Я не помню, что именно рассказывала, наверное, что-то похожее на то, что было на первом уроке. Руки дрожали, пока я раздавала листы. «Я» все так же сидела, опустив голову. Дети, получившие листки, начали разделяться на группы, но «я», встав, осталась стоять на месте. У «меня» не было группы. Я оглядела класс, и мой взгляд упал на старосту. Та была тихой девочкой и хорошо ладила со всеми.

– Иди к той группе.

«Я» послушалась, подошла к группе старосты, выдвинула стул и села. Я пошагово объяснила детям, как сделать книжную карту, чтобы они не дергали меня. Перехватывало дыхание, становилось трудно дышать… Я позвала старосту и сказала, что схожу в учительскую, и вышла из библиотеки.

Зайдя в туалет, я закрылась в свободной кабинке и выдохнула. Почему же я оказалась именно здесь? Если бы можно было вычеркнуть из жизни какую-то часть, я бы выбрала первый год старшей школы. Но это было невозможно, поэтому я закрасила все черным мелком, убедившись, что ничего не видно. Иногда под слоем черного проступали картинки, но я делала вид, что не замечаю их. Теперь мне лучше, но почему? Почему? Почему?

Кажется, Сэчжон и Наён тоже были в библиотеке, но я не смогла как следует разглядеть. Мне придется увидеть их, когда вернусь.

Это правда, что я встала между Сэчжон и Наён. Они учились в разных средних школах, но подружились в академии на третьем году средней школы и после оказались в одном классе в старшей школе. Сэчжон была моей первой партнершей на уроке. Наше знакомство прошло как по маслу, потому что у нас совпали интересы: обе были большими поклонницами Beast (я фанатела по Юн Дучжуну, она – по Ли Кигвану) и любили смотреть фильмы. В начале нового семестра мы вместе ходили в кино. Наён отказалась, сказав, что фильм не в ее вкусе. Мне было комфортнее ходить вдвоем с Сэчжон, потому что Наён слишком много болтала. Она предпочитала рассказывать о себе, так что на переменах обычно говорила только она, а мы с Сэчжон слушали. То же самое было и во время обеда. После него, приправленного рассказами Наён, я ощущала себя вымотанной, словно после марафона. Этот перерыв был даже более утомительным, чем уроки. Наён, очень открытая в выражении чувств, рассказывала обо всем, даже о сущих пустяках. Она могла долго и подробно трепаться о новых снэках, купленных в магазине. Ее телодвижения при этом были очень энергичными, и каждый раз, когда Наён смеялась, она била стоящего рядом человека по плечу. Однажды я сказала Сэчжон, что поведение Наён меня напрягает, но та лишь улыбнулась и ответила: «Но Наён же милая».

Когда мы были вместе, Наён всегда держалась рядом с Сэчжон, брала ее за руку и обязательно называла имя дважды: «Сэчжон, Сэчжон!» А со мной она обращалась так, будто я была невидимкой. Я даже начала сомневаться, что она замечает меня, но не обращала внимания на это, ведь Сэчжон была рядом.

Я не могла вечно прятаться в туалете, нужно было идти обратно. Собравшись с духом, я вернулась в библиотеку. Дети уже разделились по группам и активно работали. Похоже, благодаря моим подробным объяснениям у ребят было меньше вопросов, чем у предыдущего класса.

Я посмотрела на группу, в которой была «я». К счастью, «я» работала с остальными детьми. Сэчжон и Наён были в другой группе, расположившейся ближе к двери. Наён хихикала и слегка похлопывала Сэчжон по плечу. «Я» посмотрела на них, но быстро отвела взгляд и вернулась к работе. Зачем вообще обращать на них внимание?

В первом семестре после промежуточных экзаменов Наён стала часто писать мне в личные сообщения, а не в общий чат. Даже в классе она начала подходить к моей парте и спрашивать, как быстрее читать тексты на корейском. Может, она узнала про мои хорошие оценки на экзаменах и теперь поменяла свое отношение? Теперь, когда Наён перестала меня игнорировать, нам стало гораздо комфортнее втроем. Раньше Наён думала, что я встаю между ней и Сэчжон, из-за чего в нашем общении возникала неловкость и дискомфорт. Но теперь, как и говорила Сэчжон, Наён стала казаться довольно милой. Я даже рассмеялась про себя, услышав, как она тараторила: «Хочу есть-есть-есть».

Я была рада, что Наён больше не отталкивает меня. Но, когда мы были втроем, Сэчжон стала все больше напоминать прежнюю меня. Вместо нее Наён обнимала за плечо меня и повторяла: «Хэвон, Хэвон». Но, основываясь на их всегдашней близости, я решила, что беспокоиться не о чем.

Наён начала часто жаловаться на Сэчжон: «Она настоящий тормоз». Говорила, что Сэчжон соврала, что поздно легла спать из-за просмотра фильма. И что та на самом деле стала заниматься с новым репетитором и не дала его контакты, когда Наён попросила. Мол, у репетитора нет мест. У меня не было возможности заниматься с частным репетитором, поэтому мне было все равно. Но я подумала, что Сэчжон могла бы и помочь подруге, поэтому кивнула и сказала, что та переборщила.

До итоговых экзаменов оставалось несколько дней. Я пришла в школу и заметила, что Сэчжон не смотрит в мою сторону. Как и Наён. А когда подошло время обеда, обе девчонки, взяв друг друга под руки, направились в столовую. Они так внезапно изменились, что я даже не могла спросить, что случилось. В тот день я не пошла обедать. Зная, что я в классе, они, словно напоказ, ушли в столовую без меня. Я подумала, может, они меня разыгрывают и где-то есть скрытая камера? Я не могла понять, почему они так себя ведут…

Вечером я спросила в общем чате, что случилось. Сэчжон тут же вышла из чата, осталась только Наён. Я спросила у нее, знает ли она, почему Сэчжон так себя ведет. Она ответила, что понятия не имеет.

Через несколько дней на перемене я столкнулась с Сэчжон в туалете. Схватив ее за руку, я спросила, что произошло. Она посмотрела на меня с отвращением, как будто я была тараканом.

– А ты не знаешь? Как ты могла ходить и говорить другим обо мне гадости?

Говорить гадости? Что это значит? Вскоре я поняла, что она имела в виду. Наён показала ей наши переписки, в которых мы обсуждали Сэчжон. Точнее, Наён показала ей только то, что писала я…

Я полностью завалила итоговые экзамены. Даже в выпускном классе у меня не было таких плохих результатов. Не знаю, как я пережила свой первый год в старшей школе. Я была совершенно одна. К концу первого семестра одноклассники уже разбились на группы, а я не могла никуда вписаться. Наён, эта паршивка, не давала мне сблизиться и с другими ребятами. Она распустила слухи, что я предала Сэчжон, поэтому весь мой класс меня невзлюбил. Атмосфера в классе – страшная штука. Иногда люди не любят кого-то не по какой-то конкретной причине. Они живут по принципу «как все». Их эмоции – отражение общих настроений, будь то любовь или ненависть. Это как с погодой. Если холодно, ты надеваешь теплые вещи, если жарко – футболку. Главное, чтобы было комфортно. Подобно тому, как невозможно управлять стихией, я была бессильна изменить обстановку в классе. Меня не игнорировали открыто. Я просто ела и проводила перемены в одиночестве: слушала музыку в наушниках или лежала на столе лицом вниз. Часто бывало, что я могла не сказать ни слова за целый день.

Я засыпала с мыслью о том, как хорошо было бы не проснуться утром. Я так ненавидела ходить в школу, что вставала еще позже и едва успевала к началу уроков. Дышать там было трудно. Казалось, что кислорода и вокруг, и в моем теле становится вдвое меньше. Но у меня не хватало смелости бросить учебу. Иногда меня посещали дурные мысли….

Теперь, оглядываясь назад, я могу сказать, что все было не так страшно. Просто сверху, как слоев горных пород, наложилось много других проблем. Но теперь все они были разрушены, обнажая то, что находилось под ними.

Урок закончился. «Я» вышла из библиотеки одна, а я долго смотрела «мне» вслед. Я не успела «меня» догнать – ученики начали подходить ко мне, чтобы я выдала им книги. Пока я сканировала штрихкоды, услышала раздражающий голос:

– Сэчжон, Сэчжон, давай тоже возьмем книги, раз уж пришли!

Это говорила Наён, взяв Сэчжон под руку. От ее высокого голоса кружилась голова. Она выложила три книги, я быстро их отсканировала и почти швырнула обратно. Другим детям я вежливо вручала их, а с Наён любезничать не хотелось.

Когда все разошлись, я тоже вышла из библиотеки. День был таким насыщенным, что я умирала с голоду. В столовой собралось много учеников. Я взяла поднос и встала в очередь. Помнится, в начальной и средней школе еда была вкусной, а в старшей – очень гадкой.

У учителей была отдельная обеденная зона в глубине зала. Я заняла свободное место, а напротив меня села учительница корейского языка Чхве Сухён – та самая, что встретилась утром.

– Похоже, они еще раз поджарили вчерашнее кимчи, – сказала она, ставя поднос на стол. – Завтра, наверное, используют воду от сегодняшнего супа из пророщенных бобов.

Только сейчас я заметила, что к жареной свинине добавили кимчи. В один день подавали закуску из огурцов, на следующий день – то же самое, только с добавлением острого соуса… Похоже, мисс Чхве была довольно близка с мисс Ю. Она вдруг начала рассказывать о парне, с которым познакомилась на свидании вслепую, жалуясь, что они гуляли уже трижды, а он так и не предложил стать его девушкой.

– Тогда предложи ему это сама.

– Не сработает. А если он скажет, что девушка не должна говорить об этом первой? – фыркнула учительница.

Я хотела сказать, что меня это не касается. Я не мисс Ю, так что мне все равно, что говорить.

– Я всерьез хочу выйти замуж в этом году. Почему он такой нерешительный? – тихо вздохнула мисс Чхве, оглядываясь по сторонам.

Так вот какой она человек… Раньше мисс Чхве часто говорила нашему классу, что брак – это выбор и нам совсем необязательно выходить замуж или жениться. Тогда слово «незамужняя» особо не использовали, и таких девушек называли просто «одинокие». Учительница считала это неправильным и настаивала на том, что нужно изменить старые порядки. Ученики обожали ее и считали крутой.

– А ты не ходишь на свидания вслепую?

– Ну, как сказать…

Я ведь ничего не знала о мисс Ю. А в таких ситуациях лучше всего уклониться от ответа.

– Но, дорогая, ты же не любишь баклажаны? – спросила учительница, указывая на овощи в моей тарелке.

Видимо, мисс Ю не ела баклажаны. Я же была их ярым фанатом.

– Взяла, что дали.

И я съела все баклажаны. Так объелась, что не могла на них смотреть. Когда я закончила обед и встала из-за стола, в столовую вошла «я». В то время я обедала одна и только после того, как все расходились.

* * *

Я изо всех сил старалась не вспоминать свой первый год в старшей школе. Когда я услышала фразу: «Не бывает плохих людей, бывают плохие обстоятельства», то задумалась, соглашусь ли я когда-нибудь с этим. Но нет, все произошло из-за Наён. Я не виновата. Проблема была не во мне.

«Почему вы так со мной? Что я сделала не так? Это недоразумение! Я лишь поддержала Наён, когда она первой начала жаловаться на Сэчжон. Почему вы так жестоки ко мне? Вам нравится делать из меня дуру?»

Тогда я не могла сказать ничего из этого. Интересно, если бы я вернулась в свои семнадцать лет, смогла бы? Когда я дважды переносилась в прошлое, у меня получалось выговориться. А теперь я видела понурившуюся «себя», опустившую голову. Тогда я часто чувствовала, как что-то поднимается внутри, но проглатывала это и сдерживалась. Я боялась, что останусь презираемым на долгие годы человеком, и отчаянно желала, чтобы Земля взорвалась и все закончилось. Теперь я вновь встретила ту девочку…

Я обязательно помогу себе.