Есть предел, заходить за который нельзя. Мы почти десять лет питались горьким хлебом стыда и поражения. В день освобождения, наряду с великим всплеском надежды, мы также узнали, что и победа предана, и нам пришлось расстаться с некоторыми нашими иллюзиями. С некоторыми? Наверное. В конце концов, мы не дети. Но не со всеми. Мы не расстались с самым главным для нас – с идеей верности. В любом случае на границе, о какой мы рассказали, находится Испания, в очередной раз помогающая нам яснее видеть происходящее. Наша битва не станет справедливой, если на практике будет направлена против испанского народа. Если она будет вестись именно так, то мы в ней участвовать не желаем. Никакая Европа и никакая культура не будет свободной, если строить ее на порабощении испанского народа. Но если она будет строиться на таком порабощении, то будет направлена и против нас тоже. Умный реализм западных политиков, в конце концов, приведет к тому, что в качестве выигрыша они получат пять аэродромов и три тысячи испанских офицеров и оттолкнут от себя сотни тысяч европейцев. После чего эти гении от политики смогут поздравить друг друга на фоне руин. Если только реалисты не усвоят настоящий язык реализма и не поймут, что лучший союзник Кремля сегодня – не испанский коммунизм, а лично генерал Франко и те, кто поддерживает его на Западе.
Наверное, эти предостережения окажутся бесполезными. Но пока, несмотря ни на что, остается небольшая надежда. То, что эти предупреждения прозвучали, а испанский активист заговорил на упомянутом мной языке, доказывает, что никакое поражение не фатально, пока у испанского народа сохраняется воля к борьбе, как он только что это нам продемонстрировал. Парадоксально, но именно этот голодный, порабощенный, изгнанный из сообщества наций народ является сегодня хранителем нашей надежды. Во всяком случае, в отличие от начальников г-на Креака, он жив, страдает и борется. Настолько жив, будто смущает теоретиков реализма, утверждавших, будто этот народ думает, в первую очередь о своем спокойствии. Но он думает об этом так мало, что теоретикам пришлось изворачиваться. Газеты, предоставляющие слово тем, кто причисляет себя к европейской элите, из кожи вон лезли, чтобы объяснить феномен испанских забастовок чем угодно, только не противодействием франкистскому режиму. Их последней находкой стало открытие, что эти забастовки поддерживали буржуазия и армия. Но правда в том, что в забастовках участвовали те, кто работает и страдает, и если хозяева предприятий и испанские епископы увидели в них предлог выразить, ничем не рискуя, свое неприятие происходящего, то они заслуживают еще большего презрения, потому что решили воспользоваться болью и кровью испанского народа, чтобы высказать от его лица все то, что не смеют сказать от своего собственного. Эти движения были спонтанными, а их порыв подтверждает реальность заявлений нашего товарища и дает нам единственное основание для надежды.
Давайте не будем верить, что дело республики поколеблено! Не станем верить в агонию Европы! Если что и находится в агонии с востока на запад, то это идеологии. И, вероятно, Европа, с которой так солидарна Испания, достойна презрения лишь в той мере, в какой она вся целиком, включая свою революционную мысль, отвернулась от источника благородной жизни; от идеи, объединяющей в единый организм справедливость и свободу; от идеи, равно удаленной и от буржуазной философии, и от цезаристского социализма. Народы Испании, Италии и Франции владеют секретом этой идеи и сохранят ее до тех пор, пока она не послужит их возрождению, и тогда день 19 июля 1936 года станет одной из дат второй революции века, той, что берет начало в Парижской коммуне и всегда кажется проигравшей, но продолжает потрясать мир и, в конце концов, поднимет человека выше, чем это сделала революция 17-го. Подпитываемая Испанией и всем духом свободы, однажды она вернет нам и Испанию, и Европу, а вместе с ними – новые задачи и сражения, которые будут проходить уже под открытым небом. По меньшей мере такова наша надежда и причина нашей борьбы.
Испанские товарищи! Поверьте, говоря это, я не забываю, что если, с точки зрения истории, пятнадцать лет – это почти ничего, то те пятнадцать лет, которые мы только что пережили, лежат огромным грузом на многих из вас, принужденных к молчанию и изгнанию. Есть нечто, о чем я больше не могу говорить потому, что повторял это слишком часто, и это – мое страстное желание увидеть, как вы вернете себе единственную землю, какая вас достойна. Еще и сегодня я чувствую горечь от того, что могу говорить лишь о борьбе и новых битвах, а не о справедливом счастье, на которое вы имеете право. Но если мы и можем сделать что-то, что оправдает такое количество страданий и смертей, то только не дать угаснуть в себе их надеждам, не позволить, чтобы эти страдания были напрасными, а гибель этих людей обрекла их на одиночество забвения. Эти пятнадцать суровых лет одних обессилили, зато других закалили, и судьба последних оправдывает то, что случилось с первыми. Трудно это принять, но именно так возвышаются народы и цивилизации. От вас, представляющих часть Испании, мы научились стоять прямо и не сетуя исполнять нелегкий долг свободных людей. Для Европы и для нас вы, часто сами о том не догадываясь, были и остаетесь учителями свободы. Это тяжкая обязанность, не дающая передышки, и теперь наша очередь разделить с вами ее бремя, не жалуясь на усталость и не соглашаясь на компромиссы. В этом доказательство вашей правоты. С тех пор как я достиг возраста взросления, я видел в истории множество победителей, и их облик внушал мне отвращение. Я читал в нем ненависть и одиночество. Не будь они победителями, они были бы никем. Возможно, все, в чем они нуждались, – это убивать и порабощать. Но есть и другая порода людей, они помогают нам дышать, они всегда видели смысл существования в свободе и даже в своих поражениях черпают силу, чтобы продолжать жить и любить. Эти люди, даже будучи побежденными, никогда не станут одинокими.