Мона Лиза

В кафе было тихо и безлюдно. В углу Дана пила кофе и листала свою книжку, совсем не обращая внимания на вошедшего.

Илья молча уселся напротив нее, всем своим видом показывая, что начинать диалог он желанием не горит.

Дана поставила чашку на блюдце и подняла взгляд.

– И тебе здравствуй.

– Зачем звала?

– А ты не торопился.

– Мне еще в «Известия» сегодня нужно.

Дана улыбнулась краем губ, считав столь тонкий намек.

– Ну, раз времени у нас немного… – Она достала из большой сумки белую папку с какими-то документами и положила перед Ильей. – Думаю, пора нам отбросить все излишние формальности и поговорить начистоту.

– Нам? Я вроде всегда был вполне искренен.

– Знаешь, Илья, ты можешь говорить все, что хочешь, прикрываясь эмоциональной холодностью, но я-то вижу в тебе это скрытое безумие.

– Безумие? – усмехнулся Илья. – Это ты про свою одержимость братиком? Меня в это не втягивай.

– Мне нужна твоя помощь. – Она постучала по белой папке.

– Я похож на волонтера?

– Ну конечно. – Дана отстранилась, скрестив руки на груди. – Такой интеллигентный молодой человек, умный, образованный, прямо-таки образцовый гражданин, помогаешь приютам с кошечками-собачками, даже тете с ее бизнесом – хотя тут уж как посмотреть: чем ей поможет оказание бесплатных услуг некоторым клиентам себе в убыток?

Забавно, ведь о том, что жене Петера делают все бесплатно, знает только сам Петер и его жена. Работницы салона разболтали?

Илья опустил глаза на руки Даны – неухоженные, без маникюра и лака. Волосы тоже не изменились.

Могла ли все это выяснить Машенька? Она выглядела сегодня хорошо. Надо было посмотреть на ее руки. Стоит отдать должное – Машенька прекрасно умеет разговорить кого угодно.

Да, если девушки объединились, то этот союз весьма опасный.

– Сколько комплиментов.

– И это несмотря на такое грустное детство.

А ведь Дана могла общаться с Димой не просто так – этот простачок выложит красивой девушке всю свою жизнь и историю их рода на три поколения.

– Я бы не назвал свое детство грустным.

– Быть сыном Синей Бороды в странной деревеньке – весело? А мама твоя какой по счету женой была?

Илья подался вперед, опираясь руками о стол.

– «Тебе понравится то, что ты услышишь», – повторил он. – Признаюсь, разговоры о моих покойных родителях мне не нравятся. Может, о твоем братике поговорим?

– С радостью. – Дана улыбнулась, потянула на себя папку, доставая ее из-под локтей Ильи, и открыла на нужной странице. – Ведь это именно то, зачем я пришла.

На фотографии с места происшествия был разбитый мотоцикл, вмятина на машине и лежащий вдали человек. На первый взгляд все действительно выглядело как ДТП.

– Видишь ли, мне бы очень хотелось, чтобы все было, как нужно. Чтобы все было правильно.

– Дима сказал, что это был несчастный случай.

– Да, по отчетам так и есть. – Дана перевернула страницу, где была еще одна фотография. Там крупным планом был снят мотоцикл, позади него – дорога.

– Во всех отчетах писали, что из его мотоцикла вытекла тормозная жидкость… Но вот удивительно – ни на одной фотографии нет этого следа. Представляешь?

– Кто-то подстроил ДТП?

– Кто-то весьма конкретный.

В папке были фотографии нескольких людей, и лишь на одном стояла жирная красная галочка. К снимку степлером был прикреплен лист с кратким описанием.

Жилин Григорий Васильевич с юного подросткового возраста славился своими клептоманскими шаловливыми ручками. На его счету были как мелкие кражи в школе и магазинах, так и приватизация различных вещичек с работы. Он работал на фабрике уже долгое время, однако последние пару лет вел себя как порядочный гражданин.

– Думаешь, это он?

– Знаю.

– Доказательства? Кроме фотографии.

Дана достала из сумки небольшой двойной полиэтиленовый пакет, в котором лежала грязная потрепанная тряпка.

– Нашла в их мусорке через неделю после смерти Сережи. Каждый божий день приходила к ним и искала. Жилин слил тормозную жидкость. К сожалению, тогда я была маленькая и не могла сама посмотреть состояние мотоцикла, да и что бы мне это дало? Но в экспертизе написано, что могли «случайно» повредиться и открыться системные трубки, ведущие к тормозам. Это привело к попаданию воздуха в систему и загрязнению внутренних компонентов. Или так же «случайно» все вылилось через тормозные суппорты, к чему я и склоняюсь.

– А тряпка – доказательство твоего предположения.

– Да, Жилин легко мог найти эти спускные клапаны на тормозных суппортах, взять тряпку, подложить ее, открутить спускной клапан и слить жидкость.

– Но улика, конечно, не имеет веса, поскольку добыта без разрешения на обыск, без полиции.

– И без свидетелей.

Илья отстранился, откидываясь на спинку.

– Мне жаль твоего брата, но…

– Он не сразу умер, – перебила его Дана. – Он лежал со сломанными позвоночником, шеей, ногами и руками, страдая от страшной агонии. Врачи ничем не смогли бы помочь ему. Можешь представить себе, Илья? Человек не может пошевелиться, но осознает, что уже мертвец. И все это ради правды и справедливости. Он хотел помочь, а его убили из-за каких-то чертовых украшений, Илья.

– Я соболезную твоей утрате. Но какой помощи ты от меня ждешь? Я не в том положении, чтобы писать статью про халатное расследование убийства столетней давности, после того как вскрылся упущенный труп. Я не хочу создавать Монике проблем.

– Ты меня, кажется, не понял, Илья… – Голос Даны стал тише, она наклонилась ближе к столу. – Я вижу тебя насквозь.

– Снова соболезную.

– Ты ведь понимаешь, что прекрасно подходишь под портрет Мастера?

– Как и Костя, и Дима, и Леша, и еще половина Черепинска вместе с Марком. Смотри-ка, даже имя у него прекрасно подходит – может, «М» означает не «Мастер», а «Марк»?

– Это точно не они. У Леши не хватит сил, у Кости смелости, а у Димы мозгов.

Какой же Дима все-таки дурак. Он ведь явно даже не понял, что его использовали. И забавно, что она ничем не обосновала отвержение кандидатуры Марка.

– Знаешь, я, конечно, не считаю его гением, но он далеко не идиот.

– Да, я тоже думала на него, тем более его мать…

– Дана, чего ты хочешь? – перебил ее Илья. – Меня лично больше интересует Маргарита, чем Мастер. Если она продолжит свою писательскую деятельность, меня попрут с работы – и плакала моя книга.

– Странно.

– Что именно?

– Мастеру должны нравиться ее посты.

Илья неожиданно схватил ее за руку, из-за чего Дана вздрогнула, не ожидая такой реакции.

– Мастеру должны нравиться ее посты, – повторил Илья. – Так ты признаешь, что это два разных человека? Зачем тогда пытаешься увести Монику по ложному следу?

– Потому что только этот след приведет меня к Мастеру. – Она выдернула руку. – А может, уже привел, кто знает? Или ты его «подмастерье»?

– Так что мне должно было понравиться? То, что ты пытаешься меня принудить к чему-то?

– Я думала, тебе нравятся интересные истории, где полиция со своей работой не справляется.

– Надеюсь, Монике ты такого не говоришь.

– А я надеюсь, что мы друг друга поняли. – Она закрыла папку и подвинула ее ближе к Илье. – Если ты не поможешь восстановить справедливость, я начну намекать в участке на твою персону.

– Ты в курсе, что это угроза? Что это шантаж? И почему я вообще?

– Чего не сделаешь ради справедливости.

Какая-то глупая провокация косвенными уликами в виде предположений. Да ей лечиться надо. Так себе из нее профайлер. Раньше в Илью тыкали, что он Маргарита и сам пишет эти статьи, теперь же он маньяк – чем дальше, тем страшнее представить, что еще на него повесят.

– Знаешь, Дана… – Илья медленно поднялся. – Из уважения к Монике и вашей с ней старой дружбе я сделаю вид, что ничего не слышал сегодня.

Что-то он действительно часто стал прикрывать от Моники сомнительных личностей. Нехорошо это.

– Забери папку.

– Присылай по почте.

Дана покачала головой, на что Илья пожал плечами.

– Значит, нет.

Знает он эти фишки – журналюги часто давали или дарили что-то со всякими камерами и маячками внутри. А если Дана в заговоре с Машенькой, то стоит быть еще более осторожным. Кто знает, что они там придумали.

– Илья. – Он обернулся на ее голос. – У Мастера есть сообщник.

– Маргарита?

– Нет. У Маргариты своя цель.

– А как будто нет.

– Илья, – повторила она, – если это не ты, ситуация хуже, чем кажется. Мастер становится нестабильным. Народ и так волнуется, а если он убьет невинного человека – начнется паника.

– Моника делает все, что может. Она ищет Мастера, я – Маргариту. Вместо того чтобы вести какую-то свою игру, взяла бы да рассказала все, что знаешь, Монике. Ведешь себя как грязная крыса.

Дана возмущенно выдохнула и вскочила с места, но Илья уже шел к выходу.

Нужно как можно скорее найти этого графомана.

* * *

Моника просидела с Лешей в архиве до четырех часов. Начальство устроило настолько сильную взбучку, что впервые захотелось плакать от отчаяния. Подозреваемых нет, весомых улик тоже, зато есть труп, который она упустила, гуляющий на свободе маньяк и его воздыхатель-графоман.

– Моника Денисовна, я связался с семьей Дроздова, его сестра Ирина не знала, что он погиб, просит разрешения приехать.

Впервые работал не один Леша, уже похвально. Андрей только вышел с больничного и уже пожалел об этом. Он не отличался трудоголизмом, но работал сносно.

– Пусть приезжает. Встреть ее, объясни все.

– Понял.

– Моника Денисовна. – Леша протянул ей кружку с кофе. – Я показал отчет, который вы составили по времени и способам убийства, Константину Матвеевичу, он сказал, что самостоятельно Мастер не смог бы так быстро управиться, разве что он нигде не работает…

– Что маловероятно?

– Ну, если верить Дане Викторовне…

Ситуация еще хуже.

– Не распространяйся об этом пока, Леша.

– Понял.

Моника остановилась, пытаясь понять, где ее телефон. Она начала шарить по всем карманам, но чем дольше искала, тем сильнее хмурилась.

– Леш, не мог бы ты принести мой телефон из кабинета?

– Ага.

Сегодня на столе Моники был полнейший беспорядок – куча папок, дел, все хаотично раскидано, где-то виднелись яркие стикеры-закладки, заметки наклеены возле папок.

Леша несколько раз осторожно все перевернул, стараясь не нарушить своеобразную структуру, но телефона было не видно. Зато лежала флешка, подозрительно похожая на ту, что забрал Илья.

С одной стороны, это могла быть не она. Да и Моника Денисовна ему ничего не говорила. С другой – может, не зря она молчит. Но Илья Егорович ведь пообещал ей ничего не говорить. Могла ли Моника Денисовна специально отправить его за телефоном в надежде на то, что он увидит флешку и сознается?

– Леш, а я его, наверное, в сумке оставила…

– Моника Денисовна, извините меня, пожалуйста, такого правда больше не повторится…

Моника остановилась в дверях кабинета. Ему начало казаться, что ее удивленное лицо – доказательство его предположений. Она точно все знала. И удивилась именно такому быстрому признанию вины, его мольбам…

– Леш…

– Не отстраняйте меня, пожалуйста, я теперь все вам докладывать буду! – перебил он ее.

Моника остановилась, бросая взгляд на стол в надежде найти там то, что могло стать причиной Лешиного неожиданного поведения.

– Ладно… – Она не спеша подошла к нему и похлопала по плечу. – Только давай правильно извиняться, Леша… Когда человек извиняется сразу за все, это ведь значит, что он на самом деле ни в чем не раскаивается…

– Извините за то, что собирал на вас информацию…

За Машеньку Леша решил не извиняться. Может, хоть это Илья Егорович не стал рассказывать?

– Все? Может, еще что-то?

Или все-таки рассказал…

– Моника Денисовна, не знаю, как Илья Егорович это преподнес, но я честно все контролирую, и Маша просто рядом сидит, мы кофе там пьем…

– Давно?

– Неделю…

– А кто попросил собрать эту информацию, Лешенька? Костя? Илья?

– Нет-нет-нет, Константин Матвеевич ничего не знает, а Илья Егорович просто заметил и флешку забрал, – кивнул Леша в сторону стола Моники. – Извините, мне правда жаль…

Моника молчала. Она выглядела крайне серьезной и даже разочарованной.

– Давай так, Лешенька… – Она приобняла его за шею и заговорила чуть тише: – За это ты мне нароешь все на Константина, Илью и Дмитрия. И если до понедельника я поймаю этого гада, можешь попрощаться со своим вечным стажерством и стать полноценной частью команды на лучших условиях. Договорились, Лешенька?

– Спасибо.

Как уж тут не договориться.

– Моника Денисовна, – постучался Андрей, – к вам опять Анатолий…

– Какой Анатолий?

– Курьер тот.

– Он разве не дал показания? Что-то еще вспомнил?

– Он снова принес что-то…

Моника не выглядела удивленной, скорее раздраженной от осознания того, что это явно очередное послание от некоего М.

Анатолий сидел у кофемашины. В руках у него была тонкая коробка и письмо. Молодой человек уже давал новые показания.

– Да я вам клянусь, – умоляюще говорил он, – я сам уже ничего не понимаю…

– Снова не знаешь, кто отправитель? – спросила Моника. – Может, вам пора уже что-то сделать с этой системой онлайн-заказов?

– Так в этот раз мужчина принес…

– Что за мужчина?

– Извините, это только администратор может сказать…

– Андрей. – Моника обернулась к нему. – Свяжись с администратором.

– Понял.

– Так что там? – Она посмотрела на коробку в руках Анатолия. – Это ведь снова мне?

Анатолий молча протянул ей посылку. Моника надела перчатки, взяла ее и осторожно открыла. Под слоями старой измятой бумаги лежала картина.

– Что там, что там? – шепнул Леша Андрею.

– Мона Лиза? – с сомнением протянул он. – Только вот…

Только вот вместо флорентийки Лизы на картине красовалось лицо самой Моники. Письмо на этот раз было крайне коротким.

Интонация стиха на этот раз была какой-то другой.

– Моника Денисовна, – негромко окликнул ее Леша, – все нормально?

Девушка вновь посмотрела на картину и заметила в углу небольшую подпись.

– Леш! – Она махнула рукой, чтобы парень подошел ближе. – Ты можешь поискать, чье это?

– А, так… Так вроде… Это разве не Константина Матвеевича? – Голос его становился тише с каждым словом.

– Константина Матвеевича?! – громко переспросил Андрей. – Лех, ты уже совсем…

– Что тут происходит?

Все четверо, включая Анатолия, обернулись на недовольный голос.

Матвей Захарьевич был среднего роста, плотного телосложения, с довольно яркими признаками возрастных изменений. Темные волосы с проседью аккуратно уложены, но уже заметно редели на висках. Овальное лицо, широкие скулы, твердый подбородок, глубокие морщины на лбу и всегда нахмуренные брови. Одет он был в темно-синий мундир с блестящими пуговицами. На груди сверкали медальки – свидетельства долгих лет службы. Матвей Захарьевич был сторонником строгого порядка и дисциплины. Он часто пребывал в отрешенных раздумьях, словно работа уже насытила его до предела, привела к апатии, но в то же время он не оставлял без внимания любую мелочь, не прощал легкомысленного отношения к делам. Рядом с ним стоял Константин, с любопытством смотрящий на коробку в руках Моники.

– Посылочка мне тут снова пришла.

Моника подняла картину, придерживая так, чтобы та не выпала из коробки, и заметила, как меняется выражение лица Константина.

– Что она здесь делает?

– Это я принес, – поднял руку Анатолий.

– Опять ты? – нахмурился Матвей Захарьевич.

– Сам не в восторге… – пробубнил курьер.

– Ты узнаешь ее? – обратилась к Константину Моника. – Здесь твоя подпись.

Конечно, не стоило бы так категорично это заявлять, когда ничего не ясно, но у них уже нет времени на сомнения и медленные расспросы. Манипуляция? Провокация? В ход пойдет все.

– Вот что забрали… – прикрыл рот рукой Константин. – В воскресенье я заметил, что кто-то был в моей квартире… Многие вещи лежали не так, как я оставил… Но я подумал, мне показалось…

– Ты опять рисовал меня? – На лице Моники отразилась смесь жалости и непонимания.

– Не смотри на меня так, – огрызнулся Константин. – Это еще со времен универа осталось. Ты же не приняла подарок.

– Ты сказал, что сжег ее.

– Да какая теперь разница? Ты слышала меня вообще? Этот псих у меня дома был!

– Я извиняюсь, но… – неуверенно начал Леша. – А мы разве не «чудовища» по мнению Мастера?..

– Лех, ты что-то попутал, по-моему, – усмехнулся Андрей.

– Раньше он убивал только других убийц, затем насильников, серийников, а теперь цикл сбился, и он убил первую женщину… Дана Викторовна говорила, что Мастер – миссионер, он убивает «чудовищ», которые приносят вред обществу… Но мы ведь за восемь лет не поймали ни его, ни других убийц, из-за чего пострадало много людей… Разве мы для него не чудовища, которые мало того, что не помогают городу, так еще и мешают ему?..

– Что он за чушь несет? – вмешался Матвей Захарьевич. – Моника Денисовна, вы совсем не можете держать в узде своих подчиненных? Готовы досрочно сложить с себя полномочия?

– Я не считаю, что это чушь. Этот гад угрожал мне и моему отцу. Если Леша прав, то мы тоже можем оказаться под ударом.

– Дана говорила, что он становится нестабильным… – напомнил Константин.

– Нам же лучше. Пусть торопится, пусть сходит с ума, пусть ошибается. У нас еще неделя впереди.

– У тебя неделя, Моника, – выделил Матвей Захарьевич. – Уж постарайся.

Моника перевела взгляд на задумчивого Константина. Как же он, черт возьми, подходил под профайл Даны! И как жаль, что в моменты последних убийств Константин был с ними в участке.