Из дневника Дерека Драммона

26 декабря 2016 года (Лондон)

Рождество прошло как самое лучшее Рождество в жизни. Спокойно, красиво, по-домашнему, в тепле и любви. Мэган была в восторге от подаренного мною браслета и теперь с ним не расстается. И я был не менее тронут ее подарком – запонками с гербом Драммонов. Причем гравировка герба была абсолютно точной, снятой с фамильной печати.

Сэм, управляющий ее рестораном, отправился в отпуск в Америку, в Орландо. Сказал, что к отцу, но мне кажется – на аттракционах в парке «Юниверсал» кататься. И вся работа обрушилась на хрупкие плечи Мэган. Теперь она возвращается домой не раньше девяти. Уставшая, но счастливая. Удивительно, как это сочетается в одном человеке – смертельная усталость и неподдельное счастье. Но это Мэган – у нее свои алхимические формулы.

А знаешь, что это значит, дневник? Теперь мне приходится самому готовить ужин. Да-да, представляешь? Я, Дерек Драммон, последний из аристократического рода, крылатый страж проклятых земель, стал управляться на кухне! До сих пор не могу в это поверить. За все свои сто сорок семь лет я ни разу не стоял у плиты, я даже яичницу не умел жарить. Но теперь выбора нет…

На самом деле мне стало жалко Мэган. Каждый вечер она возвращается домой с усталостью, сквозящей в каждом жесте, но, несмотря ни на что, идет прямиком на кухню. Иногда приносит что-то из ресторана, но чаще готовит сама, причем всякий раз – свежее кулинарное произведение. Такой у нее бзик – никаких разогревов, полуфабрикатов и вчерашнего супа. И вот однажды вечером, глядя на нее в фартуке, с рассыпавшимися волосами, обессиленную, но счастливую, я поймал себя на мысли: «А может, пора и мне внести свой вклад в эту идиллию?»

Проснувшееся чувство долга победило панику и экзистенциальный ужас перед сковородкой. И я начал гуглить, как сварить пасту, пожарить стейк и все такое, при этом хотелось не спалить весь Кенсингтон. На удивление, получилось. Один раз даже очень прилично. Мэган сказала: «Ммм, ты точно не врешь, что раньше не готовил?» А я, как честный человек, кивнул и внутренне немного расправил крылья – приятно, знаешь ли, когда твой первый стейк не уносит никого на тот свет.

Теперь я по чуть-чуть осваиваюсь. Вчера даже не сжег тосты. Сегодня планирую приготовить картошку, если справлюсь с ее чисткой. Кто знает, может, к следующему Рождеству я стану не только верным спутником Мэган, но и шеф-поваром в ее ресторане. Хотя, знаешь, дневник, по-моему, завтра пора остановиться. Нет, серьезно. Все это зашло слишком далеко. Елки, гирлянды, бирюзовые рубашки, вынос мусора, походы в Tesco за молоком, кулинарные подвиги – я превращаюсь в незнамо кого. Уже не лорд, не ворон, а промежуточный вариант между британским домохозяином и героем комедийного сериала. Меня пугает эта метаморфоза. Еще немного – и я начну читать кулинарные блоги и обсуждать с соседями погоду. Утрата идентичности – реальная угроза. А если я потеряю себя, кто же тогда будет любить Мэган так, как умею только я?

Нет, все, пора завязывать. С завтрашнего дня заказываем еду на дом до тех пор, пока Сэм не накатается на американских горках и не вернет баланс в кулинарную вселенную. Я попробовал, я – молодец, но хватит с меня экспериментов. Я все-таки ворон, а не домоседка-рукодельница.

Ладно, вернемся к Сэмми. Ты же знаешь, дневник, что моя паранойя – это не просто вредная привычка, а отточенный годами инстинкт выживания. Так вот, за этим парнем я приглядывал весь первый месяц, как только переехал в Лондон. Почему? Уж очень гладким он мне показался. Слишком идеальный заместитель. Верный, надежный, безупречный Сэм, на чьих плечах держится ресторан. И тут в голове – щелк: а что, если именно он стоит за всеми покушениями на Мэган? Мотив есть. Подозрения? Более чем. Подумай сам: если с Мэган что-то случится – Арлайн далеко и не нуждается в ресторане, у нее все в порядке с мужем, с финансами. С большой долей вероятности Арлайн просто продаст Сэму бизнес за символическую сумму. Мечта любого амбициозного управляющего. А значит, мотив у него есть.

Я, конечно, не стал сразу бросаться в омут с головой. Просто включил режим наблюдения. Тихо, молча и методично следил, анализировал, приглядывался. И что ты думаешь? Как и с Мак-Кензи, все оказалось напрасно. Ни намека, ни жеста, ни интонации, которые бы его выдали. Идеальный, добросовестный, скучно-порядочный Сэм. Тем не менее, когда он вернется из своего американского отпуска, я продолжу наблюдение. Если память меня не подводит, он должен вернуться 5 января. Больше в разгар праздничного сезона я его, конечно, отпускать ни в какой отпуск не собираюсь – пускай работает, оправдывает доверие.

Но я, дневник, еще не рассказал тебе самого важного. Знаешь, что случилось вчера? Вот попробуй после этого поспорить со мной, что никакого высшего замысла не существует, что все случайно, хаотично и бессмысленно. Нет, дневник. Вчера был момент, который даже я, закоренелый циник, иначе как судьбой назвать не могу, потому что именно с этого момента все стало обретать странный привкус… неслучайного совпадения.

25 декабря. Лондон весь гудит, сверкает, толкается. Рестораны забиты, улицы – как муравейники. Мэган, конечно же, весь день на работе. На днях она купила большую красивую рамку, распечатала фотографию Касл Мэл и повесила ее в ресторане – просто как декор, как воспоминание. И вот вчера посреди этой рождественской кутерьмы к ней подходит официант и говорит:

– Мэган, там за столиком двое мужчин спрашивают про фотографию. Не знают, что за замок, но им очень интересно.

Она, конечно, с улыбкой подходит.

– Добрый день, могу я вам чем-то помочь?

– Извините, мисс, меня очень заинтересовала эта фотография. Не знаете ли вы, как называется этот замок и где он находится? – спросил мужчина лет сорока пяти, элегантно и со вкусом одетый. На его приятном моложавом лице с едва заметными морщинками на лбу и сединой на висках появилась тень задумчивой озабоченности.

– Касл Мэл, он находится на севере Шотландии, недалеко от города Терсо, – ответила Мэган.

– Вы родом оттуда? – спросил он с любопытством.

– Это дом моих предков. Моя мама оттуда, а мне посчастливилось побывать там впервые лишь в этом году.

– Ваша семья переехала из Шотландии в Лондон? – не скрывая своей заинтересованности, спросил он.

– Мама приехала одна.

– А ваш отец остался там?

– У меня нет отца, – в голосе Мэган появилось легкое напряжение, ей не нравился столь напористый интерес к ее семье.

После недолгого молчания мужчина задал еще один вопрос:

– Вашу маму, случаем, не Арлайн зовут?

– Да, Арлайн.

На лице мужчины удивление сменилось радостью.

– Я знаком с вашей мамой. Мы давно не виделись. Она здесь сейчас?

– Нет, она была владелицей этого ресторана на протяжении нескольких лет, а потом переехала жить в Америку. Простите, как вас зовут? Я обязательно передам ей привет.

– Ричард Фаррелл, – произнес он, протягивая девушке визитную карточку.

Дневник, ты понял, кто этот мужчина? Это тот самый Ричард, которого полюбила Арлайн много лет назад, отец Мэган. Не воспоминание, не придуманный образ, а реальный человек из ее прошлого, о котором она знала, но которого никогда не встречала. А теперь вот он, в ее ресторане на Рождество!

Мэган поняла это сразу – он задавал вопросы о замке слишком конкретные, слишком личные. И в этих вопросах был не интерес туриста, чувствовались узнавание, память, что-то, что звенит внутри, когда ты видишь отражение прошлого в стекле настоящего.

Он понял тоже, я думаю. Не стал больше ничего спрашивать, нахмурил брови и ушел. Второй мужчина за столом был его сыном – имени я не запомнил, хоть Мэган и говорила.

А теперь просто представь, дневник: она ни с того ни с сего решает повесить фото замка. Именно после этого в ее ресторан заходит Ричард и садится именно под этой фотографией. И сама Мэган – не на кухне, не в подсобке, не в своем рабочем кабинете, а в зале, стоит прямо перед ним. Как тебе такой расклад, дневник? Совпадение? Или все же кто-то там, наверху, срежиссировал хорошую сцену? Поразительно, правда?

В общем, несмотря на то что у Мэган теперь есть контакт отца – он, как джентльмен старой школы, оставил ей визитку, – она решила не вмешиваться в его жизнь, не искать и не звонить, и самое главное – скрыть эту встречу от матери. Потому что, по ее мнению, Арлайн начнет переживать. Она слишком долго его искала, но все было безуспешно. Зачем снова поднимать пыль прошлого?

Я пытался объяснить, что Арлайн сегодня совсем не та, что когда-то стояла у окна в Касл Мэл и вглядывалась в горизонт. У нее другая жизнь, другие приоритеты. Она счастлива в браке и давно отпустила все. Она не воспримет это так болезненно, как себе напридумывала Мэган. Но ты же знаешь Мэган. Если она что-то решила – сдвинуть ее с позиции примерно так же легко, как сдвинуть поезд с места голыми руками. Я попробовал и капитулировал – просто отдал ей штурвал.

Может, она и права. Хочет защитить ту, кого любит. Даже ценой правды. Поступок взрослого человека. И в этом тоже вся Мэган. Конечно, она переживает, но виду не подает. Я-то знаю, как она умеет держать лицо – невозмутима, сосредоточенна, будто у нее все под контролем. Все, как обычно, носит в себе, потому что считает, что не имеет права «нагружать» других своими тревогами. Вот такой у нее характер – сильный, упрямый и до глупости самоотверженный.

Что до новогодних праздников, то мы решили поехать в Йорк. 31-го вечером сядем на поезд и к празднованию Нового года будем на месте. Ужин, ночные гуляния, а 1 января – обратно в Лондон, поскольку 2-го Мэган уже снова должна быть в ресторане с восьми утра. Поскорее бы уж этот проклятый Сэм вернулся!

Ну вот, дневник, рассказал все новости. С прошедшим тебя Рождеством и с наступающим Новым годом! До встречи в 2017-м!