Дана

– Проводила?

Моника вернулась на кухню к отцу, который уже сидел на диванчике с кружкой чая и эклерами.

– Зачем так провоцировал его?

– Зачем защищала?

Моника поджала губы, недовольная тем, что отец даже не повернулся к ней, увлеченный эклерами.

– Миша знает? – ненавязчивым тоном поинтересовался он.

– Он мне третий день не отвечает.

– А вы с Ильей три дня общаетесь?

Сбить отца с темы было невозможно.

Моника подошла к нему, присела рядом. Отец протянул ей тарелку с двумя эклерами.

– Нана, ты мне что говорила, когда замуж выходила? – Он убавил звук телевизора почти до минимума.

Моника поерзала, чувствуя себя какой-то провинившейся девочкой. Она убрала тарелку в сторону, не притронувшись к сладостям.

– Мне ни с кем общаться нельзя?

– Нана, ты понимаешь, о чем я говорю.

Отец обтер руки сухой салфеткой, поставил кружку в раковину, молчаливо и задумчиво глядя куда угодно, но не на Монику.

Девушка заговорила первой, прерывая тишину:

– Илья очень помогает мне, поддерживает. Его отстранили, а он все равно ездит в «Известия» и смотрит тексты новостей, чтобы там ничего такого не писали. Делает все, что может. Я его очень ценю.

– Главное, не переоценивай. Мишу ты тоже когда-то так «ценила».

– Тогда я не знала, что он будет на вахтах своих по полгода.

– Я поэтому и говорил тебе не торопиться. – Он сел рядом с ней, не сдерживая вздоха. – Нана, ты же знаешь, нужно нести ответственность за свои слова и поступки. Особенно за клятвы.

– Не помню, чтобы клялась ни с кем не общаться. – Моника откинула голову назад на диван, от усталости закрывая глаза. – Я не перехожу границы.

– Ты ходишь по ним.

Моника недовольно посмотрела на отца.

– Тебе ни Миша не нравился, ни Костя, ни Дана, ни Илья сейчас. Мне с кем общаться-то, пап? Список дашь?

– Нана. – Отец покачал головой. – Я лишь переживаю, что ты себя окружаешь сомнительными людьми и чересчур доверяешь им.

– Даже Дана для тебя сомнительная?

В комнате было темно, свет давали лишь телевизор да кухонная панель. В их квартире часто царил приятный полумрак – свет чересчур раздражал.

К удивлению Моники, молчание отца затянулось.

– Нана, знаешь, – задумчиво начал он, – Дана – девочка очень своеобразная…

– Тяжело не быть своеобразной, когда целыми днями изучаешь маньяков, – хмыкнула Моника. – Хотя она с детства такая была, вот сколько ее помню – сама себе приятная, в своем мирке каком-то.

– Нана, понимаешь, в чем дело… – Отец посмотрел ей в глаза. – Ты, наверное, не очень хорошо помнишь это, хотя это моя ошибка, что не стал рассказывать…

– Ты о чем?

– Ты помнишь, что с Сережей случилось?

– Братом ее? – Отец кивнул, и Моника продолжила: – Ну, ей тогда лет двенадцать было, он погиб в ДТП. А я что-то еще не знаю?

– Там все куда сложнее, чем ты думаешь. Меня тогда Немец поставил ненадолго руководителем следственного отдела. Сергей проходил у нас практику, успел и стажером побывать. Ну, я и попросил Немца устроить его к нам уже на постоянку. Хорошо Сергей работал, действительно исполнительный парень был. Да и сынок Вити. Не хотелось в терках с администрацией города быть. Чем-то на вашего Лешу похож, только не давал на себя все наваливать. Скорее он по собственной инициативе делал все сверх нормы – я таких энтузиастов-желторотиков давно не видел. И вот у нас дело было одно – у Морозовых, ты знаешь их семейку…

– Клептоманы?

– Да, вечно по 158-й[9] идут.

– Не дойдут никак.

– Ну вот однажды от них заявление поступило, мол, пропали драгоценности – кольца там, ожерелья. И Сергей очень активно нам помогал. Он даже нашел двух подозреваемых. Я ему как-то сказал: мол, не ходи один лучше, все правила техники безопасности кровью написаны, возьми с собой кого-нибудь, – тем более что подозреваемыми были их соседи – Жилин и его сыновья, тоже семейка так себе. Но он решил самостоятельно все сделать. Еще и праздники зимние были, Рождество там близилось. В общем, решил он после обеда поехать поговорить с Жилиным. Звонит мне и говорит: мол, нашел браслет, похожий на украденный, но Жилин просто выставил его из дома. Сергей еще грешил ездой на этом старом мотоцикле, все время катался на нем, пока снега не было. Вот и в этот раз на нем поехал.

– И случилось ДТП, да.

– У него не оказалось тормозной жидкости в мотоцикле. Экспертиза показала, что повредился какой-то клапан и она вытекла, пока он ехал. В итоге Сергей потерял управление, въехал в машину, слетел с мотоцикла, сломал шею, позвоночник, ноги… Страшная была картина, на уровне Мастера этого…

– Какой ужас…

– Самое обидное, что улики, о которых Сергей говорил, так и не нашли. В итоге начальство поторапливало, зацепок никаких у нас не было, кражу в итоге списали на семейный конфликт и дело прикрыли.

Монике стало не по себе. Вот после таких случаев люди и переставали верить в органы правопорядка.

Появление Мастера выглядело даже оправданным.

Еще на Илью обижалась, когда он скептично высказывался по поводу их деятельности. Стоило быть более благодарной за его статьи и репортажи.

– Бедная Дана, – вздохнула Моника.

– Никогда не забуду ее взгляд на похоронах… Это был взгляд человека, который лишился всего в жизни, столько боли и несправедливости в этом было… Сергей ведь буквально жил ею, хоть и работал постоянно. Он и в садик ее водил, и в школу, и уроки, накормить-помыть-умыть – все сам. Я Вите часто говорил: мол, девочка же, ей нужно больше внимания…

– А мать совсем не приезжала?

– Ну, Светлана всегда была очень активной, она как уехала из Черепинска, так раза четыре только приезжала к Вите за деньгами – тоже мне, великая актриса. После смерти Сергея она вроде как Дану к себе забирала на пару лет. Но Дана, к моему удивлению, вернулась обратно в Черепинск.

– А зачем она ее забирала?

– Да кто их знает? Что это за семья, если вы живете в разных городах и общаетесь только по телефону?

Моника поджала губы и перевела взгляд на отца, чувствуя камень в свой огород.

– Когда любишь человека, – продолжал он, – хочешь быть с ним постоянно, а не ждешь чуда, когда он соизволит и приедет.

– И не разводятся же.

– Друг друга стоят, видимо. До первого в их жизни человека, после встречи с которым они поймут, что настоящая поддержка, забота и любовь может быть только рядом, а не за тысячи километров.

– Ты сейчас о родителях Даны говоришь?

Звонок в дверь, казалось, прозвучал громче, чем обычно. Отец нахмурился.

– Ты еще кого-то ждешь? Или твой Каминский за эклерами вернулся?

– Да вроде поздновато уже гостям приходить, – сказала Моника, поднимаясь с дивана.

Она посмотрела в глазок. Перед дверью стоял невысокого роста парнишка в синей кепке и синей куртке. Голова его была опущена вниз, отчего лица было не видно. Странно, что он не звонил в домофон.

Моника, не открывая дверь, громко спросила:

– Кто там?

– Доставка.

Моника напряглась. В прошлый раз ей доставили стресс.

Она медленно открыла дверь, и перед глазами зарябило от насыщенного ярко-красного цвета роз. Букет был большой, каждый цветок гордо расправлял лепестки, заполняя воздух свежим приятным ароматом.

– «Любимой жене», – сказал курьер.

Моника взяла букет в руки, не веря своим глазам. Неужели Миша решил извиниться за что-то? Правда, за что? С другой стороны, если с Мишей все нормально и это такой знак, что он жив-здоров-работает, – пускай.

– И тут еще записка… Извините, а у вас по карте или наличными?

Моника непонимающе трижды моргнула.

Он издевается?

– Поставили оплату при получении? Опять? А кто отправитель?

Курьер поднял удивленный взгляд на девушку, уже понимая, что он снова поедет в участок.

– Извините, заказ через сайт был сделан, отправитель не указан, есть только номер телефона…

– Зайдите завтра утром в участок.

Моника оплатила заказ и отпустила опечаленного парнишку. Она вернулась на кухню, кинула букет на пол. Отец ничего не спрашивал – похлопал лишь по дивану рядом с собой.

Моника села к отцу, с трудом унимая дрожь в руках, и развернула записку.

* * *

* * *

Моника не понимала: она злится или ей действительно страшно. Ведь в этот раз угроза предназначена отцу.