Из дневника Дерека Драммона

5 января 2017 года (Лондон)

Ну что, дневник, с Новым годом нас и с новыми событиями! Сюрпризы у нас случаются не по календарю, а по внутреннему расписанию хаоса. Но все по порядку.

Как и было запланировано, 31 декабря вечером мы отправились в Йорк с вокзала Кингс-Кросс. Место это почти магическое, и я чувствовал себя там лордом, сбежавшим из Хогвартса. Как только мы устроились в наших креслах в поезде, Мэган положила голову мне на плечо и сразу заснула. Батарейка у нее села окончательно, и она проспала всю дорогу без единого движения.

Честно, дневник, я за нее переживаю. Это не просто усталость, это износ – внутренний, системный, когда организм еще работает, но уже в режиме «на пределе». Но скажи ей хоть слово против ресторана – и тут же получишь взгляд, которым можно сбить дрон в небе. У нее на лице написано: «Никто и ничто не встанет между мной и моим любимым делом».

Если раньше между нами стояло проклятие, то теперь – ее ресторан. Он мой конкурент, и, надо сказать, достойный. Увы, и гораздо более выносливый, чем я. Пока она жила несколько месяцев в Касл Мэл без шеф-поваров и клиентов, я не до конца понимал, до какой степени она трудоголик. Как оказалось, все гораздо серьезнее, чем я предполагал. Это не просто работа – это ее стихия, вторая кожа. Может, и вторая любовь? Хм, или все же первая?

В общем, прибыв в Йорк, мы первым делом направились в отель – получить ключи от номера, после этого сразу – на ужин. Столик был забронирован заранее – торжество, как говорится, требует предварительной подготовки. Ближе к полуночи вышли на улицу встретить Новый год как полагается: под звездами (несмотря на то что они были закрыты снежными облаками), в толпе, среди криков, салютов и людей.

Йорк, надо сказать, в рождественский сезон – просто картинка. Милый, старомодный, сказочный город, в котором, кажется, за каждым углом прячется привидение, продавец глинтвейна или оба сразу. Архитектура – как в кино. Улицы – узкие, кривые, будто их рисовал пьяный средневековый архитектор. Все подсвечено, украшено, обвешано гирляндами. Очень камерно и душевно.

Мы гуляли до двух ночи, а потом вернулись в отель. Мэган проспала почти весь следующий день. Я, в отличие от нее, с утра отправился слоняться по городу – по-своему, конечно, осматривая мир сверху.

На улицах была суета: местные гуляли с детьми, которые радовались разноцветным леденцам, туристы разгуливали с картами и фотоаппаратами, веселились парочки, а на крышах – тишина, чайки и захватывающий вид на город, который лежит под тобой, как открытая книга. Я смотрел на него не глазами экскурсанта, а глазами летучего одиночки. И, признаться, это было в сто раз интереснее, чем толкаться в сувенирной лавке или стоять в очереди за горячим вином.

Вечером мы сели в последний поезд. И уже ближе к полуночи вернулись в Лондон. И вот отсюда, дневник, начинается самое интересное, потому что 2017 год решил не затягивать с событиями. У него, видимо, свои планы на наш январь…

Мэган вышла на работу. И к ней пришел Ричард – один, без свиты, и без предупреждения. Просто пришел поговорить. Как она потом рассказала, он был очень взволнован и спросил почти в лоб, правда ли то, о чем он подозревает. В общем, сложил два плюс два и пришел выяснить. В такой ситуации, как ты понимаешь, увиливать было бесполезно, да и глупо. Мэган ответила утвердительно на вопрос Ричарда, была ли Арлайн беременна от него, когда он уехал из Шотландии. И что ты думаешь? Он обрадовался! Сказал, что всегда мечтал о дочери. У него, мол, два сына – отличные парни, но все равно чего-то не хватало. И вот теперь у него есть Мэган. Моя Мэган.

Он оказался, надо признать, очень даже достойным человеком. Счастлив в браке, владеет крупной юридической компанией. В общем, состоятельный аристократ в лучшем смысле – без пафоса, но с выправкой. Детям – если не ошибаюсь – 23 и 17. Все у него хорошо, прямо как по учебнику: стабильность, успех, семья.

Он сказал, что очень хочет узнавать ее, быть рядом, познакомить с женой, с сыновьями. Одним словом, начать общаться, пусть с запозданием, но начать. И вот тут меня пробил холодный пот. Еще одна семья, дневник, понимаешь? Нам же Мак-Кензи мало было, теперь Фарреллы нарисовались! Там трое мужчин и здесь еще трое: Аларих, Дункан, Уоррен плюс Ричард, Джеффри и Томас. С ума сойти! И я один на всех! Слежка уже за шестерыми. Ах да, эту балаболку Гленн забыл и любителя американских горок, то есть за восьмерыми. Считывать подозрительные взгляды, интонации, угадывать, не зреет ли за вежливой улыбкой чей-нибудь подлый умысел… Семьи у Мэган, дневник, плодятся с той же скоростью, что и кошки на заднем дворе, тебе так не кажется? Вот и я так думаю.

Мэган сказала Ричарду, что не против общения, но познакомиться с его семьей пока не готова. Слава богам! Нет, пока не надо. Это требует времени на моральную подготовку. У меня и так уже есть одна неограниченная подписка на сериал под названием «Шотландские родственники». Она предложила ему сохранить пока все в тайне ото всех. Однако, разумеется, Ричард – человек чести: спина ровная, взгляд открытый, репутация полированная, как бокал для бренди, – сказал, что не может и не будет скрывать от своей семьи такую правду. Это недостойно. У них, видите ли, в семье – «теплые, доверительные отношения», и он не хочет их запятнать. Убеждал Мэган, что его жена и дети будут только рады и примут ее как родную. Ага, обнимут и расплачутся. Ты, дневник, веришь в эту благостную чушь? Вот и я не верю. Думаю, если бы я сейчас заявил Мэган о том, что у меня есть взрослая дочь, она бы вряд ли стала хлопать в ладоши от радости. Жизнь – не сказка, и счастливый конец далеко не всегда гарантирован. Особенно когда дело касается скелетов в шкафу.

Мэган с Ричардом долго разговаривали. Подробно, обстоятельно, со всеми положенными межпоколенческими паузами. И вот вчера он позвонил и пригласил Мэган на ланч где-то в центре. Я, разумеется, не вмешиваюсь. Это их история, их личные отношения. И в будущем тоже вмешиваться не собираюсь – слишком много было в моей жизни теней и призраков, чтобы навязывать свое мнение при чужих воссоединениях.

Мэган, при всей своей стойкости, воспринимает обретение отца осторожно. Она до конца не понимает, что чувствует, и старательно держит эмоции под контролем. Это ведь не то же самое, что найти старую фотографию. Это живой человек, о котором она мечтала в детстве и в появление которого в какой-то момент уже перестала верить. Но я-то вижу. Вижу, как загорелись ее глаза, когда он позвонил, – как-то по-особенному, с тихой радостью, которую она и сама, возможно, не осознавала.

Матери она, конечно, ничего не сказала до сих пор. Терзается угрызениями совести, но упорно молчит. Оберегает, как ей кажется, от нервного потрясения. Я, как настоящий голос разума (или его пародия), снова попытался убедить ее рассказать. Напомнил, что Арлайн – не фарфоровая статуэтка, а женщина, которая прошла через смерти, отречения, одиночество и ресторанный бизнес в Лондоне. Но, дневник, ты же понимаешь, чем это все закончилось? Снова проиграл, снова капитулировал. Пусть делает, как считает нужным.

Но есть и хорошие новости, даже чудесные. Сэмми, наш герой «Юниверсала», наконец вернулся! Можно ставить свечи в соборе Святого Павла и петь «Аллилуйя». С завтрашнего дня Мэган снова будет возвращаться домой не как полуночный снайпер, а как нормальный человек – к пяти, максимум шести вечера. Обещала даже брать себе по два, а то и три выходных в неделю. Честно? Не верю ни на пенни. Хорошо, если получится один. Она ведь с момента возвращения из Шотландии взяла только три выходных, и то – чтобы накупить мне одежды (да, дневник, это, оказывается, жизненная необходимость первой категории), оформить нотариальные документы и, естественно, сходить в салон красоты.

Я рядом с ней чувствую себя абсолютным бездельником. Но, признаюсь честно и без зазрения совести, ни капли по этому поводу не расстраиваюсь. Да, я тоже работаю. Иногда даже по два часа в сутки. Но, согласись, дневник, зачем себя перетруждать, если и так все есть? Если финансовая подушка таких размеров, что ее не только под голову можно класть, но и под все тело?

Самый активный трудовой период моей жизни, как ни странно, пришелся на Нью-Йорк начала прошлого века. Да-да, тот самый – с джазом и улицами в дымке. Финансовые маневры и немного инсайдов с Уолл-стрит стоили того – я зарабатывал не только деньги, но и репутацию с опытом. Теперь надо только поддерживать состояние: регулярно взбивать пену на инвестиционном капучино, чтобы она не осела, поддерживать активы в тонусе, а бюджет – в рамках приличий. Как говорят, не работай больше – думай лучше.

Пока я в Лондоне и все еще с крыльями, стоит немного активизироваться. Весной самое время погреть уши у парламента, послушать, о чем шепчется премьер-министр со своими подчиненными, краем крыла зацепить новости королевской семьи. Прогнозы – дело тонкое. Но кто, как не я, может предугадать, куда подует ветер перемен и куда потекут деньги? Инвестировать надо с умом. Особенно если учесть, что в июне Мэган, не дай бог, найдет цветущий папоротник, и тогда я официально лишусь своих крылатых привилегий – ни полетов, ни сверхчувствительности, ни спецдоступа к теневым кабинетам власти. Так что, как говорится, дневник, момент надо ловить сейчас, пока я еще могу парить и шпионить.