Я забрала дневник, вышла из магазина сотовых телефонов и, сделав несколько шагов, оглянулась. Магазин сменился рестораном, где подавали ттокпокки[14] и куда я часто ходила в средней школе. На мне была школьная форма, за спиной – рюкзак.

Когда звонивший сказал, что можно прийти за дневником, который был потерян в средней школе, я не ожидала, что все повторится. На сей раз я стала подростком.

Мои размышления прервал резкий запах ттокпокки. Хотелось есть, да и долго стоять на одном месте было странно, поэтому я зашла внутрь. И вообще, такие ттокпокки больше нигде не готовят!

– Порцию на одного? – спросил хозяин, увидев меня.

В других закусочных подавали блюда в кляре, омук[15] и сундэ[16], но в этом заведении готовили только ттокпокки. Поэтому хозяин никогда не уточнял, что посетители будут заказывать.

– Как поживаете? – спросила я.

Это было первое, что пришло на ум. С момента выпуска из средней школы прошло больше десяти лет.

– Что? Нормально. Присаживайся.

Я села за свободный столик. Хозяин пояснил, что только-только поставил тток[17] вариться и надо немного подождать. Ттокпокки были очень вкусными, поэтому я думала, что этот ресторанчик будет работать всегда. Но когда же он закрылся? Его сразу переделали в салон связи или на его месте открывались и другие заведения? Не спрашивать же у владельца, как долго он планирует здесь работать…

Когда я раскрыла дневник, увидела надпись на первой странице:

Никто, кроме Ю Хэвон, не должен открывать.

Перелистнув страницу, прочитала:

Все о Ю Хэвон

от Ю Хэвон

ради Ю Хэвон.

Ужас, мурашки по коже! Кто так выражается? Я вела этот дневник, когда училась во втором классе средней школы, очень старательно его украшала, но потеряла из-за переезда. Сколько ни рылась в коробках, найти так и не смогла. Тогда это меня сильно расстроило. И вот теперь он вернулся ко мне. Когда я зашла в магазин сотовых телефонов за дневником, мне сказали, что он почему-то оказался в коробках, упакованных ими перед переездом. Но магазин находился в другом месте и открылся здесь на прошлой неделе! Неужели дневник все это время лежал в грузовике?

В календаре сердечком был отмечен «День рождения свекрови». Свекровь? О ком это? Может, день рождения бабушки по папиной линии? Но ее день рождения не в этом месяце…

А! Вспомнила! Как-то по радио Юн Дучжун сказал, что сегодня день рождения у его мамы. Тогда я фанатела по Beast[18] (не знала, что группа сменит название). Эту дату я отметила в дневнике в первом классе средней школы, а во втором подписала еще раз. Подумать только, использовала такое выражение… Ужас!

Чувство неловкости накатило волной. Внутренне съежившись, как кальмар, я поспешила перелистнуть страницу. Все было исписано разноцветными маркерами и гелевыми ручками с блестками.

Не хочу переезжать. Я там совсем никого не знаю. Новая квартира и школа мне не понравятся. Мои предчувствия никогда не подводят ㅠㅠ.

Плачущие смайлики так и сыпались. Когда я училась в шестом классе начальной школы, папа ушел с работы и начал свой бизнес. Тогда появились первые смартфоны. Все говорили, что в будущем можно будет пользоваться интернетом даже на улице. Моя мама отнеслась к этому скептически, но отец был невероятно воодушевлен. Он призывал к доверию, заявляя, что его партнер – выпускник Корейского института передовых технологий. Отец даже заложил квартиру, чтобы разработать бесплатный мессенджер. Приложение вышло, но провалилось из-за KakaoTalk[19]. Папа создал еще несколько приложений, но ни одно из них не пользовалось успехом. В итоге все его вложения пропали. Оказалось, что друг папы не заканчивал университет, а лишь отучился на курсах при нем. Значит, они не создавали что-то новое, а лишь пытались сделать похожее приложение и выйти на рынок. Но люди выбирают популярные мессенджеры и карты. Папа всегда рассчитывал на успех, но не учитывал возможность неудачи. В итоге мы не смогли заплатить за дом, и нам пришлось съехать. Только на этом проблемы не закончились…

– Вот, держи.

Хозяин поставил передо мной тарелку с ттокпокки. Соус ярко-красный… Да, именно такими я их и запомнила. Ттокпокки здесь готовят по-особенному. Длинные рисовые палочки нарезают ножницами на тонкие кусочки и обжаривают в густом, липком соусе, приготовленном с большим количеством кочхучжана[20] и кукурузного сиропа. Говорят, так делают ттокпокки в Пусане, но, когда я там побывала, вкус был совсем другим.

Я положила кусочек в рот. Соус был сладко-острым, а тесто очень упругим. Школьники говорили, что мама хозяина ресторанчика владеет мельницей.

Я наклонилась в его сторону и спросила:

– Это правда, что у вашей мамы своя мельница?

– Что? Нет. А что?

– Так другие дети болтают. Тогда откуда вы берете тток?

– Каждый день покупаю на рынке.

Получается, это были лишь слухи. Раньше я в них верила, поэтому не уточняла у него.

Доев, я осознала, что у меня с собой нет денег. Что же делать? В средних классах я обычно носила деньги. Но куда же я их клала? Карманы школьной юбки оказались пусты. Проверяя передний карман рюкзака, я, к счастью, обнаружила кошелек с несколькими купюрами по тысяче вон. Заплатив две с половиной тысячи вон за ттокпокки, я вышла из ресторанчика.

Уроки были в самом разгаре, поэтому я сразу пошла домой. До дома было идти больше двадцати минут. По утрам я опаздывала, поэтому проезжала три остановки на автобусе, но обратно шла пешком, чтобы не тратить деньги на проезд.

Квартира, в которой я жила, когда училась в средней школе, находилась на втором этаже. Подобрать пароль не составило труда. На сей раз это был мой день рождения.

Когда я открыла дверь и вошла внутрь, то почувствовала упадок сил. В квартире было тесно и душно. В день переезда я стояла на пороге в таком же ступоре. Повернув голову, я могла видеть почти всю квартиру. Кухня-гостиная была такой маленькой, что не нашлось места даже для дивана. Да и вообще, комнат стало на одну меньше. «Неужели мне с братом придется делить комнату? Как подростки могут жить вместе? Это немыслимо. Или я должна жить с мамой, а брат – с отцом?» – Эти мысли тогда крутились у меня в голове, но мама успокоила меня и сказала, что они с папой будут спать в гостиной, а у нас с братом будут свои комнаты. В комнате, которую мама показала, стояла моя старая кровать и письменный стол. Сама комната была меньше прежней, и свободного места почти не осталось. Комната брата ничем не отличалась от моей.

Я сняла обувь и вошла внутрь. Дом построили больше сорока лет назад. Мы переехали, когда в квартире не было ни обоев, ни линолеума. Окна выходили на север, солнечный свет почти никогда не попадал в них, поэтому в квартире всегда было темно.

Зайдя в комнату, я вытащила дневник из рюкзака и положила на стол. Зачем я вообще пошла за ним? Я ведь боялась, что история повторится, но вместе с тем очень хотела его найти. Я тогда долго разыскивала дневник по всему дому, и вот он у меня в руках. Оказывается, я не заполнила его даже на треть. Воспоминаний о новой средней школе, в которую меня перевели во втором классе, осталось мало. Я была тихой новенькой и просто доучилась до конца. Быть новичком – все равно что смотреть сериал со второго сезона, не зная, что было в предыдущих сериях, поэтому в той школе было скучно.

Единственное, что я помнила из того времени, – это фильмы, которые смотрела одна в своей комнате. Для выполнения домашних заданий мне понадобился компьютер, и папа отдал свой старый ноутбук с работы. До переезда я ходила на дополнительные занятия, но после уже не могла их посещать. Получалось, что после школы мне было некуда идти, и я сразу возвращалась домой. Но учиться не хотелось. Стриминговых платформ, как сейчас, еще не существовало, и я скачивала фильмы из интернета. Смотрела их по одному в день, иногда – по два-три. Маме я говорила, что делаю домашку, закрывала дверь в комнату и надевала наушники. Только во время просмотра фильмов я могла забыть обо всем.

На письменном столе лежал толстый черный ноутбук и перевернутое зеркало. Я повернула зеркало и поднесла его ближе, снова глядя на себя. Я выглядела моложе, да, но это не радовало. У меня были пухлые щеки, а лоб весь в прыщах. Хотя говорили, что выдавливать прыщи нельзя, потому что остаются шрамы, я все равно делала это каждый раз, когда смотрелась в зеркало. Именно поэтому я часто переворачивала его другой стороной, чтобы не смотреть на свой прыщавый лоб.

Подошло время ужина, но дома никого не было: мама и папа еще не вернулись с работы, а брат занимался в читальном зале и приходил позже. Поэтому каждый вечер я ужинала одна. Я успела поесть ттокпокки, но уже проголодалась. В подростковом возрасте все так быстро переваривается…

Я отправилась на кухню. После завтрака оставалось немного риса, но в холодильнике почти не было нормальных закусок. Пришлось достать лапшу быстрого приготовления. В то время я ела ее раза три в неделю. Приходя с работы, мама ругалась, узнавая об этом, а я раздраженно отвечала: «Что же мне еще остается?»

Когда лапша была готова, я унесла кастрюлю в комнату, открыла папку с фильмами, кликнула на верхний файл и принялась за еду.

На следующий день мне исполнялось пятнадцать. Фильм так увлек меня, что я просидела до глубокой ночи. Маме пришлось приложить немало усилий, чтобы наконец-то разбудить меня и заставить встать. Умывшись, я поспешно переоделась в школьную форму. Времени на завтрак не было, поэтому я быстро надела чулки и собрала рюкзак.

– Быстрее, опоздаешь!

Мама поправила на мне рюкзак, я натянула кроссовки и выбежала на улицу. Если опоздаю на автобус, то придется ждать больше десяти минут, поэтому я поспешила на остановку. Сколько времени оставалось до прибытия автобуса? Я вынула телефон, но быстро убрала обратно. На телефоне все еще был 2G, поэтому он не показывал информацию о транспорте в режиме реального времени.

Через несколько минут приехал автобус, набитый битком. Там были не только ученики моей школы, но и довольно много детей из соседней. Буквально негде ступить, да и держаться за поручень не очень получалось.

– Следующая остановка – школа Инсон, далее…

Когда мы подъехали, двери открылись и толпа людей вывалилась из салона, увлекая меня за собой. День едва начался, а я уже была вымотана.

Я училась в классе 2–2 – нашла номер, когда заглянула в тетрадь. Зайдя, я увидела, что там только девочки. Наша школа была смешанной, но сами классы были раздельными: с первого по четвертый номер – для девочек, с пятого по восьмой – для мальчиков. После моего выпуска классы объединили.

Этот класс показался мне не настолько чужим, как тот, в начальной школе. Что-то смутно вспоминалось…

Я нашла свое место и села, но вдруг услышала, как некоторые девчонки ругаются: «черт», «офигенно раздражает»… Неужели это нормально – так выражаться? Ах, да, я и забыла, что сама в то время часто ругалась! Вставляла в речь подобные словечки, чтобы показать себя. Хотя при взрослых нельзя было материться, в общении с ровесниками все без исключения, будь то хулиганы или примерные ученики, использовали такие слова.

Я решила немного поспать до начала урока. Вчера поздно легла, а вставать так рано не привыкла… Повесив рюкзак на крючок, я положила голову на стол и закрыла глаза.

Я успела задремать, когда классная руководительница вошла в класс, швырнула на стол журнал и крикнула, чтобы мы сели ровно. Пришлось выпрямиться.

– Ваш класс занял последнее место по английскому языку на промежуточных экзаменах. Я ведь преподаватель английского, как вам не стыдно! Я не прошу быть лучшими, но хотя бы средние результаты вы должны показывать!

Почему я такая сонная? Даже нотации учителя звучали как колыбельная. Несмотря на все усилия, глаза закрывались словно сами собой. Учительница велела мне сосредоточиться и не дремать во время урока, на этом объявление закончилось. Да, я пообещала не засыпать, но в расписании первой стояла математика. Меня клонило в сон над одной-единственной формулой, потом над решением, потом над ответом… Весь день, с первого по четвертый урок, я клевала носом. На втором году средней школы я всегда недосыпала, поэтому первая половина дня проходила в полудреме.

По средам на пятом и шестом уроках были занятия в секциях. В новой школе я записалась в кинокружок. Только вот где у них кабинет… Я спрашивала у проходящих мимо ребят, но никто толком не знал. Впрочем, я и сама не знала, где проходили занятия других кружков. По указателям спустилась на первый этаж к учительской, там было несколько учителей.

– Извините, где здесь кинокружок?

– Секунду, – ответил один из них.

Уточнив у коллег, он сказал, что мне нужен кабинет 3–5. Я переспросила, добавив, что недавно перевелась и не знаю, как туда идти. Учитель объяснил, что кабинет находится в отдельном здании, на пятом этаже.

Идя по коридору, я едва не столкнулась с группой подростков, вылетевших навстречу. Девчонки были одеты в короткие юбки и щеголяли выразительным макияжем, а мальчишки демонстрировали уверенную, даже немного дерзкую манеру держаться – явные «тусовщики». Среди них я заметила одну девочку, которая в старших классах дебютировала как айдол[21], но позже ушла из-за скандала с буллингом. Тогда это много обсуждали. Почему она вообще издевалась над другими детьми? Наверное, еще не догадывалась, что ждет ее в будущем…

Мне потребовалось некоторое время, чтобы добраться до класса 3–5. Звонок уже прозвенел, и занятия в кружке начались.

– Быстро садись, я включаю фильм.

– Хорошо…

Я огляделась в поисках свободного места и вдруг встретилась взглядом с парнем, сидящим в самом конце. На мгновение мое тело словно растаяло. Это был Юнчжун. Моя первая любовь…