– Классный руководитель? – медленно и тихо переспросила «я».

Ее лицо не выражало ни удивления, ни смущения – практически никаких эмоций.

– Да. В библиотечном клубе слишком мало ребят, чтобы организовать мероприятие, и твой классный руководитель порекомендовал тебя.

– Ага…

Это было согласие или просто знак того, что она слушает? Я сама порой «себя» не понимаю.

– И клуб можно упомянуть в характеристике.

– Ага…

Тот же ответ, то же выражение лица.

– Ты же поможешь?

На этот раз «я» не ответила. Казалось, она не очень-то заинтересована.

– Достаточно пару-тройку раз прийти пораньше. Экзамены уже закончились, нагрузка уменьшилась. Верно? Я даже дам тебе три талона на отмену штрафа за просрочку книг.

Если не возвращаешь книги в срок, то какое-то время тебе не выдают новые. А участники мероприятий в библиотеке получали купоны на отмену таких штрафов.

– Просто приходи после уроков на часик-другой на неделе. Это несложно. Ты справишься, правда?

Я повторяла одно и то же. Тогда «я» не умела отказывать людям, особенно если те просили о помощи.

– У нас мало времени, нужно срочно начинать готовиться. Было бы здорово, если бы ты помогла.

Я была абсолютно искренна и очень надеялась на согласие.

– Хорошо, – после долгих колебаний наконец ответила «я».

– Спасибо. Напиши здесь свой номер телефона, я с тобой свяжусь.

«Я» написала имя, класс и номер телефона на бумажке. Конечно, это была известная мне информация, но я должна была притвориться, что ничего не знаю.

– Будешь что-нибудь брать?

– Нет.

– Тогда не хочешь ли прочесть это? Хорошая книга.

Я протянула «мне» книгу, которую очень любила в выпускном классе. Пусть прочитает немного пораньше, это заставит «меня» прийти в библиотеку еще раз, чтобы вернуть.

«Я» поклонилась, взяла книгу и вышла из библиотеки. Чуть приоткрыв дверь, я посмотрела «себе» в спину. «Почему у тебя так опущены плечи? И что за медленная походка? Подними голову. Неужели я так проходила весь год?»

Я подумала, как могу помочь, и решила, что было бы неплохо найти для «себя» другое пространство. В начальной и средней школе я часто ходила в библиотеку, а в старшей почти перестала. И так было не только со мной. Старшеклассникам нужно больше смотреть в рабочие тетради, чем в книги. Чаще всего в библиотеке тусовались члены библиотечного клуба. Я завидовала им, ведь у них была возможность побыть где-то вне класса. В начале семестра я не записалась в библиотечный клуб, а попасть туда потом было нельзя.

Летняя программа кружка включала «встречу с писателем». В ней могли участвовать все, не только члены библиотечного клуба. Но желающих было мало, вероятно из-за того, что встреча проходила на следующий день после начала каникул. Если бы «я» приняла участие в этой программе, то быстрее бы вступила в библиотечный клуб. Я не могла позвать только «меня», поэтому пригласила будущих одноклассников, с которыми я сблизилась на втором-третьем году старшей школы. Рекомендация классной руководительницы была выдумкой. «Я» бы никогда не стала спрашивать у учительницы, действительно ли она рекомендовала меня. Да и если бы классная ответила «нет», я могла бы просто сделать вид, что произошла ошибка.

Я никому не рассказывала о том, что со мной происходило. Надеялась, что классная руководительница сама заметит, но мы с одноклассниками уже не сидели все вместе в одном классе, как в начальной школе, и она, похоже, ни о чем не подозревала. И даже если бы я ей рассказала, это бы ничего не изменило. Моя семья тоже ничего не знала. Мама с папой были вечно заняты, пытаясь расплатиться с долгами, и я не хотела добавлять им проблем. С братом мы не были близки. Я ждала помощи, но никто не протянул руку. Тогда я перестала ждать и надеяться.

Когда обеденный перерыв подходил к концу, в библиотеку зашли Наён и Сэчжон. Самое ужасное в возвращении в прошлое то, что мне приходится их видеть. Я сердито сверлила взглядом их спины.

Они выбрали книги и подошли ко мне. Сэчжон взяла одну. Наён – сразу три. Похоже, она даже не прочла предыдущие, а теперь снова хочет набрать целую кучу.

– Чхве Наён, у тебя есть просроченные книги, – сказала я, сканируя штрихкоды.

– А? Что? – удивилась она.

Я перечислила названия книг.

– Я вчера сдала все три.

– Нет, только две.

– Нет же! – Наён покачала головой.

– Проверь дома еще раз. Если не найдешь, придется заплатить.

Из-за просрочки брать новые книги было нельзя. Стоявшая рядом Сэчжон спросила, можно ли выдать книги на ее имя.

– Не надо, все равно не буду их читать. Ай, как же бесит! Пошли, Сэчжон, – сказала девчонка, похлопав подругу по руке.

Она все время ворчала. Грубиянка. Вчера Наён сдала все три книги. Но я специально не стала сканировать самую дорогую из них, спрятав ее в углу одного из дальних стеллажей. Вряд ли книгу скоро найдут. Пока Наён не возместит ущерб, не сможет взять новые книги. Вот такая небольшая месть.

Тогда я не желала Наён зла. Я находилась в таком темном месте, что не видела ничего, даже когда открывала глаза. В той ситуации я не могла позволить себе желать несчастья человеку, который причинил мне столько страданий. Мне хотелось кричать о помощи, но я не могла произнести ни звука. Я отчаянно махала рукой, но никто так и не ухватился за нее. Никто не пришел.

Когда уроки закончились, подошли ребята из библиотечного клуба и «я». Я сказала им, что записала еще участников для подготовки к мероприятию.

Я разделила двадцать восемь учеников на четыре группы, перемешав их так, чтобы никто из близких друзей не оказался вместе. Чтобы «я» не чувствовала себя изолированной и могла подружиться с новыми людьми. К счастью, в библиотечном клубе не было ребят из моего класса.

– Вы слышали про буктрейлеры? Это как трейлер к фильму, только к книге. В течение недели вы в группах сделаете буктрейлер для конкурса от культурного центра.

Все переглянулись, удивившись. Для них это было ново. Сейчас такие задания дают даже ученикам начальной школы, но десять лет назад все было иначе.

Я показала им несколько хороших примеров.

– Звучит сложно, – нахмурились ребята.

Но я подробно объяснила процесс работы, и они постепенно расслабились. Тогда я не понимала, какими выразительными могли быть лица. Как симпатии и антипатии могут быть настолько очевидными? Похоже, когда становишься взрослым, приходится скрывать свои чувства…

Те, кто говорил, что у них ничего не получится, объединились в группы и принялись придумывать идеи. «Я» тоже участвовала и открыто выражала свои мысли, а не отмалчивалась, как в классе. «Меня» здесь никто не знал. Атмосфера была свободнее, и «я» начинала говорить все увереннее.

Я старалась держаться поближе к той группе, где находилась «я». И когда «я» озвучивала свои предложения, мягко поддерживала их словами вроде «звучит неплохо» или «прекрасная мысль». Так я создавала атмосферу, и другие группы стали внимательнее слушать «меня», а «я» начала участвовать активнее.

Примерно через час я сказала тем, кому нужно было в академию, что они могут уйти. «Я» же осталась. Я начала ходить на курсы только со второго года старшей школы. Тогда казалось, что финансовое положение нашей семьи улучшилось, но позже я узнала, что мама заняла денег у моего дяди.

– Кто остается, получает от меня пиццу!

Ученики, собиравшие вещи, стали жаловаться, что мне нужно было сказать об этом раньше.

– Простите, завтра принесу перекус сразу.

– Правда?! Ура! Вы лучшая!

Половина ребят ушла на курсы, осталось человек десять. Я стала искать приложение с доставкой, чтобы заказать пиццу, но в то время их, похоже, не было.

Я позвонила в пиццерию и сделала заказ на школу. Заказала пиццу я, но оплатила мисс Ю. Извините, я без денег, ничего не поделаешь. Завтра потрачу еще немного. Это ведь не только для меня, но и для ваших учеников, мисс Ю.

Через полчаса привезли еду. Открыв коробки, дети удивились, почему там была только гавайская пицца. Ответ простой: потому что она нравилась «мне». Многие ее не любили, но сладкий и хрустящий ананас – одно из величайших изобретений человечества. Я не могла заказать гавайскую пиццу только для группы, в которой была «я», поэтому взяла одинаковые на всех. Да, я «себя» балую, и что?

Я думала, что останется много, но ребята съели все. Даже те, кто не любил гавайскую пиццу, признались, что было очень вкусно.

Ученики засобирались домой, я тоже стала складывать вещи. Хотела окликнуть «меня», чтобы поговорить, но это было бы странно. Я попрощалась со всеми, особенно тепло со «мной».

* * *

«Я» и Ким Юнчжи, кажется, хорошо ладили. Мы с ней не учились вместе ни во втором, ни в третьем классе, поэтому я ее не помнила. Мне хотелось, чтобы они подружились. Подумав о том, как их сблизить, я решила поручить им вместе вести мероприятие. Поскольку мы планировали провести беседу о книге, ведущим нужно было подготовить что-то особенное. Мы намеренно запланировали мероприятие как беседу, а не как лекцию, чтобы привлечь всех членов библиотечного клуба к участию. Библиотекарю предстояло выполнить значительный объем работы, включая создание буктрейлеров и разработку вопросов для интервью. Мисс Чхве спрашивала, к чему все эти хлопоты, ведь можно просто пригласить писателя, как раньше, но повернуть назад я уже не могла.

Я предложила «мне» и Юнчжи стать ведущими мероприятия. Юнчжи сразу согласилась, а «я», как обычно, колебалась.

– Думаю, вы отлично сработаетесь. Будет здорово, если вы обе возьмете эту роль на себя.

После неоднократных просьб «я» согласилась. Я объяснила им порядок проведения мероприятия и сказала, что помогу поправить сценарий. Я надеялась, что они сблизятся, пока будут его готовить. И подумала, что «я» будет чувствовать себя лучше, если у нее в библиотечном клубе появится новый друг. Девочки обменялись номерами. Я надеялась, что и после мероприятия они останутся на связи.

Когда я впервые увидела «себя», нахлынули неприятные воспоминания, и я пожалела, что пошла за той сумкой. Но, думаю, это было правильное решение. Для этого я и вернулась. Все складывалось, как я планировала. Однако это оказалось моей главной ошибкой.