У Ильи было крайне приподнятое настроение.
Петер дал добро выпустить книгу в нынешнем состоянии, надо было лишь дописать туда Кришну, и все – он уже в шаге от своей мечты. Конечно, хотелось бы мировой известности, но пока ему хватит и Черепинска. Не уволили, вернули часть репортажей, дали добро на книгу, отпустили пораньше домой – о чем еще можно мечтать?
Илья сел в машину и бодро погладил уточку на панели, отчего та едва не отклеилась. Она точно приносит удачу.
Он завел двигатель, и телефон его начал квакать, уведомляя о сообщениях.
«Лиходеева, 79, напротив Фабричной».
«Сегодня вечером он собирается уехать».
«Не придешь сегодня – потеряешь эту возможность навсегда».
Илья смотрел на эти сообщения со скрытого номера и пытался понять, точно ли ему они адресованы. Может, кто-то ошибся? Одна цифра, и все…
«Прояви любопытство, черт возьми, ты же журналист».
Видимо, все-таки ему.
«Тебе нужно просто посмотреть, понимаешь?»
«Ты все поймешь сам».
Илья неторопливо отложил телефон на сиденье.
Не то сейчас время, чтобы подрываться и ехать на место, куда тебя отправляет скрытый номер.
Илья спокойно доехал до дома, удачно припарковался и поспешил к Грушеньке, которая, едва увидев хозяина, начала скулить, прижимая уши.
– Ну чего ты? Сейчас поем, и погуляем.
А сообщения все приходили и приходили…
Илья несколько раз хотел выключить звук, но что-то постоянно останавливало его. Он сидел на кухне с выключенным светом. На улице начинало темнеть, в домашнем полумраке было довольно спокойно.
Но так тихо.
Раньше в этой квартире всегда был балаган. Луиза со всеми болтала по телефону, муженек ее смотрел сериалы по вечерам в гостиной, Груша громко лаяла в окно, когда видела Диму. А еще тетя никогда не выключала свет. У нее постоянно горели какие-то маленькие ночники. Она очень любила гирлянды и теплого оттенка подсветки. Как только наступал декабрь, тетя тут же начинала украшать всю квартиру к празднику. Луиза любила эту атмосферу – декорации, суета, подарки. Каждый уголок наполнялся праздничными украшениями: яркие шары на елке, мерцающие огоньки на стенах, запах корицы и хвои. Она с радостью готовила к праздникам печенье, пироги, апельсиновые кексы. Раньше Илье все это казалось страшно унылым. Ему не хотелось ничего с ней праздновать, ничего отмечать. Он это делал просто потому, что надо. В их семье так принято. А значит, все подчиняются правилам дома. Но теперь ему было как-то скучно без этого.
Раньше Илья и правда не мог смотреть на все эти елочки и гирлянды. Отец тоже любил праздничную мишуру, но никогда не пытался создать что-то красивое сам – всегда заставлял этим заниматься единственного сыночка и новых жен. Эти мигающие лампочки всегда действовали Илье на нервы.
Красный, желтый, зеленый, синий…
Мигали поочередно, пока он сидел у елки, наблюдая за тем, как отец нагло и бесцеремонно съедает выпечку, которую Илья впервые приготовил и сам даже не попробовал. Он так напивался на праздники, что пожирал все без разбору. А если новые женушки ворчали на это, пытаясь объяснить, что это к столу или приготовлено Илье, то быстро получали несколько аргументов в пользу того, что все решает глава семьи.
Красный, желтый, зеленый, синий…
Мама тоже всегда любила новогоднюю атмосферу и готовилась не меньше Луизы. Она всегда закупала кучу подарков для Ильи и Димы. И никому, кроме них самих, не давала приближаться к елке и даже двигать подарочные коробки.
Илья поставил перед собой небольшую тарелку риса с мясом, смотря будто сквозь нее. Одна и та же еда каждый день. Одна и та же домашняя обстановка. Как же все это надоедает.
Хотелось новых эмоций, ярких чувств. Илья пытался добиться этого от Моники, но в последнее время и ее состояние начало его утомлять. Где та влюбленная девушка, ходящая вокруг да около их замечательных дружеских отношений?
Мастер интересно влияет на нее.
Скулеж под столом заставил Илью нагнуться.
– Я же сказал тебе, Груша, мы погуляем.
Собачка носом подтолкнула ему мячик. Илья пнул его ногой в сторону гостиной, и Груша радостно помчалась за ним. Илья понял, что замер с вилкой в руках, уставившись на сахарницу.
А что мешает ему прогуляться напротив Фабричной, где эта Лиходеева? И собаку выгуляет, и проверит, что там такое. Двух зайцев. В крайнем случае всегда можно позвонить Монике.
Илья встал из-за стола, выкинул остатки еды в ведро, сполоснул посуду и поспешил к своему рабочему столу за фотоаппаратом. Если там действительно какая-то сенсация, хотелось бы стать первым, кто сможет это увидеть и заснять. А если подстава, то он всего лишь вышел погулять с собакой и поснимать ночные пейзажи родного Черепинска.
Отличный план.
– Груша, тащи свою пищалку, – сказал он собаке, указывая на игрушку, лежащую в ее лежанке. – Давай шустрее. Гулять, гулять.
Если идти к частному сектору дворами многоэтажек, получится, конечно, дольше, но и вызовет меньше вопросов в случае чего. Осторожность никогда не повредит.
Улицы частного сектора были тихими и пустынными, лишь изредка были слышны шаги прохожих, машины, отдаленный шум работающих фабрик. В воздухе ощущался запах, смешанный с промышленными выбросами. Местные мудро избегали выращивания овощей на участках, пока приезжие игрались с умирающими зародышами, надеясь, видимо, на какое-то природное чудо, которое происходило только с очень живучими растениями.
Дома в этом районе были преимущественно двухэтажными, построенными в разном архитектурном стиле. Некоторые из них красили в яркие цвета, но большинство выглядело довольно скучно и обыденно, с облупившимися фасадами и старыми окнами. Участки были небольшими, на них чаще всего можно было увидеть садовые фигурки лебедей и гномиков или искусственные цветы, которые радовали глаз среди серых стен. Раз уж есть ничего близ фабрик нельзя, то можно хотя бы любоваться. Каждый дом ограждался забором, за которым сидело по нескольку верных охранников. Собаки в Черепинске были лютыми.
Заборы из рабицы выглядели легкими и прозрачными, но не скрывали жизнь хозяев, деревянные же, со временем потемневшие, придавали участкам некоторую уютность, хотя и явно требовали ремонта. Лишь те, что из кирпича, выглядели наиболее прочными и внушительными. Они же подчеркивали статус владельцев.
Ночью улицы освещались редкими фонарями, излучавшими тусклый свет. Тишину нарушали привычные в этом месте звуки: иногда можно было услышать лай собак или шорох листвы из-за поднявшегося к вечеру ветра. Местные жители запирались в своих домах, оставляя за пределами участков всю суету их прекрасного мрачного города.
Илья остановился неподалеку от нужного дома. Кругом было тихо.
Дом выглядел старым, и даже небрежно проведенный косметический ремонт никак не сглаживал впечатление. Атмосфера напоминала квартиру Рыбиных. Илья не удивится, если они окажутся дальними родственниками.
– Тихо веди себя, – сказал он Груше, привязывая ее к забору.
Собачка послушно легла на землю, подмяв под себя игрушку.
Илья достал фотоаппарат, приблизился к забору. Он еще несколько раз осмотрелся, но не заметил ничего опасного. Возле хлипкого дырявого забора стояла ржавая машина, словно хозяин дома действительно собирался куда-то ехать, как и было сказано в сообщении.
Илья подошел к этому корыту и заглянул внутрь. Никого не было, но он заметил множество сумок на заднем сиденье, явно закинутых впопыхах.
Странно, что человек так торопился, но теперь его нигде нет. Видимо, действительно какая-то подстава. Стоит ли позвонить Монике? Или не отвлекать ее от более важных дел?
Илья заметил тусклый свет в окне и направился к забору.
Перелезть? Это ведь будет уже незаконное проникновение. Если его кто-то хотел подставить и на деле в доме труп – объясниться будет тяжело. Разве что показать сообщения со скрытого номера.
Илья хотел уйти, но заметил, что в углу забор совсем отходил от столба с заглушкой. Он присмотрелся – сетка легко убирается. Рукавом пальто Илья отодвинул решетку в сторону, будто она сама отошла, и шагнул на территорию участка.
Он осторожно обошел дом, добрался до открытого окна. Внутри был хаос из вещей, большая часть была разбросана по полу, где-то валялись старые коробки с книгами. Слева было еще одно окно, которое он приметил ранее из-за тусклого света. Илья подошел к нему, заглянул внутрь.
– Привет.
Он испуганно отшатнулся. Перед ним стояла Моника.
– Чего забыл здесь?
– Я с Грушей гулял… Смотри. – Он достал телефон, нашел нужные сообщения и протянул девушке. – Они днем начали приходить.
– И ты решил проверить?
– Все равно гулять собирался. – Второй рукой он приподнял фотоаппарат, висящий на шее. – Мне просто показались странными забитая вещами машина, закрытая калитка, но включенный свет.
– Ты знаешь, чей это дом? – спросила его Моника, но Илья покачал головой. – Жилина. Знакомы?
– Только по слухам.
Кажется, о нем говорила Дана…
Зато теперь понятно, кому принадлежал скрытый номер.
– Я его забрала полчаса назад, – продолжала Моника. – Но он развопился на весь участок, что не выключил плиту, чайник, утюг, свет и все, что только можно.
– А чего Лешу или Андрея не послала?
– Они сейчас заняты допросом Мастера.
Илья будто не сразу понял смысл сказанного, настолько спокойно Моника сказала это.
– Допросом кого? – усмехнулся Илья.
– Клещева.
Илья замер, не сводя глаз с Моники. Она выглядела настолько уверенно и собранно, словно сегодня тот самый день в ее жизни.
– Не хочешь со мной?
– Если можно, – кивнул Илья. – Только Грушу заберу.
– Жду.
Илья пошел к калитке, открыл внутренний засов, вышел, как нормальный человек, и не спеша направился к привязанной собаке.
Дима – Мастер?
Что может быть абсурднее? Это человек, который в детстве едва не блевал от вида крови. Человек, считающий, что единственное счастье в этом мире – это спокойно полежать. И поиграть. Стоило его только толкнуть в школе – тут же жаловался маме, отчего Илья потом выслушивал нудные нотации от Луизы.
Он вспомнил, как Дима всегда выглядел потерянным и неуместным в любой компании. Как он с трудом справлялся с простыми задачами, как постоянно искал одобрения и поддержки. Как мог этот человек, вечно прятавшийся за спинами других, стать серийным убийцей?
Он до сих пор путает Швецию со Швейцарией, о чем может быть речь?
Илья скорее поверил бы в то, что это Дана. Более правдоподобно.
Мысль о том, что Дима мог скрывать свою темную сущность, вызывала у Ильи лишь смех. Он всегда считал себя весьма проницательным и, учитывая годы тесного общения, с трудом представлял себе друга в таком амплуа.
– Я на машине, чуть дальше припарковалась, – сказала Моника, показывая ключи, когда Илья вернулся с Грушей. – Ты так редко берешь ее на руки, – заметила она.
– Шерсть остается.
– Разве у йоркипу такая сильная линька? Это же не кошка.
– Я не привык ее на руках таскать.
– В машине придется.
Моника сегодня была другой. Теперь Илье не казалось, что она слишком собранная и уверенная. Он видел напряженные скулы, как она покусывала губы с внутренней стороны.
– Переживаешь? – все же спросил он.
– Самую малость.
– Я с тобой, – сказал Илья, приобнимая ее за плечи.
– Да… Ты не представляешь, как я рада, что встретила тебя здесь…
Илья самодовольно кивнул несколько раз.
– Случайности не случайны.
Моника лишь вздохнула.