Из дневника Дерека Драммона

21 сентября 2016 года (Касл Рэйвон)

Наконец-то Мэган вернулась. Ее поездка была недолгой, но для меня это были пять самых длинных суток за последние сто двадцать лет. Поначалу все шло даже неплохо. Первые два дня и две ночи я наконец-то плотно поработал: сел за ноутбук, разобрал биржевые хвосты, рабочие завалы, и даже полноценно выспался. А потом – настоящая тоска. Неприятное, надо сказать, чувство. Я никогда за всю свою чудесную, проклятую, растянутую в вечность жизнь не скучал так ни по одному человеку.

Три месяца мы были вместе каждую ночь. Она стала частью моей реальности, моего графика, моего дыхания, а теперь – пустота. Эти пять дней были чем-то вроде генеральной репетиции утраты. И я понял: не хочу, не могу и не буду отпускать ее из своей жизни ни под каким предлогом.

Я впервые за все эти месяцы сделал ей подарок – небольшой, но от сердца. Вчера, еще до ее возвращения, я прокрался в Касл Мэл и оставил на ее кровати букет цветов. Я наблюдал за ее реакцией с подоконника в образе ворона, которого она раньше боялась, а теперь перестала и почти привыкла к пернатому спутнику. Когда Мэган вошла в комнату и увидела букет, она замерла, улыбнулась, потом прижала букет к груди, будто он был не просто знаком внимания, а доказательством того, что она важна. На ее лице было столько искреннего счастья, будто я подарил ей не цветы, а целый мир. Мне до боли захотелось подойти, обнять, прижать ее к себе, но я не мог – крылья такой свободы не давали.

Когда настал вечер, я уже в человеческом обличье ждал в ее комнате. Она открыла дверь, секунду смотрела на меня, как будто не верила глазам, а потом бросилась ко мне и осыпала мое лицо поцелуями. Это было больше, чем я ожидал. Она скучала так же, как и я.

После всех объятий, улыбок и сладких признаний Мэган села рядом и начала рассказ. Она делилась впечатлениями от поездки, будто обычными новостями, но я чувствовал: главным были не красоты Эдинбурга и не обеды с матерью и отчимом, а разговор с Арлайн. Мэган давно чувствовала, что в семейной истории слишком много странных нестыковок, подмен и невнятных объяснений. Особенно ярко это отразилось в завещании Малькольма. Мэган не понимала, почему ее дед был настолько категоричен, вычеркнув Арлайн и оставив все ей, и вот наконец решилась узнать правду.

Арлайн, разумеется, сначала отбивалась. Как и любая мать, которая не горит желанием вытаскивать старые скелеты из шкафа. Но Мэган умеет добиваться ответов. Когда она включается в режим «вопрос-допрос», спасения нет, знаю по себе. Мягкая, но цепкая, тихая, но неотступная, упертая – до последней грани. Если она что-то решила – отступать не будет никогда. И вот в этот раз целью была Арлайн, которой ничего не оставалось, как сдаться. Мать села напротив, выдохнула, как перед исповедью, и все рассказала: про Ричарда, про несостоявшийся брак с Маркусом, смерть матери, свое бегство, страх, невозможность простить родителей и боль, которую не удалось похоронить даже спустя время.

А потом Мэган ошарашила меня – она попросила, чтобы я нашел Дэниела. Да-да, того самого героя-невидимку, который помог Арлайн с побегом. Она хочет отблагодарить его лично. «А ты можешь каким-то образом навести справки про всех Дэниелов, которые живут в Терсо? Ты ведь работаешь в администрации, наверняка есть за что уцепиться», – попросила она. Я, разумеется, с невозмутимым лицом кивнул. Пообещал, что на днях сделаю все возможное. Да, дневник, вот тебе еще одна тайна – Мэган ищет человека, который спас ей жизнь…

Что же до Ричарда – здесь все оказалось печально просто. Арлайн ничего о нем не знает – ни фамилии, ни адреса, ни прошлого, только имя. Несколько лет она пыталась его найти в огромном мегаполисе, но безуспешно.

Узнав об этом, я, сам не зная зачем, задал Мэган вопрос:

– А ты будешь искать своего отца?

Мэган помолчала, посмотрела в сторону, будто попыталась заглянуть за горизонт, которого не было, а потом очень спокойно, по-взрослому, с мудростью, которая временами заставляет меня забывать, что ей всего лишь двадцать пять, ответила:

– Нет, прошлое должно оставаться в прошлом.

Я удивился – не потому, что не ожидал, а потому, что слишком хорошо знаю людей: они редко способны на такое.

– У него, скорее всего, уже своя семья – жена, дети. Я не хочу вторгаться в его жизнь и быть причиной чьей-нибудь боли, – добавила она, не глядя на меня.

И вот за это я люблю ее еще сильнее. Не за страсть, не за юмор, а за умение не мстить миру, потому что он однажды несправедливо поступил с ней. Да, такая она, моя Мэган.

Тогда я задал еще один вопрос – вроде бы будничный, но для меня – важный:

– Ты… говорила о нас с кем-нибудь? С матерью, например?

Она немного удивилась, а потом с обычной своей честностью ответила, покачав головой:

– Нет. Никому. Наши отношения – это ты и я.

В общем-то, я и сам это знал. Можно было не спрашивать. За эти месяцы я успел изучить Мэган достаточно хорошо. Она – человек общительный, дружелюбный, умеет расположить к себе, но когда дело доходит до личного – становится молчалива, закрыта, как сундук с потерянным ключом. Это ее черта, такая внутренняя бережность. Даже с близкими она держит дистанцию в сердечных вопросах. Но все же я решил уточнить, мало ли, может, с Арлайн вышел откровенный, душевный разговор. Оказалось – нет, даже мама не стала исключением.

Единственный человек в этом мире, с кем она действительно открыта, с кем она настоящая, – это я. Да, вот так. Я – единственный. Надо признаться, эта привилегия досталась мне не сразу – не с первого взгляда, не с первой ночи, а постепенно, шаг за шагом. И теперь, когда она наконец открыла мне свои сердце и душу, я все еще держу дверь наполовину закрытой.

Ну что ж, Дерек, ты хотел любви? Получай. Только не забудь, что за любовь всегда платишь чем-то важным, например – правдой. Да, скоро моя очередь – очередь на откровенность. Но об этом я подумаю позже.

Сегодня Мэган с Гленн провели почти весь день в Терсо. Гуляли, делали покупки. Мэган улыбалась, Гленн что-то болтала без умолку – я слышал отрывки их разговора, пролетая неподалеку, но решил не подслушивать – даже у воронов, знаешь ли, есть остатки такта. А сейчас весь клан Мак-Кензи снова собрался в Касл Рэйвон. Сегодня семейный ужин – видимо, с шутками, вкусной едой и обсуждением чего-нибудь «важного», вроде погоды и цен на последние поставки виски. А я тут с тобой, дневник, в башне. Но все же стоит проверить, как у них там дела. Ладно, так уж и быть, пойду. Точнее – полечу.