Одним из наиболее характерных явлений политической жизни Испании за последние двадцать лет стало появление регионализмов, национализмов, сепаратизмов, то есть движений этнической и территориальной обособленности. Многие ли испанцы по-настоящему понимают историческую суть этих движений? Боюсь, что нет.

Для большинства людей «национализм», будь то каталонский или баскский, – явление искусственное, возникшее на пустом месте, без глубинных причин и оснований, появившееся вдруг, всего несколько лет назад. Согласно такому представлению, Каталония и Страна Басков до возникновения националистических движений ничем не отличались от Кастилии или Андалусии. Испания представлялась как единое, сплошное тело, без внутренних разломов, качественных различий между частями. А говорить теперь о регионах, разных народах, о Каталонии и об Эускалеррии[104] – значит рассекать эту монолитную массу и вырезать отдельные куски в том, что прежде было цельным образованием.

Говорят, что горстка людей, движимых алчностью, личным тщеславием или мелочной завистью, сознательно ведет работу по разрушению национального единства, без которой разрыва не существовало бы. Те, кто разделяет подобные взгляды на сепаратистские движения, с неизбежностью приходят к выводу, что с ними можно бороться лишь прямым подавлением, запрещая их идеи, организации и вождей. На деле это обретает, например, такой облик: в Барселоне и Бильбао сталкиваются «националисты» и «унитарии». Следовательно, центральная власть должна склониться на сторону одной из партий – разумеется, униатской. Так, во всяком случае, требуют каталонские и баскские централисты. И не редкость услышать из их уст: «Сепаратистов не следует считать испанцами». Или: «Все уладится, если центральная власть пришлет губернатора, который будет следовать нашим указаниям».

Я не берусь судить, до какой степени мои собственные взгляды на происхождение, характер, значение и способы обращения с этими сепаратистскими волнениями расходятся с только что описанными. Однако я отчетливо ощущаю, что «унитаризм», противостоящий каталонизму и бискайскому движению, есть плод умов каталонских и баскских, которые – говоря в общем, с уважением к исключениям – по своей природе не способны постичь историю Испании. Ибо, как ни смотри, Испания – дело рук Кастилии. И есть веские основания полагать, что в целом лишь кастильские головы обладают органами, пригодными для восприятия великой задачи целостной Испании.

Не раз я задавался вопросом: что было бы, если бы вместо кастильцев именно нынешние «унитарии» – каталонцы или баски – тысячу лет назад взялись за создание того грандиозного целого, которое мы зовем Испанией? Подозреваю, что, применяя свои методы и долбясь лбами о наковальню истории, они не сотворили бы единую Испанию, а оставили бы полуостров в виде хаотического скопления мелких кантонов. Ибо, как мы увидим позже, сама манера так понимать «национализмы» и этот способ борьбы с ними, в сущности, тот же сепаратизм, партикуляризм, но с обратным знаком – каталонизм и бискайство, переодетые в униатский плащ.