Съемки фильма, особенно звукового, представляют собой зрелище, немыслимое нигде и ни в какое время до этого. Они являют собой процесс, в котором невозможно предоставить зрителю точку обзора, которая исключала бы из реальной сцены такие посторонние факторы, как оборудование камеры, осветительные приборы, ассистенты и т. д., – если только его глаз не находится на одной линии с объективом. Это обстоятельство как никакое другое делает поверхностным и незначительным любое возможное сходство между сценой в студии и сценой на сцене. В театре хорошо известно место, с которого не сразу можно распознать иллюзии на сцене. Для снимаемого эпизода в кино такого места не существует. Иллюзии в кино – это иллюзии второго порядка, результат нарезки. То есть в студии механическое оборудование настолько глубоко проникло в реальность, что ее чистый аспект, освобожденный от инородной субстанции оборудования, является результатом специальной процедуры, а именно съемки специально настроенной камерой и монтажа этого кадра вместе с другими ему подобными. Свободный от оборудования аспект реальности здесь стал наиболее искусственным, а вид непосредственной реальности становится редким явлением в стране технологий.

Еще более показательным является сравнение этих обстоятельств, столь сильно отличающихся от театральных, с ситуацией в живописи. Здесь возникает вопрос: как оператор соотносится с художником? Чтобы ответить на него, мы прибегаем к аналогии с хирургической операцией. Хирург представляет собой полярную противоположность знахарю. Знахарь исцеляет возложением рук сверху на тело больного, а хирург разрезает это тело и пробирается внутрь. Знахарь придерживается естественной дистанции между пациентом и собой; он немного сокращает ее во время прикосновения, но значительно увеличивает в силу своей власти. Хирург поступает с точностью до наоборот: он бесцеремонно проникает в тело пациента, но с осторожностью обращается с его внутренними органами. Короче говоря, в отличие от знахаря, который все еще скрыт в медицинском работнике, хирург в решающий момент воздерживается от того, чтобы встретиться с пациентом лицом к лицу; напротив, он попадает в него именно во время операции.

Знахаря и хирурга можно сравнить с художником и оператором. Художник в своей работе сохраняет естественную дистанцию с реальностью, оператор глубоко проникает в ее паутину [14]. Между получаемыми ими картинами существует огромная разница. У художника она тотальна, у оператора состоит из множества фрагментов, которые собираются по новому закону. Таким образом, киноверсия реальности для современного человека куда более значима, нежели версия живописи, поскольку она предлагает свободный от технического вмешательства аспект реальности, которого он вправе требовать от искусства, и свободный именно в силу того, что она глубочайшим образом пронизана техникой.