– На набережной пусто…
– Мы осмотрели аварийные дома, там тоже…
Моники нигде не было.
– Вы точно хорошо аварийные осмотрели? – спросил Матвей Захарьевич.
– Ну да… – ответил Леша. – Мы сильно близко подъехать не смогли, с утра льет как из ведра, там дорогу размыло… Ну мы походили, посмотрели, вроде никого…
– Так вроде или никого?! Вас, кретинов, что, дождь остановил?!
– Просто многие закрыты, прямо опечатаны, окна везде целые, следов проникновения нет, – сказал Илья. – Черных ходов мы не нашли, чтобы войти.
– Так вы даже внутрь не заходили?!
– Так там закрыто все и опечатано… – подтвердил Леша. – Чтобы войти, пришлось бы порвать бумажки на дверях, а там все цело… Да и дома такие, что не спрячешься, – светло, окон много, все видно…
– Да там и негде прятать особо, – добавил Константин. – Подвалы давно заварены, дороги как таковой нет. Следы шин были?
– Леша же сказал, дорогу размыло, ничего не понятно и не видно было, – повторил Илья. – Можем съездить туда еще раз, когда дождь закончится.
– Да естественно, вы сейчас опять все по городу поедете! Имбецилы чертовы. Вы не можете найти одну девушку в нашем крохотном городе?! Она будет уволена через неделю, а вы все уже завтра, если не найдете ее!
Моника совершенно не вписывалась в концепцию статуй. Что руководит этим психом? С чего он взял, что может сделать из нее какую-то репродукцию?
Илью невероятно злила эта ситуация.
– Матвей Захарьевич, а что журналистам… – начал Леша, но начальник перебил его:
– Какие к черту журналисты?! Чтоб ни звука никому!
Он перевел взгляд на Илью и поджал губы.
– Язык за зубами держи.
– Я знаю свое дело, – кивнул Илья.
– Знает он, конечно. Ищите заново. В квартиры ходите стучитесь, в подвалы спускайтесь, на крыши, чердаки – не сидите, как кретины!
Илья стоял, глядя в окно, и мысли его метались, как осенние листья под порывами ветра. Погода сегодня была просто мерзкая.
Он пытался представить, где этот псих мог бы ее спрятать. Заброшенные здания, которые они уже проверили, казались теперь маловероятными, слишком очевидными. Он же не дурак, чтобы все было так просто. Но если она действительно была там, кто-то из них уже нашел бы следы, хоть какие-нибудь.
Шансы на ее выживание уменьшались с каждым часом. Илья понимал, что время играет против них. Этот псих мог причинить ей вред просто ради удовольствия, а потом и добить – Моника хоть и сильная, но все же массой явно уступает этому гаденышу. Не хотелось думать о худшем, но реальность была сурова.
Илья вспомнил про заброшенные дачи за пределами города – там можно было скрыться от глаз полиции и местных жителей. Но даже если они отправятся туда, какова вероятность найти ее живой? Как вообще можно искать человека в городе, если любой уголок мог стать последним местом ее пребывания?
Если они не найдут ее сейчас, возможно, завтра будет слишком поздно. И толку от этих увольнений…
Образ таинственного Мастера становится для людей все более очевидным. Почему же все были уверены в том, что это именно Он? Конечно, благодаря этим чертовым письмам…
Моника распахнула глаза. Ее словно окатили ведром холодной воды. Все тело дрожало, из груди вырвался кашель. Перед ней была на редкость мерзкая картина.
Пол подвала был разрисован кровавым орнаментом, словно древними символами. В углу валялись тушки свиней, над ними вились мухи. Моника чувствовала страшную вонь – смесь крови, керосина, ладана и шафрана. Человек стоял на коленях, все в той же маске, и что-то бормотал. Синяя часть была спокойна, улыбчива, в то время как черная выражала безумие – пугающая гримаса с высунутым языком.
На этот раз Моника была скована наручниками. Босые ноги остались свободны. На ней были какие-то красные лосины. Сверху накинута красная мантия. Ситуация усугубилась.
Мужчина поднялся с колен, закончив своеобразную молитву. Он достал из кармана зажигалку, и сердце у Моники едва не остановилось.
Он хочет сжечь ее заживо?!
Щелчок зажигалки – но ничего не произошло. Мужчина снова попытался, но зажигалка не работала. Он выругался, бросил ее на пол и стремительно быстро вышел из комнаты, заставив Монику пойти на крайние меры.
Впервые наедине с этим психом она соображала настолько ясно.
Девушка выдохнула и резким движением вывихнула себе сустав на большом пальце, закусив губу и едва сдержав болезненный стон. Она вытащила одну руку из браслета, сделала шаг вперед и тут же упала на колени, измазавшись в крови. Ноги затекли, а потому тряслись, ступни кололо тысячами игл. Но девушке было уже все равно.
В голове была лишь одна мысль.
Бежать.
Шатаясь и отчаянно молясь, чтобы дверь лестницы была открыта, она поспешно вышла.
Шорох в открытой комнате подсказал, что незнакомец еще рядом – он просто вышел за новой зажигалкой.
Моника побежала к лестнице и, чудом не упав на ней, дернула ручку…
Боги услышали ее мольбы.
Она оказалась на улице – дверь выглядела как пристройка к какому-то сараю. Была глубокая ночь, моросил холодный дождь. Моника, не разбирая дороги, бросилась вперед. Наручники больно били по руке, сустав на другой горел огнем. Девушка не переставала кашлять и дрожать. Босиком она бежала по холодной траве, по грязи, желая лишь спрятаться.
Человек преследовал ее. Не отставал. Она слышала шаги. Чувствовала запах ладана, шафрана и керосина, крови, едва сдерживая рвотный позыв.
Моника не оборачивалась. Кислорода в легких катастрофически не хватало, она задыхалась, но даже не думала останавливаться. Она выбежала на дорогу, не зная, в какую сторону ей нужно. Что, если она сейчас вернется обратно? А если сообщник уже выехал за ней на машине?
Хруст веток позади заставил ее вновь побежать куда глаза глядят.
Будь что будет.
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, а легкие жадно искали воздух, который не успевал поступать. Она чувствовала, как холодный дождь стекает по ее лицу, смешиваясь с горячими слезами, но сейчас это было неважно.
Важным было лишь одно – убежать.
Она знала, что он преследует ее. Шаги звучали так близко, что, казалось, он вот-вот схватит ее за плечо. Моника не могла позволить себе обернуться. Она представляла себе его лицо, глаза, полные безумия и жажды увидеть, как она корчится, сгорая заживо.
Мысли путались в голове. Куда бежать? Где укрытие? Вдруг ей показалось, что впереди мелькнула тень. Сердце забилось еще быстрее.
Это он. Он уже здесь.
Но стоило ей приблизиться, как тень растворилась в темноте…
«Если я вернусь назад…» – эта мысль была невыносимой.
Она думала, что за ней следят. Он где-то рядом.
Чем быстрее девушка бежала, тем больше чувствовала себя в ловушке. Каждое движение казалось неуклюжим и беспомощным, словно она крыса, что бегает в колесе, пока за ней наблюдает хозяин.
Вдруг ей снова показалось, что кто-то идет за ней. Моника обернулась и снова увидела лишь пустоту – темные деревья, дорога и дождь. Реальность смешивалась с кошмарами, и она не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.
Каждый звук становился для нее предвестником беды. Хруст веток под ее же ногами заставлял вздрагивать. Она была готова к тому, что в любой момент он выскочит из темноты. Ей постоянно казалось, что она слышит его дыхание за спиной, шаги становятся все ближе… Но когда Моника оборачивалась – никого не было. Только дождь и холодная ночь.
Тело ее стремилось вперед, но разум оставался позади, рядом с этой жуткой маской. Она больше не знала, кто она и где находится. Ей казалось, что с побега не прошло и десяти минут. Она потеряла ощущение времени.
Знала бы она, что бежит уже больше часа…
Яркий свет ослепил ее, заставив остановиться. Монике показалось, что это два зрачка на маске, что он приближается и на этот раз ей уже не спастись…
Она упала на колени, не в силах двигаться дальше.
Она не открывала глаза. Хотелось наконец отдышаться…
– Моника!
Услышав знакомый голос, она все же подняла голову.
– Боже, Моника… – Она почувствовала, как на нее накинули что-то теплое, тяжелое. Одеяло? Плед? Пуховик?
– Моника Денисовна!
– Открой дверь, я положу ее сзади!
Ее подняли и понесли. Знакомая рыжая шевелюра еще никогда не выглядела настолько родной.
– Моника Денисовна! – Взволнованный голос Леши неприятно резанул по ушам. – Как вы себя…
– Живо записывай, – перебила она его хриплым голосом. – Маска. Синяя часть и черная. Ритуал с кровью свиней. Запах. Ладан. Шафран. Керосин. Невысокий. Чуть выше меня. Язык непонятный. Сильный. Шаркает.
Она замычала и схватилась за голову, чувствуя, как снова темнеет в глазах и звенит в ушах.
– Моника Денисовна! – глухо, словно через воду, донесся голос Леши.
Илью она уже не слышала.
Под тихий звук приборов ритм ее сердца медленно приходил в норму. Моника лежала на жесткой койке, укрытая теплым одеялом.
Ее кожа была бледной, словно бумага, губы обветренные, покусанные, оттого очень красные, на висках следы пота. На запястьях остались синяки – напоминания о том, как она боролась за жизнь.
Пока Моника лежала без сознания, вокруг нее царила тихая и привычная суета: медсестры делали свои обходы, а врачи негромко обсуждали состояние пострадавшей с Резаком, приехавшим вместе с Андреем.
Илья сидел рядом и задумчиво смотрел на девушку.
Он и не думал, что Моника настолько сильная. Она сбежала от него. Изрезала все тело, ноги, руки, вывихнула себе палец – и все равно не сдалась. Было очевидно, что ее били. Она не только сбежала, но и смогла запомнить важные черты. Пыталась сохранить сознание, мыслить как можно яснее – лишь бы передать информацию. Она не смогла поймать его, но даже в этой ситуации умудрилась найти что-то полезное для расследования.
Это не могло не восхищать.
– А где Леха? – спросил у Ильи Андрей.
– Умыться пошел. Переволновался.
– Понятно… – Андрей присел рядом с Ильей.
– Успели поискать что-нибудь по приметам?
– Нет еще. Но Константин Матвеевич с группой успел съездить на место похищения.
– Нашли его?
– Нет. Говорят, мол, горело там все, пришлось пожарных вызывать… С уликами можно попрощаться…
Умный ход.
– Мы с Лехой поищем сегодня. – Он опустил взгляд на наручные часы. – Только поспим немного. Константин Матвеевич гонит…
Первый раз Константин сделал хоть что-то хорошее. По Леше и Андрею было видно, как они вымотаны. Хотя и сам Илья выглядел не лучше.
Ну, главное, что она нашлась.
– Илья Егорович, – позвал его Леша, протирая лицо чистым полотенцем, что дала ему медсестра. – Не хотите утром съездить с нами к свидетелю?
– Лех, каким утром еще? Ты скоро грохнешься и не встанешь.
– Какому свидетелю? – спросил Илья, понимая, что утро будет уже через пару часов.
– От его лица через курьерскую службу была отправлена картина Монике Денисовне.
Илья уже успел об этом забыть. Маргарита, стихи, тайные послания, картины, статьи – все это казалось уже таким неважным.
– Куда и к которому часу приезжать?
– Я вам напишу адрес. Мы хотели где-то в начале девятого.
Через пять часов. Нормально. Можно даже поспать.
– Тогда до встречи.
Илья поднялся с места, последний раз бросив взгляд на Монику.
Как хорошо, что она жива.