Из дневника Дерека Драммона

15 декабря 2016 года (Лондон)

Привет, дневник! Давно не писал. Ну, я ведь теперь человек семейный – бытовые хлопоты, понимаешь ли, и все в этом духе. Я теперь не просто гость в спальне. Я – сожитель, компаньон по ужину, партнер по бытовым вопросам, полноправный участник походов за молоком в Tesco[6].

Времени – абсолютно ни на что. Днем я курсирую по городу, вечером отчитываюсь, цел ли, не продуло ли крылья, а потом ужин, Netflix[7], разговоры на кухне – и вот уже полночь. Даже тебе пожаловаться нормально некогда. Но знаешь что? Все оказалось не так уж и страшно, как мне казалось месяц назад.

Когда я впервые прибыл по новому адресу, надо признаться, был приятно удивлен. Квартира Мэган находится в районе Кенсингтон. Тихая, уютная улица, где по утрам воркуют не голуби, а престарелые леди в кашемировых пальто. Все чинно и благородно. Ни тебе уличных стычек, ни запаха жареной рыбы, ни криков «one pound only»[8] из палатки с сувенирами. Настоящая цивилизация. И квартира у Мэган, конечно, соответствующая. Светлая, аккуратная, с удобной кухней, без каменных полов и сквозняков, как в Касл Рэйвон. У Мэган ведь и не могло быть по-другому. У нее даже соли в баночках расставлены соответственно цветовой гамме и размеру. Все на своих местах, все – как надо.

По правде говоря, мне здесь хорошо. Конечно, по сравнению с замками или моим бывшим нью-йоркским особняком квартира кажется компактной. Но если смотреть объективно – по меркам Лондона это почти дворец. Две просторные спальни, большая гостиная, коридор и кухня – храм кулинарии, место силы, я бы даже сказал – ее личное заколдованное пространство, где вместо заклинаний звучат рецепты, а вместо зелий варятся соусы.

Мэган готовит виртуозно. Не на уровне «вкусно», а на уровне «записываешь рецепты до мельчайших подробностей и все равно не повторишь». Ну, неудивительно. Столько лет в ресторане с шеф-поварами, у которых звезд больше, чем на небе.

Первое, что меня ждало по приезде, – разумеется, ужин. Не просто тарелка супа или «Фиш энд чипс»[9]. Нет. Это был целый ритуал посвящения. Три перемены блюд, свечи, вино, десерт. И все настолько вкусно, что я даже подумал: может, не так уж и плоха эта семейная жизнь?

Поскольку я прибыл без багажа, в тот же день Мэган объявила: «Тебе срочно нужен новый гардероб». И конечно же, взялась за это лично. Я, как человек разумный и дееспособный, предложил заняться этим сам: мол, темнеет рано, магазины работают допоздна, вполне успею себе купить все необходимое. Но она так хотела сделать это самостоятельно, что я, разумеется, не стал спорить.

Вернулась она с внушительным количеством пакетов. Как ты помнишь, дневник, я уже больше века ношу исключительно черное. Это не просто любимый цвет, это философия. У меня десятки рубашек, брюк, джинсов – от классики до гранжа[10], но все черное. Стильно, надежно, не марко и отражает внутреннее состояние. Все просто. Но, как оказалось, Мэган решила, что пора привнести немного жизни в мои меланхолические привычки.

Когда я стал распаковывать все то великолепие, что она принесла из магазина, я был, скажем так, слегка ошеломлен. Бирюзовый, желтый, белый, зеленый, синий, бежевый… БИРЮЗОВЫЙ, дневник! Ты понимаешь? На мне, Дереке Драммоне, который считает угольно-черный – цветом души, а темно-серый – верхом распущенности!

Выглядел я в обновках так, будто собрался на кастинг для детской телепередачи. Свитеры, джемперы, футболки, рубашки – все как на подбор яркое, жизнерадостное и пугающее. Самое смешное – она купила даже шорты! Да-да, дневник, я тоже не сразу поверил. Шорты! Я сдержанно поинтересовался:

– Прости, а это зачем?

Мэган, ничуть не смущаясь, ответила:

– Ну мало ли. Может, на Мальдивы полетим.

Мальдивы! Представляешь ты меня гуляющим по берегу в желтых шортах и соломенной шляпе? Я – черная птица, проклятый лорд, дитя шотландского тумана… и Мальдивы! Слишком контрастное сочетание для меня. И слава богу, что во время своего шопинг-тура по Бонд-стрит она хотя бы обошла стороной Dolce & Gabbana и не купила мне малиновую рубашку со стразами! Нет, у Мэган прекрасный вкус, не пойми меня превратно. Она всегда одета элегантно и по моде. Я, впрочем, тоже, но исключительно в стиле нуар[11].

Улыбнувшись, будто дарит мне шанс на спасение, Мэган произнесла:

– Просто примерь.

– Ты уверена, что это мне, а не соседу из «Ноттинг-Хилла»?[12]

Она рассмеялась:

– Ворон, ты теперь городской. Влетаешь в новый этап жизни – пусть и одежда это отражает.

Я молча примерил новую рубашку, чтобы снизить градус своего недовольства и не обидеть ее. В зеркале отразилось нечто странное, но она по-прежнему смотрела на меня с любовью. И знаешь, дневник, ради этого можно пережить и бирюзовый. Даже если он слегка отдает меланхолией тропического попугая. Выглядел я, мягко говоря, непривычно. Не скажу, что плохо. Просто как человек, который впервые за 147 лет не похож сам на себя.

Разумеется, следующим же вечером, пока Мэган не вернулась с работы, я отправился в поход по лондонским магазинам. Спокойно, вдумчиво, без цветовых атак и визуальных экзекуций купил себе все, что хотел: черную рубашку, черные джинсы и черный свитер. Когда она пришла домой, я встретил ее в своем родном цвете – счастливый, как ворон в полнолуние. И тут ее взгляд стал расстроенным.

– Любимый, тебе ничего не понравилось из того, что я купила?

В голосе – грусть. В глазах – печаль. Я начал осторожно объясняться, рассказывая про мою верность монохромной философии. Но, как ты понимаешь, после ее расстроенного взгляда махнул к черту рукой на свои эстетические убеждения, добровольно капитулировал и смиренно принял некоторые цветовые комбинации. И теперь, дневник, в моем гардеробе наряду с одеждой благородного цвета вороньего крыла появились темно-синие и белые рубашки и джемперы. Компромисс. Или акт любви. Остальные цвета пока в мой обиход не вошли. Думаю, со временем она с этим смирится, как и я с синим и белым.

А, вот самое главное: мы оформили у нотариуса генеральную доверенность на Мэган. Теперь она – мой официальный представитель, как говорится, во всех делах современного мира. Может посещать банки, подписывать бумаги и распоряжаться моим немалым состоянием. Я настоял на том, чтобы она везде использовала исключительно мою банковскую карту, даже не думая расплачиваться своей. Для меня это дело чести, как ты понимаешь.

А также мы провернули дело века: нашли человека, который занимается изготовлением документов. Он – настоящий волшебник и прямо сейчас трудится над созданием моей новой даты рождения, соответствующей внешности.

Мэган почти не бывает дома. Работы навалилось с головой – все то, что накопилось за время ее «отпуска» в шотландском аду. В восемь утра она уходит из квартиры и возвращается только к шести вечера – уставшая, но с искрой в глазах, за которую я ее и люблю. А я иногда остаюсь дома. Да, дневник, вот до чего я докатился – отсиживаюсь в спальне, потому что зимняя погода, прости за грубость, отвратительна. Серое небо, мелкий дождь, сырость, пробирающая до костей. Конечно, мне это все не нравится. И мокнуть на улице, как какой-то бездомный воробей, я тоже не готов, не под стать это аристократу. С рассветом, как правило, я перебираюсь в другую комнату и отсыпаюсь. Привычка не спать ночами не изменилась. Бедная Мэган полночи не спит тоже, несмотря на все мои уговоры. Она упрямо шепчет, что не хочет тратить драгоценное совместное время на сон. Глупая, милая, потом встает утром, как зомби с похмелья, с опухшими глазами и неуверенным курсом в сторону ванной. Хотя, признаться, в последнюю неделю она уже сдалась. В полвторого – в два отключается. Организм работает на выживание. А я, как обычно, после этого сажусь за свой новый ноутбук работать или зависаю в телефоне. Да-да, представляешь, теперь у меня есть новая игрушка – Мэган купила iPhone последней модели. Осталось только завести соцсети и начать вести блог «Жизнь Ворона в Лондоне». Уверен, набрал бы неплохую аудиторию – особенно среди тех, кто тоже страдает вследствие бессонницы, экзистенциального кризиса и легкой пернатости.

Мэган прекрасно знает, что после утреннего перевоплощения я обычно не в настроении, поэтому даже не заглядывает в мое вороново логово – в соседнюю спальню, уважает мое личное пространство. Просто у двери на прощание кричит: «Пока, любимый!» – и уходит в свой рабочий день.

Мне все так же не нравится быть рядом с ней в образе ворона. Моя самооценка при этом незаметно, но уверенно начинает падать, как лондонская температура к вечеру. Поэтому я предпочитаю появляться перед ней только после заката – в нормальном виде. Так и живем: она – днем, я – ночью. Впрочем, в этом есть свой шарм.

Вечера у нас выходят на редкость насыщенными. Это тебе не север Шотландии, где максимум романтики – это разделить с девушкой валун на берегу. Сейчас, в предрождественский сезон, Лондон – настоящее волшебство. Гирлянды на каждом здании, витрины будто из открыток, улицы пестрят огнями и насыщены праздничной суетой. С тех пор как я последний раз был здесь, многое изменилось, и в хорошем смысле.

Обычно мы гуляем по центру: Ковент-Гарден, Трафальгарская площадь, Мейфэр, Бонд-стрит… Театры, выставки, рестораны – культурная жизнь кипит. Рядом с Мэган я будто начинаю жить по-настоящему. Разумеется, такие вечера у нас случаются не каждый день. Мэган иногда нужен отдых от шума улиц и людей. Но три, а то и четыре раза в неделю мы проводим их активно. Несколько дней назад ходили на «Призрак оперы». Постановка оказалась на удивление сильной, с налетом готической трагедии, которая мне особенно по душе.

Вдохновленные предрождественской атмосферой столицы, мы решили украсить и квартиру. Купили настоящую елку – ну, я имею в виду искусственную, но большую. Мэган призналась, что последний раз елка у нее была еще в детстве. Арлайн вечно пропадала на работе, да и сама Мэган уже с девятнадцати лет управляла рестораном – ей, как ты понимаешь, было не до мишуры и бантиков. За все эти годы – ни одной гирлянды, ни одного блестящего шарика не было куплено и повешено. Ну а про меня и говорить нечего. Я никогда в жизни ничего не украшал ни к одному празднику.

В общем, дневник, сижу сейчас дома как образцовый семьянин и подкаблучник, сам практически увешанный гирляндами. Но что самое интересное – мне все это нравится. Скоро Рождество. Наше с Мэган первое совместное Рождество. Завтра пойду забирать подарок, который заказал для нее заранее, – золотой браслет с гравировкой «Не меньше чем на Вечность». Думаю, он ей понравится. Она обожает украшения, особенно браслеты. И, если честно, мне приятно видеть, как у нее загораются глаза, когда она примеряет что-то новое.

Вот так, дружище, закончилась вольная жизнь ворона и завидного жениха лорда Дерека Драммона. Без фанфар и трагедий, зато с елкой, горячим шоколадом и браслетом в кармане. И как бы удивительно это ни звучало – ни капли, черт побери, не жалею.