Метафора, вероятно, есть самая могучая способность, которой обладает человек. Она поистине чудотворна: точно Бог забыл ее в своем творении, как рассеянный хирург – инструмент в теле оперируемого.

Все прочие способности держат нас в плане реальном, позволяя совершать над объектами лишь простейшие операции – отнимать одно из другого или прибавлять. Метафора же дарит бегство, творит среди обычных вещей воображаемые рифы, невесомые острова.

Поистине, странно существование в человеке сей умственной деятельности, суть которой – в подмене одного другим: не столько из стремления достичь второго, сколько из желания уклониться от первого. Метафора утаивает объект, маскируя его. Она не имела бы смысла, не будь в ней инстинкта избегания реальности[13].

Когда недавно один психолог исследовал происхождение метафоры, он с удивлением обнаружил, что она уходит корнями в понятие «табу»[14]. Были времена, когда страх человека вдохновлял главным образом страх. Охваченный космическим ужасом, он пытался избегать неизбежного, делая его сакральным. Животное, дающее пищу, было неприкосновенно. Индеец лиллуэт ел, пряча руки под ягодицы, метафорически превращая их в ноги. Вот троп действия, элементарная метафора, предшествующая словесному образу и рождающаяся из стремления уклониться от реальности.

И поскольку для первобытного человека объект и его название – это отчасти одно и то же, так и возникла идея не называть устрашающий объект, попавший под «табу». Отсюда традиция давать ему другое название, упоминать его скрытно и уклончиво. Например, полинезиец, не смея назвать своим именем факелы, зажженные у хижины вождя, говорил: «Молния горит в облаках». Так рождалась метафора – уклонение от реальности. Позже метафора стала украшением, возвышающим в наших глазах реальность. Было бы любопытно исследовать вопрос: не преобладает ли в новом поэтическом вдохновении, где метафора становится чистой субстанцией, а не украшением, господство уничижающего образа, который, вместо того чтобы возвышать и прославлять, оскорбляет бедную реальность? Ибо часто метафора именно это и делает: молния – «складная линейка», деревья – «метлы для неба», как я недавно прочитал у одного молодого поэта. Лирическое оружие губит реальность, убивает ее человеческий облик.