[Автономный режим отключен. Система готова к работе.]

Циян открыл глаза, не зная, какой сейчас день и где он находится. Он недолго смотрел в потолок и только потом скользнул взглядом по помещению. Казалось, он лежал в собственной постели под парой одеял, через приоткрытое окно внутрь проникал теплый дневной воздух, а в комнате, кроме него, никого больше не было.

Кошмар, в котором Юй-ди из раза в раз убивал Фэй, а он ничем не мог помочь, повторялся снова и снова, вынудив забыть все предшествующие ему сны. Чтобы Циян не делал, подруга все равно погибала от руки верховного божества, и это неизменно пробуждало в его сердце злобу и ненависть. Сон казался странным, и от него некуда было деться. Ни в мире грез, ни наяву Циян не понимал, кто наслал на него кошмар, единственная задача которого, казалось, состояла в том, чтобы взрастить в нем неприязнь. А верить в то, что собственный разум просто издевался над ним, Циян отказывался.

Он предпочел забыть это как можно скорее и попытался приподняться, чтобы сесть. Тело ощущалось тяжелым, а дыхание – затрудненным и хриплым. Стоило ему прислониться затылком к изголовью кровати и вдохнуть поглубже, как сильный кашель одолел его и горло начало саднить.

Дверь резко распахнулась, но Циян этого не услышал. Согнувшись, он смотрел на свои ноги, укрытые одеялом, и громко кашлял. Внезапно горячая ладонь легла ему на спину, отвлекая, а мягкий голос произнес:

– Выпей.

К губам тут же поднесли пиалу, и Циян, просто доверившись, послушно открыл рот. Попавшая в горло жидкость была теплой и вязкой, слегка сладковатой. Стоило ей окутать раздраженные стенки гортани, как жжение и першение начали ослабевать.

– С… спа… – хотел поблагодарить Циян, но его тут же перебили, закрыв ладонью рот.

– Молчи. Яо-ван предупреждал, что у тебя воспалено горло, поэтому ничего не говори.

Длинные пальцы убрали пряди с его лба, и Циян наконец посмотрел на Ло Хэяна, сидящего на краю кровати. Он был и похож, и не похож на себя одновременно. Его волосы были распушены и ничем не заколоты, черно-красный халат с широкими рукавами и глубоким вырезом, немного оголявшем крепкую гладкую грудь, сидел небрежно, словно его накинули, только чтобы ходить по дому, хотя вещь явно годилась для прогулок на улице. Этот ленивый образ напомнил Цияну о первой встрече с Яньло, еще когда он пытался спасти Му Шу от одержимости. Тогда демон, казалось, был одет точно так же. Понимание этого вынудило Цияна осознать, кто сейчас напоил его лекарством, и ужаснуться.

«Я умру?» – мысленно спросил он, вспоминая, как и почему закончилась их последняя встреча.

К счастью, Ло Хэян не обратил внимания на испуганно замершего Цияна. Встав с кровати, он повернулся спиной и взмахнул ладонью, словно рассекая пространство. Посреди комнаты появилась трещина, из которой вскоре вышел мужчина в лекарских одеждах, с бородкой и шапочкой на голове.

– Имейте совесть, я только ушел! У меня есть и другие больные!

– Забудь о других. Он очнулся. – Ло Хэян отошел в сторону, открывая Цияна чужому взору.

Встретив острый внимательный взгляд незнакомца, Циян поостерегся и подтянул одеяло к груди, прикрывая белую ночную рубашку, в которую его, видимо, переодели за время болезни.

– Ох… – выдохнул мужчина и поспешил подойти к кровати. – Пожалуйста, не беспокойтесь, все хорошо, меня зовут Яо-ван, господин, – поклонившись, сказал он. – Владыка Диюя шантаж… кхм… попросил меня приглядеть за вами в эти несколько дней. Вас одолела жуткая лихорадка, она усилилась под влиянием хронического недуга, поэтому вы так долго пребывали без сознания, но я рад, что мое снадобье смогло привести вас в чувство. Позволите осмотреть вас?

Циян недолго поразмышлял над вопросом, а потом кивнул, решив довериться приличному на вид мужчине, чьим именем глава школы Алого рассвета раньше называл его самого. Да и аура указывала на то, что Яо-ван не был демоном.

Пока тлела палочка благовоний, стоящая в курильнице на прикроватной тумбе, лекарь внимательно осмотрел его с головы до пят и сообщил, что жар спал, но следующие несколько дней его будут мучить насморк, кашель, боль в горле и, возможно, легкая мигрень.

– Поэтому нужно продолжать лечение. – Он встал с кровати и обернулся к Ло Хэяну, который все это время внимательно наблюдал за осмотром с высоты своего роста. – Я обязан вас оставить, иначе у вас будут проблемы, поэтому вот этим сейчас намажьте его грудь, – сказал Яо-ван и, достав из рукава лекарственные снадобья, передал ему две плоские круглые баночки. – Это разогревающая лечебная мазь, она поможет вытолкнуть болезнь из легких. Мажьте утром и вечером в течение трех дней. А этим поите столько же времени, разводите в воде в соотношении один к трем. – Яо-ван протянул небольшой прозрачный бутылек с коричневатой жидкостью. – А это давайте, если заболит голова. – Он всучил хмурому Ло Хэяну последнюю склянку с белыми пилюлями. – Постарайтесь ничего не забыть и не упустить, если отнестись к лечению халатно, лихорадка вернется, и он вновь впадет в беспамятство. Хорошо кормите его, и пусть пьет побольше жидкости. Ему положен полный покой, так что не пускайте сюда посторонних, чтобы не разносили заразу. Проветривайте комнату, но следите, чтобы прохлада не навредила ему. – Яо-ван прервался, чтобы сделать вдох.

– И последнее. Следите за температурой его тела. Мерзнуть ему нельзя, обязательно согревайте, желательно с помощью своего тела – ваш жар неумолим и имеет целебную силу жизни, как бы странно это ни звучало, учитывая, кто вы такой.

Ло Хэян не сдержал неприятного смешка, глядя в лицо Яо-вана, но внимательно выслушал.

У Цияна челюсть упала при виде послушного дикого тигра, который чуть ли не в рот заглядывал лекарю. После испытания дракона у него в душе все еще теплились обида и беспокойство насчет Яньло, но сейчас, осознав, что в дни болезни его, похоже, выхаживал сам демон, он не мог не смягчиться по отношению к нему.

Циян тихо закашлялся в кулак, привлекая к себе внимание, и отвернулся.

– Я все понял, – отрезал Ло Хэян, и Циян почувствовал на себе внимательный взгляд. – Можете идти. Я о нем позабочусь.

– Вернусь завтра, чтобы оценить ваш труд, – ответил Яо-ван и шагнул прочь.

Когда Циян прекратил кашлять и обернулся, лекаря уже не было, а Ло Хэян спрятал баночки и скляночки в рукава, оставив на ладони только мазь.

– Ложись, – приказал он, глядя на него сверху вниз.

Его длинная тень накрыла Цияна, и тот неловко кашлянул, осознав, что с ним собираются делать.

– Я сам могу намазаться мазью, владыке Диюя ни к чему так себя утруждать, – неловко прошептал он, стараясь сильно не напрягать горло.

– Ложись. – Ло Хэян поставил колено на край кровати и угрожающе навис над Цияном, который сполз вниз от греха подальше, чтобы их лица не находились так близко.

– С-стой, – попытался Циян воспротивиться, но демон уже протянул руки к вороту его рубахи, как будто его не услышал.

Ло Хэян распахнул его одежды, обнажая гладкую грудь, которая часто вздымалась и опускалась, а где-то в центре колотилось сердце. Проникший через окно ветерок коснулся нежной белой кожи, и она очаровательно покрылась мурашками. Циян дышал хрипло и слегка подрагивал от желания закашляться, а его лицо пылало от смущения.

– Я все еще могу сам, – умоляюще произнес он, прикрывая рукой рот и половину лица заодно.

– Где ты видел, чтобы больной лечился сам? – проворчал Ло Хэян и с невозмутимым видом открыл баночку.

– Сплошь и рядом, когда некому помочь.

– Это не твой случай, – отрезал Ло Хэян и зачерпнул длинными пальцами серую мазь с терпким травяным ароматом.

Только вдохнув его, Циян понял, что эта штука будет жечь. Он зажмурился, приготовившись испытать мучения, но коснувшиеся кожи горячие пальцы не обожгли, а лишь мягко согрели. Ло Хэян положил ладонь на центр его груди, чтобы растереть мазь, и ее тепло сразу проникло вглубь тела Цияна и достигло сердца, будто до него дотянулись кончиками пальцев. Это было неописуемое чувство – с ним не сравнятся даже любящие объятия. Тепло демона ощущалось не просто как физическое прикосновение, а как невидимый мост, соединяющий две души в этот миг.

Циян удивленно распахнул глаза и встретился со спокойным взглядом Ло Хэяна, который явно со всей ответственностью подошел к порученному заданию и не размышлял ни о чем таком, о чем думал его подопечный. Его ладонь повторяла круговые движения, растирая мазь и одновременно вызывая сухость в горле Цияна.

Глядя на этого недочеловека, он не знал, что и думать. Яньло-ван был тем, кто жаждал крови, и этого не изменить. Он убил его в иллюзии и, возможно, мог убить и в реальности, но при этом неоднократно спасал. Хотя Циян ни о чем пока не спрашивал, судя по тишине в доме, барьеру за окном, посаженному на поводок Яо-вану и сходству с Сяо Яном, внутрь демон мало кого пускал и заботился о нем, скорее всего, сам, как это сделал бы его лучший друг.

«Неужели он так старается потому, что нуждается в последнем фрагменте Нефритовой печати?..»

Циян медленно выдохнул, заставляя колотящееся под чужой рукой сердце слегка успокоиться, и тихо прошептал:

– Когда поправлюсь, нам нужно будет серьезно поговорить.

– Я знаю. И тоже этого хочу, – хрипло ответил Ло Хэян и убрал ладонь, закончив наносить согревающую мазь. Пока он вытирал платком аккуратные пальцы, Циян поспешил запахнуть рубашку. – Тебе нужно поесть. Му Шу приготовил суп из лонгана[36] и должен скоро его принести.

Циян сперва подумал, что ослышался.

– Му… Шу?

– Да. Он дорвался помогать с лечением.

– А остальные? – Циян обеспокоенно подумал о Фэй и о том, знала ли она о его состоянии.

Ло Хэян покачал головой и, убрав колено с кровати, встал рядом.

– Я подпустил только Му Шу, потому что он достаточно предан тебе.

Циян поджал губы. «Фэй тоже мне верна. Хотя хорошо, если ее никто не трогал».

Услышав шорох где-то в коридоре, они с Ло Хэяном одновременно обернулись на дверь.

– Я сейчас, – бросил демон и направился к выходу.

Как только двери за ним закрылись, Циян шумно выдохнул и, положив ладонь на грудь, с трудом удержался от желания почесать ее. Понимал, что, сделай он это, и нежная раскрасневшаяся кожа начнет гореть огнем.

«Кажется, мама мазала меня чем-то подобным, когда я был маленьким», – подумал он, глядя в потолок и прислушиваясь к происходящему в коридоре.

Звуки доносились плохо. Судя по тембру голоса и интонации, к нему действительно пришел Му Шу, но слов Циян разобрать не мог.

«Как часто он навещал меня? Стоит ли радоваться, что Яньло-ван счел его достойным быть рядом, или лучше подумать, с какой стати он вообще выбирает, кому можно ко мне приближаться?» Циян раздраженно цокнул языком.

Голоса стихли, и вновь послышались шаги: одни отдалялись, а другие, напротив, приближались.

Циян покосился на открывшуюся дверь, в которую вошел Ло Хэян с миской супа в руке. Не увидев за ним Му Шу, он спросил:

– Почему ты не дал ему зайти?

– Ты слышал Яо-вана, он велел не пускать посторонних. В ближайшие несколько дней, пока ты полностью не поправишься, Му Шу будет приносить тебе еду, сюда не захаживая, – этого достаточно.

– Ты сделал его… своим рабом? – неторопливо спросил Циян, слегка нахмурив брови от боли в горле.

– Это было его решение, – равнодушно ответил Ло Хэян, присаживаясь на край кровати. – К тому же, как ни прискорбно, лечебные блюда у него получаются лучше, чем у меня или моих демонов.

– А что Яо-ван? Он должен уметь готовить оздоровительную пищу.

Ло Хэян фыркнул:

– Я не доверяю этому старику. Хватает и того, что я позволяю ему лечить тебя невесть чем.

Циян не знал, как на это ответить. Он был слишком удивлен тому, что Ло Хэян доверился Му Шу, хотя они точно не дружили.

Так ничего и не сказав, Циян приподнялся, чтобы сесть, а Ло Хэян беззаботно помешал ложкой суп и зачерпнул немного.

– Ешь осторожно, захочешь кашлять – кашляй.

Циян покосился на ложку, протянутую к его рту, и подумал, что все это как-то странно. Да, он был сильно болен, и Ло Хэян выхаживал его, хотя, по правде говоря, мог бы спокойно оставить его здесь, вверив в руки Яо-вана, и вернуться уже после того, как Циян поправится. Это бы было вполне в его духе, учитывая, что раньше демон не интересовался его графиком и жизненной ситуацией – даже выкрал на испытание прямо посреди суда! Казалось, все это время его не волновала сохранность Цияна, пока тот оставался жив. Так почему же сейчас он решил следить за всем лично? Даже кормил с ложечки! Нормально ли для демона его положения делать подобное? Может, Бог Войны, наставлявший и превосходивший его во всем, был достоин такого внимания, но где он, а где Циян? Почему этот непокорный правитель обители мрака, обладая высоким статусом и уважением, сейчас уделял ему столько внимания, которое, казалось, не было ему предназначено?

Циян не знал, что и думать. С одной стороны, Яньло-вану было невыгодно терять его из-за Нефритовой печати, а с другой – неужели только ради нее он готов так надрываться? Они оба знали, что если ее не удастся заполучить, то всегда можно просто с боем вторгнуться на небеса…

Растерянный, Циян наконец открыл рот, позволяя себя накормить. Бульон оказался теплым и обволакивал горло, а кусочки вареного лонгана легко проскальзывали в пищевод, почти не тревожа раздраженные стенки. Он ел быстро, глядя на чашу в чужой руке, и не мог избавиться от ощущения, будто уже переживал подобное…

«Он поит меня таким же супом, какой покупал Сяо Ян во время болезни!» – резко одумался Циян и чуть не подавился. Образ лучшего друга невольно наложился на лицо демона, и на короткий миг Циян, к собственному ужасу, перестал чувствовать разницу между ними.

Когда Ло Хэян отставил на тумбу опустевшую чашу и потянулся к нему с платком, чтобы утереть губы, Циян протянул руку.

– Спасибо, я сам, – шепнул он.

Демон нахмурился, но, заглянув во встревоженные зеленые глаза, послушался и передал платок.

Несмотря на слабость в руке и путаницу в мыслях, Циян неловко утер рот, вернул использованный платок и сполз ниже, кладя голову на подушки. Он тихо кашлянул, поджав губы, и понял, что ему нужно вздремнуть. Болезнь одолевала его, и он не мог больше ни о чем думать.

– Ты не выпил лекарство, – донесся до его ушей голос Ло Хэяна. – Не засыпай, сейчас приготовлю снадобье. – Он встал с края кровати и, забрав чашу из-под супа, шагнул к двери.

– Ты не обязан… так утруждаться, – пробормотал Циян, сопротивляясь сну. – Позови кого-нибудь и оставь меня.

– Нет, – твердо ответил Ло Хэян и ушел, сопровождаемый чужим слабым кашлем.

Вернулся он в считанные мгновения – либо Циян все-таки задремал и время для него пролетело незаметно. Выпив горьковатый отвар, он окончательно заснул.

Следующие два дня Циян просыпался либо по нужде, либо когда его будили. После приема пищи и снадобий он сразу погружался в сон, но в короткие моменты бодрствования всегда видел Ло Хэяна, и это удивляло его даже в полудреме. Демон следил за ним, словно тень, ни на минуту не оставляя в одиночестве. Даже сквозь сон Циян чувствовал, как тепло его присутствия окутывало, словно мягкое одеяло, и дарило покой. А когда Ло Хэян приближался, чтобы проверить температуру или поднести чашу со снадобьем к губам, видел в его глазах искренность.

Это вызывало еще больше безответных вопросов, от которых у Цияна болела голова. Он все гадал, почему их отношения в один миг стали похожи на родственные. Нефритовой печати явно было недостаточно, чтобы заставить демона стать сиделкой. Да и чувства вины за случившееся в иллюзии – тоже, ведь, чтобы искупить ее, хватило бы просто нанять слуг, которые позаботятся о нем. Циян никогда не требовал, чтобы Ло Хэян делал это лично. Для него подобная забота от демона была за гранью фантазии, которая вдруг стала реальностью.

На третий день приема лекарств он уже не кашлял так, словно хочет выплюнуть легкие, и бодрствовал гораздо дольше, но взамен его настиг насморк. Циян лежал в постели, чувствуя, как дыхание становится все более затрудненным. Воздух не мог пройти дальше кончика носа, и ему приходилось дышать ртом, что вызвало сухость в горле, которое только-только начало излечиваться. Он то и дело утирал нос в надежде, что вытекающая из него жидкость закончится, но лишь усугубил ситуацию: от постоянного трения нежная кожа быстро покраснела и под конец дня начала щипать.

Циян злился на свою беспомощность. Должно быть, он ужасно выглядел сейчас перед Ло Хэяном – неухоженный, ослабевший, кашляющий и сопливый. Ему хотелось быть сильным и независимым, а не ребенком, нуждающимся в помощи.

Наконец, устав сокрушаться, он попытался прогнать Ло Хэяна, чтобы избавить себя от позора, но демон воспротивился, сказав лишь одно:

– Я не уйду.

– Тебе так нравится смотреть, как я разваливаюсь? – не отступил Циян, вылив на него все свои страхи. – Нравится видеть меня жалким?

Ло Хэян, к счастью, промолчал – лишь добела поджал губы. Можно было подумать, что он просто не рискнул честно ответить «да», но промелькнувшая в его глазах вспышка боли, как у раненного в сердце зверя, заставила Цияна охладить пыл. Может, причина была вовсе не в этом, и он ошибся со словами. Не в силах предпринять что-то еще, он раздраженно выдохнул и снова отступил, оставив все как есть.

Выпив последнюю на этот день порцию лекарства, Циян скользнул взглядом по комнате, чтобы отвлечься от неприятных ощущений. Нос снова заполнился жидкостью, и он не смог сдержать чих. Звук эхом отозвался в тишине комнаты, а рука, которой он едва успел прикрыть лицо, оказалась заляпана. Циян шмыгнул и посмотрел на ладонь, а потом принял протянутый Ло Хэяном платок и, вытирая руку, брезгливо произнес:

– Мне нужно помыться. Я хочу… должен смыть это с себя.

Ло Хэян осмотрел его, и хотя вид у Цияна наверняка был ужасный после нескольких дней лихорадки, на лице демона не дрогнул ни один мускул. Со спокойным видом и пониманием в глазах он кивнул и молча скрылся за дверью, ведущей в умывальню. В этот момент Ло Хэян источал особую энергетику и вел себя так, будто просто выполнял чужое желание, не заинтересованный в том, что это поможет скрасить неприятную картину перед глазами.

Судя по всплеску духовной силы и раздавшимся после голосам, он кого-то призвал через очередную брешь. Циян услышал неразборчивый женский шепот и шум воды.

Ло Хэян вернулся и достал из шкафа свежие ночные одежды, после чего подошел и спокойно сказал:

– Давай я помогу тебе подняться. – Он протянул раскрытую ладонь.

Циян покачал головой, не желая трогать его своей немытой рукой, и попытался встать сам. Он сел на кровати, свесил босые ноги, коснувшись ступнями деревянного пола, и, слегка оттолкнувшись, поднялся. Но, стоило ему выпрямиться, как голова закружилась, а колени дрогнули. Циян упал прямо на Ло Хэяна, пачкая одежды у него на груди, потому что с носа у него снова текло.

– Все хорошо, не переживай, меня это не беспокоит, – поспешно сказал Ло Хэян, крепче обхватывая Цияна одной рукой, когда тот, ахнув, попытался отстраниться.

– Н-но… твои одежды, – растерянно пробормотал Циян и поморщился.

– Их не сложно сменить, пойдем.

Ло Хэян потянул его к двери, сохраняя глубочайшее спокойствие паломника, без намека на раздражение. Циян не смог воспротивиться его силе и, словно тряпичная кукла, послушно дошел до умывальни, где две прелестные девушки кружили вокруг большой деревянной купальной чаши. Они двигались с грацией танцовщиц и словно олицетворяли собой весну и лето: одна из них, с длинными каштановыми волосами, была одета в легкое розово-голубое платье, а вторая, с короткими русыми, – в оранжевое. Обе девушки дополняли друг друга, и ими можно было бы залюбоваться, если бы не густая демоническая ци, почувствовав которую Циян тут же недовольно нахмурился.

– Вы закончили? – прозвучал строгий голос Ло Хэяна, когда он заметил, что помощницы уже ничего не делали и просто двигали по воде розовые лепестки, словно желали сложить из них рисунок в форме сердца.

Вопрос заставил их оторваться от дела и, выпрямившись, хором сказать:

– Да, господин!

Ло Хэян кивнул и прошептал ему на ухо:

– Можешь раздеваться и забираться в воду.

От его слов у Цияна глаза полезли на лоб.

– При всех вас?

– А в чем проблема? Они служанки, я – мужчина.

– Вас слишком много, – буркнул Циян, качая головой. – Я так не могу.

– Господин, нам отвернуться? – мило и невинно спросила девушка-весна.

– Н-нет… думаю, вам лучше уйти.

Демоницы удивленно посмотрели на Ло Хэяна в ожидании его приказа.

– Приберитесь в спальне и смените постельное белье, – велел тот.

Послушно кивнув, они тихо прошмыгнули мимо и закрыли за собой дверь.

– Ты тоже иди, – с нажимом произнес Циян, отстраняясь.

Головокружение утихло, а ноги пока не собирались подводить его, поэтому он больше не нуждался в опоре. Но, к несчастью, от Ло Хэяна невозможно было избавиться.

– А вдруг тебе станет плохо? – невозмутимо спросил демон, продолжая стоять на месте. – Лучше я останусь и просто не буду смотреть, пока ты не заберешься в воду. – Он показательно прикрыл глаза ладонью.

Циян безмолвно открыл рот, не зная, что и сказать. Его состояние и правда требовало наблюдения, а спорить с Ло Хэяном казалось заведомо проигрышным делом – да и сил на это не нашлось. К тому же теперь на него никто не смотрел, поэтому Циян начал стягивать с себя рубаху и штаны. Оставив вещи справа на лавке, до купальной чаши он добрался сам и сразу погрузился в воду почти до носа.

Какое-то время Ло Хэян стоял у него за спиной, а потом подошел, забрал грязные одежды и положил вместо них чистые. Старые вещи бросил в неприметную корзину для белья в углу и устроился на краю лавки так, чтобы можно было лечь, положив голову на стопку одежд. Отставив ладони за спину, Ло Хэян вытянул ноги и посмотрел на затянутый паром потолок.

Мысленно поблагодарив его за то, что не стал заострять на нем внимание, Циян ослабевшей рукой взял мыло, которое чуть не выронил, и растер его между ладонями, чтобы получить пену. Помыв грудь, плечи и шею, он сильно утомился и тяжело вздохнул. Из-за горячей воды, согревающей его до костей, по телу разлилась усталость. Лепестки в бочке постоянно колыхались и прилипали к бледной тонкой коже, украшая ее, словно оставленная после поцелуя помада, а в воздухе стоял терпкий аромат трав и цветов. Казалось, он мылся в целебном отваре.

Пена начала неторопливо стекать по плечам, и Циян поспешил отложить мыло на подставку, чтобы наконец ополоснуться, но чуть не уронил его на пол.

– Не торопись, – раздался тихий и слегка хриплый голос Ло Хэяна.

Он явно уже устал разглядывать потолок, поэтому просто сидел, прикрыв веки, словно монах, отрекшийся от реальности. Казалось, ему не было никакого дела до Цияна, но стоило тому шевельнуться, задеть борт бочки или шумно шмыгнуть, как глаза демона тут же распахивались и устремлялись к нему.

От звука его голоса Циян вздрогнул, а потом согласно угукнул. Растерев оставшуюся пену по коже, он снова погрузился в воду по нос. По телу пробежала приятная дрожь, а веки начали тяжелеть. Он лишь на мгновение прикрыл глаза и тут же услышал «бульк».

Ло Хэян подскочил, но не успел ничего сделать. Циян сам вынырнул, слегка шокированный, и сделал глубокий вдох.

– Так. Мне это не нравится, – строго объявил демон и обошел бочку.

Циян проследил за ним взглядом, не понимая, что происходит. Ло Хэян остановился возле подставки с мыльными принадлежностями и, засучив рукава, взял бутылек со средством для мытья головы.

– Садись прямо. Я помою тебе волосы, и потом ты сразу пойдешь отдыхать.

Циян не нашелся с ответом, поскольку все еще был слегка не в себе, но когда осознал смысл чужих слов, то нахмурился и твердо сказал:

– Нет, я и сам могу.

– С твоими дрожащими руками и тягой к потере сознания? – Ло Хэян скептично вздернул бровь, но, увидев, что Циян нахмурился пуще прежнего, смягчился и почти с мольбой добавил: – Прошу, позволь мне помочь.

Циян чуть не повелся на жалобные нотки в чужом голосе, которые потрясли его до глубины души, но вовремя взял себя в руки. Поджав губы, он отвел взгляд в сторону и сказал:

– Ты и так много для меня сделал за все эти дни. Я ем с твоих рук, пью лекарства, теперь еще и омываться должен с твоей помощью? Это слишком.

– Забота о тебе мой личный выбор и желание, ты не должен об этом переживать.

– Но я переживаю, – слабо возмутился Циян, и вода в бочке всколыхнулась. Наконец, он не выдержал и прямо спросил в надежде на честность: – Мне непонятно, с чем связано твое желание помочь. С Нефритовой печатью? Ты так утруждаешься, потому что без меня ее не получишь? – На последнем вопросе его голос прозвучал сдавленно.

– Это не ради нее, – холодно ответил Ло Хэян, словно эта фраза уколола его.

Но Циян не поверил.

– Что, совсем не из-за нее?

– Совсем.

– Тогда из-за чего? – Циян помрачнел и начал перебирать: – Из-за иллюзии? Ты так извиняешься?

– Я бы хотел извиниться, но не таким способом. Как я уже сказал, помощь тебе – мой выбор. Я хочу быть рядом, пока ты поправляешься. Во мне закипает гнев от мысли, что за тобой будет следить кто-то посторонний, пока ты уязвим и не можешь себя защитить.

Бум.

Это сердце Цияна тяжело ударилось о грудную клетку, и он вспомнил давно забытый разговор из прошлой жизни:

– Иди домой, иначе тоже заболеешь. Спасибо за суп, но дальше я сам, – прохрипел он, лежа в постели в своей квартире. Он заболел, и никто, кроме Сяо Яна, не смог к нему приехать.

– Нет, я останусь и прослежу, чтобы с тобой все было в порядке, – ответил друг, держа пустую миску супа в руках.

– Не нужно, я позвонил родителям, мама заедет завтра и побудет со мной.

Сяо Ян покачал головой:

– Я все равно останусь. Не смогу уснуть, зная, что ты без защиты и так уязвим.

Циян из прошлого тогда лишь хрипло рассмеялся и пошутил, что не нанимал его своим телохранителем, да и никто не придет его убивать, но Циян из настоящего почувствовал растерянность. Он недоуменно посмотрел на Ло Хэяна, молчаливо взирающего на него сверху вниз.

«Ты тоже видишь во мне того, кого знал?» – подумал он и невольно приоткрыл губы, будто хотел задать этот вопрос вслух, но не осмелился. Даже в мыслях он причинял боль. Видеть в новом друге старого казалось ужасным.

Тишина затянулась настолько, что Ло Хэян не выдержал и начал действовать первым. Он присел на корточки у него за спиной и нанес на руки средство для волос. Циян слабо вздрогнул и неловко отвернулся. Притянув колени к груди, обнял их и посмотрел перед собой, а в следующий миг почувствовал, как чужие пальцы начали прочесывать волосы. Впервые кто-то помогал ему мыть голову, и он чувствовал себя странно. С одной стороны, было приятно, а с другой – он взрослый и сильный парень. Тогда какого проклятого духа он сейчас ведет себя как немощный?

Стиснув зубы, Циян утешил себя мысленным оправданием: «Это первый и последний раз. Сейчас я не могу справиться сам, и, пожалуй, не стоит себя корить. Никто ведь не предполагал, что я заболею чуть ли не до смерти, и вообще… пусть прислуживает. Он меня убил».

Ло Хэян легко прочесывал пальцами пряди, неспешно и аккуратно растягивая мыльную пену от корней до самых кончиков. При каждом его движении сквозь гнетущие эмоции Цияна пробивались чувства неловкости и благодарности.

Ло Хэян оказался на удивление хорош в этом. Он делал все быстро и ловко, но без лишней суеты. Вот он массирует кожу головы, а в следующий миг уже смывает пену, поливая водой из ковшика. Ло Хэян казался профессионалом своего дела, пока в один момент Циян не услышал всплеск и не взглянул за пределы бочки. Увидев растекающуюся на полу лужу, он тихо ахнул. Этот умелец на самом деле беззаботно залил все водой! И ладно бы только это… Когда он вышел из-за чужой спины, чтобы вернуть средство для волос на подставку, оказалось, что одежды он тоже промочил, и сейчас халат во всю прилипал к ногам.

Циян не мог не прыснуть.

– Помочь тебе выбраться? – невозмутимо спросил Ло Хэян, не обращая внимания ни на лужу, ни на свои одежды, ни на веселую реакцию Цияна.

– Нет, попробую сам, – ответил тот, все еще посмеиваясь оттого, что принял этого криворукого за мастака. Он начал подниматься, упираясь ладонями в края бочки. – Отвернись! – вскрикнул Циян, сообразив так поздно, что Ло Хэян успел все оценить, прежде чем развернуться спиной.

«Проклятье», – подумал Циян, смутившись, и потянулся за полотенцем.

Когда вылезал из бочки, прикрывая махровой тканью свое достоинство, то чуть не поскользнулся и едва не рухнул обратно головой вниз.

Услышав возню, Ло Хэян обернулся, и все еще обнаженный Циян снова вскрикнул:

– Да отвернись ты, что б тебя!

Владыка Диюя, правитель всех демонов, хозяин мира мертвых и просто божество чудовище этого мира, послушно подчинился.

– Только прошу тебя, не убейся.

Циян фыркнул и вытерся досуха так быстро, как только мог. На этот короткий миг усталость словно покинула его тело, и силы вернулись, так что он даже оделся и, чистый и ухоженный, целеустремленно пошлепал по мокрому полу обратно в спальню. Правда, у двери снова поскользнулся и чуть не влетел в дерево лицом. К счастью, Ло Хэян оказался сзади и схватил его за талию, удержав от падения.

– С-спасибо, – буркнул Циян, невольно прижавшись к нему спиной, а потом поспешил высвободиться из крепкой хватки, пока не сгорел в окутавшем его жаре. К счастью, и тут Ло Хэян ничего не сказал, словно не видел его ошибок и реакций.

В кровать он вернулся без происшествий, но лечь ему не дали. Голова была слишком мокрой, и если не просушить волосы, то он как минимум замерзнет, а как максимум снова заболеет. Поэтому, шмыгая и утирая платком нос, Циян послушно уселся на покрывале, а Ло Хэян, разместившись у него за спиной, принялся вытирать волосы.

– Как себя чувствуешь? – участливо спросил он между делом.

– После горячей воды нос стал лучше дышать, поэтому гораздо лучше, – ответил Циян и тут же высморкался.

– Голоден?

Циян покачал головой и кинул платок на прикроватную тумбу.

– Спать хочу.

– Потерпи. Я почти закончил.

Циян недовольно вздохнул, словно маленький нетерпеливый ребенок.

Просушивал волосы Ло Хэян дольше, чем мыл их, и Циян вскоре уснул. Проснулся лишь на следующий день, когда его разбудили для приема лекарств и пищи. Опустошив блюда, он снова уснул.

Неизвестно, сколько времени прошло после этого, прежде чем он сквозь сон услышал бормотание Яо-вана:

– Он идет на поправку, – сообщил лекарь, стоя где-то рядом.

– Тогда почему так много спит? – спросил Ло Хэян.

– Организм перешел в активную фазу восстановления, ему нужны силы, чтобы продолжать работу. Как сможет уверенно стоять на ногах – выведите его на веранду подышать и погреться на солнце, это ускорит процесс оздоровления.

С этими словами Яо-ван развернулся и шагнул через появившуюся трещину, а Циян опять провалился в сон. Мягкий и теплый, без убийств, слез и страданий.