Покинув свой дом, Циян повел Фэй в сторону Лекарского городка – сада, полнившегося лечебными растениями. К вечеру стало прохладно, и горный ветер поддувал в спину, поэтому Циян периодически прикладывался к сосуду со снадобьем.

Неторопливо прогуливаясь по узким пустым улочкам, он рассказывал Фэй о вчерашней встрече с Яньло-ваном, о том, что они договорились вместе собрать Нефритовую печать, поэтому она и столкнулась с демоном здесь.

– Ты хочешь подняться в Небесную столицу? – в ужасе прошептала Фэй, дернув Цияна за рукав, словно пыталась удержать его от этой затеи. – С ним? Ты в своем уме? Мы же столько тебе вчера рассказали! Очевидно, его связь с почившим Богом Войны пробудила в нем ненависть к Нефритовому императору, и даже если система считает, что все можно решить без кровопролития, разве в такой ситуации это возможно? Ты уверен, что он тебя не дурит?

– Даже если и дурит, он подарил мне Гуансянь, в случае чего я смогу защитить от него и Юй-ди, и остальных, – бесцветно ответил Циян, проходя под аркой, ведущей в Лекарский городок.

– Он подарил тебе Гуансянь? – Фэй окатила новая волна потрясения. – Покажи!

Она пару раз шлепнула Цияна по руке, заставив прямо на ходу достать оружие из поясного мешочка. Благо в саду царили тишь да благодать и не было ни единой души, поэтому он мог без опаски передать ей меч. Фэй осмотрела ножны и наполовину достала Гуансянь, но, заметив тонкие иероглифы на серебристо-зеркальном лезвии, рисующие имя, с хлопком вернула его обратно.

– Это он, – сухо констатировала она, протягивая ему оружие. – Либо подделка такого качества, что успеет свергнуть несколько десятков демонов, прежде чем разрушится, – мрачно добавила она и посмотрела на Цияна. – Неужели этот безумец просто так отдал тебе его?

– Ну да. – Циян пожал плечами и спрятал меч в поясной мешочек. – После того как я рассказал ему о своем новоприобретенном недуге и о том, что из-за холода не могу держать в руках оружие, он принес мне этот подарок. Сказал, что меч всегда теплый, поэтому и отдает его мне. А когда я спросил, понимает ли он, что за вещь мне вручил, оказалось, что он полностью осведомлен. Кажется, сила Гуансяня его не пугает.

Фэй фыркнула:

– Какой самоуверенный. Гуансянь принадлежал самому Нефритовому императору, и его нельзя недооценивать. Позже, как мы знаем, он был передан в дар Гуань-ди, великому Богу Войны, который позднее вручил его Гуань Яну, своему наследнику. Поэтому все это время меч и был у него.

Циян удивленно вскинул брови, глядя на Фэй.

– Но вчера вы с Му Шу сказали, что Гуансянь принадлежал безымянному богу… Откуда новая информация?

– Я случайно вспомнила, – небрежно ответила она. – Но Му Шу не рассказала, потому что в книгах этого нет, мои домыслы вызвали бы у него подозрения.

Циян не мог с этим поспорить.

– Значит, он подарил мне свой меч? – задумчиво пробормотал он себе под нос.

– Похоже на то, – подтвердила Фэй, хотя он не нуждался в ответе. – И это настораживает еще больше. Такой подарок врагу не делают, если это не часть ловушки, – предостерегла она, и Циян поджал губы.

«А мы все еще враги?» – не смог не задуматься он, посмотрев в землю.

Тропинка, по которой они шли, привела их на поляну, укрытую мягким травяным покрывалом. К ветви могучего дерева была привязана старая деревянная качель. Она слегка покачивалась на ветру, приглашая к отдыху и размышлениям. Заметив ее, Фэй тут же сошла с пути, и Циян растерянно замер. Он не сразу понял, куда устремилась подруга, а когда осознал, слабо улыбнулся.

Когда-то во дворе их дома тоже висела пара подобных качелей, на которых они любили проводить время теплыми вечерами: или обсуждали мечты и тайны, или просто уютно молчали. Родители всегда наблюдали за ними, стоя на соседних балконах и общаясь между собой.

И сейчас, глядя, как подруга забирается на доску, тихо скрипнувшую под ее весом, Циян вспомнил, как она любила раскачиваться, поднимаясь высоко в небо. Как ветер нежно играл с ее тогда еще длинными волосами – в юности Фэй начала стричь их по плечи – и приносил с собой запах свежескошенной травы и цветов.

– Подтолкнешь? – спросила она, взглянув на него.

– Конечно, – спустя короткую паузу ответил Циян и подошел ближе.

Фэй начала лениво покачиваться, но даже так ее волосы танцевали на ветру под тихий шелест одежд.

– Так значит… – протянула она так, словно сомневалась, что хочет продолжать говорить об этом, – сегодня вы с ним ходили добывать второй фрагмент печати?

Циян угукнул.

– Было опасно?

– К счастью, не очень. Мы пришли в дом старика, который представился Юэся Лаожэнем, и сыграли с ним в прятки.

Фэй резко воткнула ноги в землю, останавливая качель. Циян вздрогнул, подумав, что сделал что-то не так.

– Этот старик… он сказал, кем является? – уточнила она, медленно обернувшись на него.

– Нет, но мы и не спрашивали. Подозреваю, что он божество.

– Очень могущественное божество. Он что-нибудь говорил вам? Дарил?

Циян сглотнул ком в горле, не желая вспоминать об алой нити на щиколотке.

– Нет, – ответил он.

Чутье подсказывало, что Фэй, как и он, не обрадуется, узнав о нити судьбы, а ему не хотелось видеть еще и ее недовольство, когда он и сам был достаточно всем недоволен. Не нужно быть гением, чтобы осознать: на них с Ло Хэяном нацепили не просто поводок, позволяющий не теряться, а нечто большее. Хотя демон первым из них впал в недоумение и поспешил покинуть дом Юэся Лаожэня, Циян чувствовал себя не лучше. Как и Ло Хэян, он не мог понять, почему нить связала их, когда у них обоих уже был свой человек.

От мысли, что Гуань Ян из его мира не связан с ним так же сильно, как Гуань Ян из этого, сердце Цияна сжималось от боли. Пускай эти двое казались похожими, иногда даже как две капли воды, в то же время они были разными людьми, у каждого из них имелись собственные воспоминания и годы прожитой жизни. Яньло-ван не был тем, с кем Циян познакомился на пляже, с кем провел вместе детство и пережил буйный подростковый период и студенчество. Вовсе не из-за него он напился, а потом случайно умер, не о нем каждый раз вспоминал с теплотой и тоской на сердце.

Глубокая привязанность царила между ним и Гуань Яном, а не Яньло-ваном, поэтому было сложно принять то, что судьба решила свести его именно с демоном. Это казалось несправедливым и неправильным. Тот, по кому он скучал и иногда даже плакал, никогда не был владыкой Диюя…

– Фэй, – хрипло позвал Циян, сжимая в руке канат, на котором держалась качель. – Ты все еще веришь, что этот жестокий мир создан тобой?

Качель слегка дрогнула, когда Фэй повернулась и встретилась взглядом с Цияном, чьи глаза напоминали лес, терзаемый колючими ветрами.

– Нет, – шепнула она и посмотрела на носы своих сапог, одним из которых ковырнула землю. – Если честно, когда мы начали сталкиваться с вещами, которые я не описывала, меня начали посещать мысли, что это место существовало вне моего сознания.

– Тогда почему ты написала историю о нем?

Фэй пожала плечами.

– Система? – мрачно позвал Циян.

[Думаю, госпожа Янь увидела будущее.]

Фэй резко вскинула голову, тоже услышав этот равнодушный ответ.

– И как часто она его видит?

[Думаю, это мог быть первый и последний раз.]

Цияну вдруг показалось, что они вновь наткнулись на какую-то мистическую тайну.

– Почему?

[Запрашиваемые данные недоступны. Повторите попытку позже.]

До этих пор он был единственным попаданцем, которого этот мир, казалось, жадно всасывал в себя, насылая на него беды одну за другой, но после ответа системы стало ясно, что он такой не один. И хотя Фэй на первый взгляд жилось проще, заданий она почти не получала и должна была лишь хорошо притворяться главной героиней, на деле же этот мир не забывал и о ней. То, что когда-то в прошлом ей послали видения об этой реальности, было столь же ненормальным, как и связь Цияна с владыкой Диюя.

Фэй так и не шелохнулась, а Циян потянулся за снадобьем, почувствовав, что начал замерзать всем телом.

– Какого проклятого духа здесь творится? Куда мы попали? – выругался он и сделал глоток, обжегший горло. Растекшееся по венам тепло слегка отвлекло его от нарастающего беспокойства.

– Пойдем отсюда, – резко сказала Фэй и встала с качелей. – Чуть дальше есть поляна, лучше побудем там. – Она, не оборачиваясь, направилась к тропе.

Циян на ходу отпил еще снадобья и пару раз ругнулся в мыслях.

На поляне, окруженной высокими деревьями и пышными кустарниками, на ветру кружились лепестки цветов, которые источали сладковатый аромат. Тусклые солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, пятнами падали на мягкую траву, согревая, а вдалеке слышался тихий щебет птиц и гул учеников, которые покинули столовую и теперь направлялись либо домой, либо на дополнительные занятия и тренировки. Фэй улеглась на траву и похлопала рядом с собой, приглашая Цияна повторить за ней.

«Думаешь, я совершаю ошибку, помогая владыке Диюя добраться до небес?» – подумывал спросить он, лежа глядя на розовато-рыжее небо, но не решился. Что бы Фэй ни ответила, он не желал касаться этой темы вслух, поэтому заговорил о другом:

– Му Шу изменил твое расписание?

– Мгм… Благодаря тебе он сократил количество дополнительных занятий и сказал, что некоторые дисциплины начнет преподавать сам в упрощенном виде, чтобы экономить мое время.

– Значит, будешь заниматься с ним наедине? Как часто?

– Три раза в неделю.

Циян повернул голову, чтобы посмотреть на Фэй. Почувствовав его внимательный взгляд, она тоже обернулась и с искренним недоумением спросила:

– Что?

– Ты ему небезразлична.

– Чушь не неси, – фыркнула Фэй и отвернулась. – Ты бы видел, с каким холодным видом он все это озвучивал, я чуть не окоченела, думала уже умолять его отменить принятое решение.

Циян не сдержал смешка.

– Это просто маска. Вчера я наблюдал за его общением с ученицами, и то, как он говорит с тобой и что для тебя делает, сильно отличается. Ты знала, что напоминаешь ему богиню, которая в детстве спасла его и Ю Цияна?

Брови Фэй приподнялись.

– Да-да, – продолжил Циян. – Вчера он спросил меня, не напоминаешь ли ты мне кое-кого. Все пытался понять, почему я проявляю к тебе благосклонность, сказал, что раньше, пока ты была маленькой, он не замечал сходства с той девушкой, но теперь это, думаю, влияет на него.

– Он помнит ее? – с придыханием спросила Фэй.

– Я же только что об этом сказал, – проворчал Циян и, заметив в глазах подруги надежду, недоуменно спросил: – Почему у тебя такая реакция?

– Ах… – Фэй отвернулась. – Просто это… удивительно. Я придумала ту историю мимоходом, и мне казалось, что никто из героев не запомнил ту девушку.

– Ну, Ю Циян точно не запомнил, ее образ в памяти сильно размыт, я и подумать не мог, что вы с ней похожи. А вот Му Шу, видимо, помнит все вплоть до имени. Или же фантазирует, перекладывая на тебя ее внешность, – сказав последнюю фразу, Циян нахмурился.

– Это было бы печально, – пробормотала Фэй, но прозвучало неубедительно. – Спасибо, что поделился. Все это время мне казалось, что я бьющаяся об лед рыба, но на деле же просто не все замечаю.

Циян вздохнул.

– Я все еще считаю, что тебе лучше найти ровесника. От «бессмертного возлюбленного» явно будет сложно избавиться, если отношения не сложатся.

Фэй ткнула его локтем, вынудив ойкнуть.

– Я не собираюсь от него избавляться, не неси чепухи. И если кто из нас и должен задуматься о подобном, так это ты.

– Я? – Циян указал на себя пальцем.

Фэй угукнула.

– Не ко мне же прицепился бессмертный владыка мира мертвых. Если общение не сложится, подумай заранее, как будешь от него избавляться. Конец мира, описанный в книге, мне видеть не хочется, – пробурчала она, скрестив руки на груди.

Циян фыркнул и отвернулся.

– Этого не будет, – буркнул он. – Если что-то пойдет не так, я буду готов.

– Ты… – Фэй помедлила и понизила голос до шепота: – Ты правда сможешь убить его, если придется?

Циян замер, осознав, что ответа на этот вопрос у него нет. Он хорошо понимал, что тигр в любой момент может выпустить когти и обнажить клыки, и тогда ему придется поднять на него руку, но в то же время ужасно не хотел, чтобы это случилось. К убийству врагов он пришел совсем недавно, а до убийства врага, являющегося копией его лучшего друга, ему еще явно далеко.

– Надеюсь, судьба проявит благосклонность и не подведет меня к этому, – хрипло ответил Циян и услышал, как Фэй тяжело вздохнула.

– По крайней мере, не теряй бдительности. Гуань Ян он или нет, Яньло-ван коварен и опасен, и если Нефритовый император падет от его руки, начнется катастрофа.

– Я уже понял. – Циян устало потер точку между бровями. – Давай не будем об этом, я сам разберусь, а ты постарайся больше не пересекаться с ним – для тебя он может быть опасен. – Он взглянул на Фэй. – Лучше обсудим твое расписание. Скажи, в какое время и в какие дни тебе удобно встречаться. Можешь заходить и отдыхать у меня, учить я тебя все равно ничему не буду.

– Зато я могу тебя обучить, чтобы ты наконец начал соответствовать своему статусу уважаемого лекаря, – съехидничала Фэй.

– С чего такая щедрость? Ты ведь сама говорила, чтобы я тебя не доставал, – со смешком заметил Циян. – И даже если ты обучишь меня, я все равно продолжу перекладывать бремя врачевания на кого-то другого, так что не трать на меня силы. Я мечник – веду бои, а не операции. Неужели тебя совсем не беспокоит, что, будучи лекарем, ты берешь ответственность за чужую жизнь?

– А ты, вступая в бой ради защиты кого-то, разве не берешь ответственность за чужую жизнь?

– Скорее, за чужую смерть, – невесело усмехнулся Циян. – В лучшем случае я веду соперника к проигрышу, в худшем – к гибели, а тот, кого защищаю, в этот момент стоит в стороне, и я его не трогаю. Лекарь же ведет человека к жизни.

– М-м… – задумчиво протянула Фэй. – Значит, вот как ты думаешь… Теперь я не удивлена, почему в этом мире твой лучший друг оказался владыкой мира мертвых. Отныне тебе есть, где прятать трупы или тех, кого не удалось спасти.

Циян фыркнул:

– Ты только что спрашивала, смогу ли я убить его, если придется, а теперь намекаешь, что мы с ним неплохо сработаемся?

– Я всего лишь пошутила, чтобы справиться со стрессом, не думай, что я серьезно, – отмахнулась Фэй. – Гуань Ян мне и в нашем-то мире не нравился, а в этом и подавно.

Циян вздохнул и посмотрел на закатное небо.

– Никогда не понимал, чем он тебя так раздражает.

– Собственничеством. Что там, что здесь, это чудовище от тебя не отлипает.

– Да брось. Если бы он от меня не отлипал, мы бы под грузовиком все трое умерли.

Фэй прыснула, а потом ахнула:

– Это очень, очень плохая шутка! – Она легонько шлепнула Цияна по руке.

– Знаю, – со смешком ответил он, складывая ладони на животе. – Знаю… – его голос глухим эхом разнесся по поляне.

Они притихли, слушая шелест волнуемой прохладным ветром травы. Солнце, словно прощаясь с днем, медленно опускалось за горизонт. Красота неба, пылающего яркими оттенками, завораживала, но никто из них, казалось, не испытывал восхищения. Циян смотрел вверх в поисках утешения, но даже великолепие заката не могло отвлечь его от терзающих душу волнений.

Зато раздавшиеся со стороны тропы шаги сделали это в одно мгновение, заставив его резко сесть и уставиться на незваного гостя.

– У-учитель? – неуверенно позвал Гу Юн, застыв между деревьями. Выглядел он потрепанным и уставшим, словно пришел сюда сразу после тренировки. – Почему вы здесь? – Он перевел недоуменный взгляд на Янь Фэй, которая осталась лежать, но напряглась всем телом.

– У нас занятие. Ученица Янь теперь под моим крылом, – лениво ответил Циян и снова улегся на траву. – Мы слушаем природу. Порой, понимая, о чем шелестит листва, можно быстрее найти нужное растение для лекарства, – серьезно произнес он, прикрыв веки.

– О-о… – удивленно протянул Гу Юн. – Учитель, вы меня этому не учили. Можно я тоже здесь прилягу? – осторожно спросил он.

– Мгм, – согласился Циян от безысходности.

И Гу Юн тихо подкрался ближе. Он недолго возвышался над ними, наверняка размышляя, с чьей стороны лечь, и в итоге пристроился подле Фэй, отчего та напряглась еще сильнее.

– Учитель, можете подсказать, что делать? – нерешительно шепнул Гу Юн.

– Закрой глаза и слушай, – выдохнул Циян, и Гу Юну оставалось лишь повиноваться, потому что на более подробные объяснения его наставник явно не был настроен.

К удивлению Цияна, присутствие ученика не взволновало его, а, наоборот, позволило отвлечься от мыслей и сосредоточится на том, как не выдать себя. Он расслабился, подчиняясь собственным рекомендациям, и начал слушать шепот ветра в листве, будто тот и впрямь мог рассказать что-то полезное, хотя по факту доносил лишь вести о местоположении Яньло-вана, которое казалось далеким и стремительно менялось.

«Да перестань ты скакать по миру, как блоха», – мысленно проворчал Циян и слегка нахмурился, пытаясь понять, где сейчас находится его судьба.

Он так сосредоточился, что даже не сразу заметил, как Фэй придвинулась к нему, пытаясь отстраниться от развалившегося на траве Гу Юна, который, казалось, начал засыпать. Она невольно коснулась ладонью руки Цияна, лежащей на земле, и ахнула:

– Ледяной!

– А? Что? – Гу Юн резко сел, стер слюну с уголка губ и посмотрел на Фэй. – Кто?

– Учитель Ю! – Фэй осуждающе посмотрела на Цияна, который так увлекся поисками Ло Хэяна, что не заметил онемения на кончиках пальцев и накатившей сонливости.

– И вправду! – перепугался Гу Юй. – Учитель, у вас даже губы посинели, немедленно выпейте снадобье!

Фэй помогла Цияну сесть, чтобы он спокойно выпил лекарство, но жар, разлившийся по глотке и опустившийся в желудок, быстро угас, не согрев как следует. Он сделал еще несколько глотков, но все было тщетно.

Заметив его растерянный вид, Гу Юн произнес:

– Учитель, вам нужно отогреться в бочке – так будет быстрее и надежнее. Учитель Хао предупредил, что при сильном обморожении эффект от снадобья может ослабевать. – Он начал подниматься с земли. – Пойдемте, я провожу вас. – В его голосе звучало сильное беспокойство.

«Я даже не заметил холода, – растерянно подумал Циян, вставая вместе с Фэй. – Система, может, будешь предупреждать о степени замерзания?»

[Уведомления о степени замерзания включены. Внимание, степень замерзания 40 %, вы продрогли до костей, поэтому снадобье не действует как надо, найдите, где отогреться.]

Циян чуть не уронил челюсть. «Сорок процентов?! Ты смерти моей хочешь? Почему не сказала раньше?»

[Раньше вы не интересовались этим вопросом, и я не знала, важно для вас это или нет], – равнодушно отозвалась система, и Циян мысленно ее стукнул.

«Конечно, важно, это вопрос жизни и смерти!» – С этими мыслями о устремился к выходу с поляны.

– Учитель, я пойду вперед, чтобы успеть набрать воду, – произнес Гу Юн, обгоняя его. – Проследишь за всем? – спросил он Фэй, и та кивнула.

Не услышав возражений от учителя, Гу Юн встал на меч и унесся прочь, а Фэй тут же схватила Цияна за руку и ускорила шаг.

– Как ты мог не заметить, что тебе холодно? А ну быстро выпей еще снадобья! – приказала она, зыркнув на Цияна. От ее тона ему стало не по себе, и он почувствовал себя ребенком, разозлившим мать.

Выпив еще отвара, он утер влагу с губ и ответил:

– Мне не так холодно, как ты думаешь, – соврал Циян, пытаясь унять дрожь в теле. Но снадобье, которое он пил, будто опускалось в ледяную чашу внутри него и охлаждалось раньше, чем успевало ее хоть немного растопить. Оно согревало желудок, но дальше по венам не расходилось.

«Система, снадобье перестает действовать при 40 % или раньше?»

[При 35 %.]

«Слечь и не встать. Это же ни о чем! Почему меня никто об этом не предупредил заранее?».

[Вы меня об этом не спрашивали, а остальные, возможно, решили, что вы и так все знаете. Но спешу вас успокоить: если продолжите пить снадобье, то процент не повысится. Оно вас не отогреет, но остановит степень замерзания.]

«Ну хоть что-то», – недовольно подумал Циян.

Вместе с Фэй они покинули Лекарский городок и через некоторое время подошли к воротам его дома. Гу Юн стоял перед ними, оглядываясь по сторонам, как беспокойный сурок. Но стоило их с Цияном взглядам встретиться, как его плечи расслабились, и он с облегчением выдохнул.

Гу Юн открыл створку ворот.

– Учитель, я все подготовил.

– Хорошо, спасибо, – бесцветно ответил Циян, останавливаясь одновременно с Фэй, которая, благо, уже не держала его руку в своей.

– Я пойду. Спасибо, что приняли меня, – произнесла она, кланяясь и оглянулась на мост, соединяющий пики Зелени и Мелодии. – Приду завтра на занятие ближе к вечеру.

– Да, – так же бесцветно ответил Циян, а сам мысленно поблагодарил Фэй за то, что вспомнила о расписании, которое они толком не обсудили.

Она так же попрощалась с Гу Юном и развернулась.

Циян не стал смотреть ей вслед и, плотнее запахнув халат, прошел через ворота. В доме его ждала горячая бочка с водой, в которой он просидел так долго, что чуть не сварился.