Циян болел. Сильно. Лихорадка одолевала его. Сначала он был спокоен, но вскоре его начали мучить кошмары. Иногда он плакал и в бреду звал многих людей, но Яньло узнал лишь имя Янь Фэй и свое истинное.

К сожалению, он ничем не мог помочь. Снадобья действовали медленнее, чем хотелось бы, состояние Цияна только ухудшалось, а все попытки влить в него духовную силу отторгались, но не им самим, а чем-то внутри. Какой-то силой. Светлой, явно божественной. Ее искру Яньло-ван уже давно заметил в Цияне, и каждый раз эта сила казалась ему смутно знакомой и незнакомой одновременно. Сначала он думал, что это осколок энергии Гуань-ди, из-за чего после драки на Центральном пике оставил Цияна в покое, но, понаблюдав за ним какое-то время, осознал: эта мощь учителю не принадлежала. Она была чем-то чужеродным, тем, что пыталось защитить Цияна, но в то же время губило его. И избавить его от этой силы, как и от лихорадки, Яньло-ван не мог, не причинив вреда.

Оставив все попытки использовать ци для лечения, он тоскливо вздохнул и посмотрел на лежащего в постели Цияна. Потом заменил нагревшееся влажное полотенце на лбу на прохладное и коснулся кончиками пальцев его щеки.

– Тише, это всего лишь сон, – мягко произнес он в ответ на чужое болезненное мычание и нахмурившиеся брови. – Я бы хотел помочь тебе побороть кошмары, но в прошлый раз из-за твоей силы сгорел дом, я не могу так рисковать.

Он аккуратно поправил легкое одеяло, укрывавшее Цияна. Хотя тот постоянно мерз, во время лихорадки закутывать его показалось опасным. Яньло-вану было проще не оставлять его и наблюдать, а в случае чего согревать своим собственным теплом.

После их возвращения на пик Зелени прошло два дня. Алый барьер, а также Бычья голова и Лошадиная морда, сторожившие ворота, никому не давали попасть внутрь – кроме бессмертного лекаря Яо-вана, которого раз в день призывали для помощи с лечением. В доме находились лишь Яньло и Циян, поэтому здесь оставалось тихо и безмятежно, даже если снаружи царил шум и в ворота кто-то ломился.

К сожалению, внезапно раздавшийся взрыв и треск, словно барьер вот-вот разобьется подобно стеклу, был такой мощи, что проигнорировать его не вышло и это вынудило Яньло-вана резко обернуться к окну. Циян же вздрогнул и застонал будто от боли.

«Кто посмел?..» – недоуменно подумал демон с нарастающей в душе яростью.

– Тш-ш, – и протянул, погладив горячую макушку Цияна, а потом снова поменял полотенце на его лбу. – Полежи-ка немного, я отойду оторвать пару голов и вернусь, как станет тихо. – Он встал со стула. – Не умирай, если не хочешь провести со мной вечность в Диюе, – со смешком добавил он.

Циян снова нахмурился, словно услышал эти слова. Его реакцию можно было расценить как недовольство, если бы в следующий момент он не ухватился пальцами за край чужого черно-красного рукава. Он по-прежнему был без сознания, но от того, как дрожащей рукой попытался удержать его подле себя, сердце Яньло-вана пропустило удар.

– Все будет хорошо, не бойся, ты под защитой, – шепотом произнес он и аккуратно отцепил от себя руку Цияна. Потом щелкнул пальцами и призвал Яо-вана.

Из появившейся посреди спальни трещины вышел невысокий мужчина средних лет, с густой черной бородой и струящимися длинными волосами, часть которых была собрана в пучок на макушке.

– Последи за ним. Я должен отойти, – сухо велел Яньло-ван, проходя мимо.

Лекарь, недовольно поджав губы, молча поклонился и шагнул к больному.

Яньло-ван в теле Ло Хэяна быстро покинул дом и уже во дворе услышал новый взрыв – шар духовной силы врезался в барьер, отчего земля под его ногами задрожала. Кто-то уверенно пытался пробиться через ворота и делал это явно не один, потому что плотные и осязаемые энергетические шары размером с пушечные ядра почти невозможно создать в одиночку.

Алый туман окутал все вокруг, когда Яньло-ван широким шагом двинулся к выходу, мысленно пытаясь унять страстное желание убить всех, кто поднял шум.

– Шавки, ему нужен покой! – прорычал он себе под нос, толкая ладонью створку ворот, за которыми стояли его стражи, преграждающие вход шести бессмертными.

Яньло узнал глав пиков школы Нефритовой печати. Они все сжимали в руках оружие и с горящими глазами смотрели на него, выпуская пар из ноздрей.

– Господин, сопроводить эти души в Диюй? – ледяным низким голосом спросил страж с головой быка, облаченный как воин и держащий пудао в руке.

– Пока нет, – процедил Яньло-ван, сдерживая гнев. Он встал между своими прислужниками и с высока посмотрел на бессмертных. – Что вам здесь нужно? – холодно спросил он, заглянув в глаза Му Исину, стоящему впереди всех.

Глава школы вздрогнул незаметно для многих и, натянув на лицо маску напряженного спокойствия, глубоко поклонился.

– Господин, мы пришли просить вас о милости, – произнес он в землю. – Отпустите главу пика Зелени.

Яньло-ван фыркнул и скрестил руки на груди.

– Просите о милости после того, как атаковали мой барьер? Не слишком ли дерзко?

– Мы приносим извинения за свои действия, к несчастью, другого способа дозваться вас не было.

Яньло-ван задумчиво наклонил голову к плечу, наблюдая за согнувшимся перед ним Му Исином. Для бессмертного заклинателя, на чью территорию вторглись, этот мужчина вел себя на редкость покорно и явно осознавал, что сейчас не стоит впадать в немилость. Те, кто стояли за его спиной, тоже сдерживали желание атаковать и успели спрятать яростные эмоции за масками бесстрастия.

– Выпрямись, – велел Яньло-ван и, когда их с Му Исином взгляды пересеклись, холодно продолжил: – Я не могу отпустить вашего главу пика Зелени, потому что он не заперт. Он болен и прикован к постели. Глава Алого рассвета посадил его в холодную и сырую тюремную камеру, я вызволил Ю Цияна за мгновение до смерти, и теперь Яо-ван пытается поставить его на ноги. Внутрь никто из вас не войдет, пока Ю Циян сам к вам не выйдет, а будете дальше атаковать мою защиту – умрете.

– Он сказал Яо-ван? Бог? – шепнул кто-то позади.

– О чем вы? – нахмурившись, спросил Му Исин. – Ю Цияна посадили в комфортную камеру для подзащитных. Это произошло при мне, хотите сказать, что после моего ухода кто-то своевольно переселил его в другое место?

Яньло-ван не знал всей ситуации и понятия не имел, где до той сырой комнатушки находился Ю Циян, поэтому просто кивнул.

– Брат, – шепотом позвал Му Шу, встав рядом.

Му Исин слегка повернул голову, чтобы лучше слышать его и при этом не разрывать зрительного контакта с Яньло-ваном.

– Возможно, он не лжет, – продолжил Му Шу. – Я был уверен, что глава Алого рассвета поступит по-своему. Наверняка он шантажировал Цияна и, не добившись своего, решил таким образом выбить из него согласие.

Му Исин немного поразмыслил и ответил:

– В таком случае школа Нефритовой печати благодарит владыку Диюя за содействие и помощь. Мы сожалеем, что вам пришлось тратить свое драгоценное время на заботу о малознакомом человеке, – продолжал Му Исин, и на его последних словах Яньло-ван незаметно поморщился. – Поэтому хочу предложить вам использовать силы наших лекарей, чтобы те приглядели за главой пика Зелени. Бо́льшая часть из них взращены под наставничеством Ю Цияна, и они уважают его как отца, им можно доверять. Некоторые помогли ему прийти в чувства после вашей совместной медитации на Ледяном пике.

– Я уже сказал, что никого в этот дом не пущу, пока не выздоровеет его хозяин. Вы смеете вынуждать меня повторять еще раз? Вы глухи? – его слова прозвучали как морозная стужа.

Бессмертные поежились. Му Исин поджал губы и напрягся. Ответ Яньло-вана был исчерпывающим, и он не мог подобрать слов, чтобы попытаться вновь навязать ему помощь.

На стороне заклинателей воцарилась неловкая тишина, которую нарушил выступивший вперед Му Шу. Казалось, в этот момент он совершенно не боялся владыки Диюя и уверенно смотрел на него ледяными голубыми глазами.

– Я вас прекрасно услышал, но все равно хочу его увидеть. – Голос Му Шу звучал все ниже и ниже. – Впустите меня. Я не стану задерживаться.

– Брат, – еле слышно позвал Му Исин.

Все заклинатели за его спиной побледнели. Казалось, стих даже и шепот ветра, и щебет птиц, а мир замер в ожидании реакции Яньло-вана.

Владыка Диюя был удивлен такой дерзости, но виду не подал. На первой совместной охоте он заметил особую связь между Му Шу и Ю Цияном, которая казалась прочнее металла. Глава пика Благородства неустанно вступался за друга, защищал и даже был готов рискнуть жизнью ради него. Его преданность Ю Цияну нравилась Яньло-вану, но в то же время раздражала и была помехой.

«Интересно, как между вами появилась столь крепкая связь? И рассказал ли он тебе о том, кем на самом деле является?» – размышлял Яньло, с равнодушным выражением лица глядя на Му Шу.

– Хорошо, – наконец, выдохнул он, и тут же раздались удивленные вздохи, случайно сорвавшиеся с губ. – Тебя я впущу. – Он недобро ухмыльнулся.

Маска бесстрастности на лице Му Шу треснула, и он слегка приподнял брови от удивления, но Яньло-ван не обратил на это внимания – уже развернулся к воротам, чтобы оставить назойливых гостей и вернуться к своему подопечному. Хотя он покинул его всего на мгновение, оставив под присмотром Яо-вана, все равно волновался, не случилось ли чего.

«Что, если он не может справиться с кошмарами? Или ему стало холодно? Надо поспешить», – думал Яньло, широким шагом пересекая внутренний двор.

Му Шу молчаливо последовал за ним, а остальные заклинатели остались за закрывшимися воротами. Они поднялись на веранду и бесшумно прошли в дом. Яньло-ван проскользнул по коридору и открыл дверь в хозяйскую спальню.

– Как его состояние? – спросил он у Яо-вана сразу, как только переступил порог.

– Я уже говорил вам сегодня: идет на поправку, но с трудом. Не думаете же вы, что за несколько часов моего отсутствия что-то могло сильно улучшиться? – с легким пренебрежением ответил бессмертный лекарь, сидя на краю кровати и заканчивая вливать в рот Цияна густую золотистую жидкость, напоминающую расплавленный металл. – Я дал ему лекарство от лихорадки, увеличив дозу в десять раз, потому что иначе его не возьмет. К завтрашнему дню он должен почувствовать себя значительно лучше.

Яо-ван поставил опустевшую пиалу на прикроватную тумбу и встал. Мельком взглянув на Му Шу за чужой спиной, он недоуменно посмотрел на Яньло-вана, но спрашивать что-либо не решился. Вместо этого достал из рукава набор благовоний и протянул со словами:

– Используйте, чтобы избавить больного от кошмаров. Его разум пребывает в хаосе, это мешает выздоровлению. Вы пытались успокоить его сон?

Забрав благовония, Яньло-ван покачал головой.

– Я не могу пробраться в его разум без вреда, – с легким сожалением произнес он и опустил взгляд на палочки в руках.

– Он настолько силен? – в недоумении спросил Яо-ван, покосившись на Цияна, который в этот момент выглядел как слабый человек, а не кто-то с выдающимися способностями к противостоянию чужой мощи. – Хотя, учитывая необычное течение его болезни, что-то достойное внимания в нем все-таки есть. А еще… – Он вновь посмотрел на Яньло, и голос его прозвучал осторожно: – Мне кажется, он очень похож на…

– Так и есть, – перебил его демон. – Теперь можешь идти, – велел он и обернулся на Му Шу. – А ты подойди. Только не слишком близко, чтобы не потревожить его.

Поняв намек, Яо-ван скользнул в сторону и исчез в появившейся трещине.

Му Шу слегка поджал губы и, немного поколебавшись, сделал шаг к кровати. Остановившись рядом с Цияном, он даже не заметил, как бог за его спиной испарился. Потом опустил взгляд и сосредоточился на лице друга, бледном и слегка осунувшимся. Циян тяжело и хрипло дышал, иногда постанывал и хмурился.

Му Шу протянул руку, желая коснуться хотя бы кончика пряди, но Яньло-ван предостерег:

– Не тревожь.

Му Шу резко отдернул кисть.

– Ему больно? – хрипло спросил он.

– Как видишь.

– Почему вы спасли его и выхаживаете? – Му Шу обратил на Яньло-вана полный недоумения взгляд. – Это из-за того, что он помог вам вернуться в наш мир?

– Тебя это не касается, – сухо ответил Яньло и наклонился к тумбе, чтобы достать из ящичка небольшую курильницу.

– Вы… что вы хотите получить от него взамен?

Яньло-ван на мгновение замер, держа в руках украшенную узорами курильницу.

– Прощение? – Он поставил ее на тумбу. – Впрочем, это тебя тоже не касается. И не вздумай расспрашивать Ю Цияна, это только заставит его волноваться.

Яньло-ван поджег благовония, и приятный успокаивающий аромат, скрывающийся в тонкой нити дыма, скользнул ему в нос. Он вдохнул поглубже, чтобы успокоиться и самому, а потом развернулся и посмотрел на Му Шу, который снова сосредоточился на Цияне. Его взгляд скользил вверх и вниз по укрытому одеялами телу и, казалось, не знал, за что зацепиться.

– Глава Алого рассвета… – прошептал Му Шу задумчиво, словно обращался к пустоте, а не к кому-то конкретному. – Что мне с ним сделать? Убить?

После этих слов хмурое выражение лица Яньло-вана сменилось искренним удивлением. Ему даже захотелось переспросить, не ослышался ли он, ведь Му Шу, которого он знал, совсем не походил на того, кто в одиночку пойдет против главы другой школы.

– А ты сможешь? – не мог не спросить Яньло-ван.

– Господину Ли давно пора на покой, думаю, недуг порядком его измучил, – бесцветно ответил Му Шу и вновь протянул тонкие пальцы к Цияну.

На этот раз Яньло его не остановил, позволив коснуться волос и поправить их на подушке.

– Да, его время вот-вот подойдет к концу, – ответил он, слегка усмехнувшись. – Если хочешь, можешь попытаться обогнать смерть и расправиться с ним раньше. – Ухмылка на губах Яньло-вана обратилась в оскал.

Му Шу убрал от Цияна руку и, спрятав ладони в рукава перед собой, взглянул на демона. В этот момент они оба словно почувствовали, как их мысли и желание защитить Цияна переплелись. То была магия мгновения, когда все понятно без слов.

– Я вас услышал, – сухо ответил Му Шу. – Если понадобится что-то для Цияна, дайте мне знать. Хочу, чтобы он побыстрее поправился…

«Я тоже», – кивнув, подумал Яньло-ван, но вслух сказал другое:

– Тебе пора.

– Мгм… – Му Шу тихо вздохнул и отступил от кровати.

Провожать его Яньло-ван не стал, поэтому глава пика Благородства самостоятельно покинул дом, без споров и спешно, словно знал, что не стоит испытывать чужое терпение.

– Он мне нравится, – шепнул Яньло-ван, обернувшись к Цияну. Тот, надышавшись благовоний, перестал постанывать, а складка между его бровями разгладилась. – Сообразительный и готов на многое ради тебя. Это хорошо. У тебя должно быть больше защитников вроде него.

Он протянул руку, чтобы убрать влажное полотенце со лба Цияна, и почувствовал, что оно даже не нагрелось. Спокойствие Яньло-вана тут же сменилось тревогой. Глаза слегка распахнулись, он откинул полотенце и коснулся ладонью чужих щек. Те оказались холодными, хотя кожа блестела от пота.

«Плохо дело».

Яньло-ван тут же сбросил сапоги и поспешил забраться на кровать, сбоку от Цияна. Притянул его к себе и уложил голову себе на грудь, слегка приобняв, чтобы передать тепло.

– Согревайся, – пробормотал он, прислонившись затылком к изголовью, и втянул носом дым из курильницы.

Наполнявший комнату аромат нельзя было назвать ни легким, ни тяжелым, ни сладким. Он скорее был приятным, ненавязчивым и успокаивающим. Его хотелось вдыхать ровно и размеренно, глубоко наполняя легкие.

Сердцебиение Яньло-вана вскоре замедлилось, и он почувствовал, как его начало клонить в сон. Предупредив стражей на входе через свой алый туман, он не стал бороться и позволил себе немного вздремнуть, пока лечит Цияна.

Сновидения посещали его очень редко, и он не рассчитывал увидеть их в столь неудобный момент, особенно если сон будет связан с прошлым. Но, видимо, их с Цияном судьбы были уж слишком похожи, и вскоре владыку Диюя тоже затянуло в мир грез.

Из широко распахнутого окна на втором этаже тянуло ночной прохладой. Прямо через него Гуань Ян, не церемонясь, выбрался на крышу. Черепица тихо скрипнула под подошвой сапог, а длинные черно-красные одежды зашелестели на легком ветру. Наклон у крыши был небольшим, поэтому ноги не скользили, и Гуань Ян спокойно шагнул к ожидавшему его здесь Гуань Юю.

Облаченный в бело-голубые одежды, Бог Войны сидел на тонком покрывале и смотрел на раскинувшийся внизу город. Алый фонарь в его руках сиял как драгоценный камень, отбрасывая теплый свет на прекрасное молодое лицо с изящными чертами. Ветер нежно играл с волосами, заставляя тонкие пряди танцевать, иногда переплетаясь друг с другом. Задумчиво глядя вдаль, Гуань Юй казался воплощением красоты и спокойствия. Он погрузился в свои мысли и ни на что не обращал внимания, даже не дрогнул, когда на крыше появился кто-то еще.

Гуань Ян тихо остановился рядом, ощущая, как душа его тянется к задумчивому и погруженному в размышления учителю, словно желая стать ближе, понять его мысли и чувства. Он держал в руках чашу с юаньсяо[35] и боялся вымолвить хоть слово, чтобы не потревожить покой Гуань Юя или чтобы не мешать самому себе и дальше смотреть на того, кто был для него не просто наставником, а кем-то большим – источником вдохновения и желания жить, огнем, озаряющим его путь.

– Принес? – мягко спросил Гуань Юй, наконец взглянув на ученика. – Не стой, скоро начнут запускать фонари, мы должны быть готовы. – Он похлопал по покрывалу, приглашая разместиться рядом.

Это был первый год, когда они решили принять участие в Празднике фонарей. Раньше, занятые делами, они просто наблюдали за тем, как алые и золотистые огоньки поднимаются в небо, вселяя радость в сердца людей. Но в этот раз Гуань Юй изъявил желание поучаствовать и тоже отправить в полет свой фонарь. Именно поэтому они быстро решили срочные дела на границе и вернулись в город, чтобы денек отдохнуть.

– Ты придумал загадку? – поинтересовался Гуань Ян, аккуратно устраиваясь рядом.

– Да. – Гуань Юй кивнул на прикрепленный к фонарю лист. – Попробуешь разгадать?

– Конечно. – Ученик приосанился, а в его черных глазах блеснул азарт.

Гуань Юй перевел взгляд на лист и зачитал:

– Он тонкий, как бумага, блестящий, как зеркало, звонкий, как гонг, и гладкий, как озеро в солнечный день. Что это?

Воцарилась тишина. Мгновение, еще одно… Молчание затягивалось, и Гуань Юй недоуменно обернулся на ученика, который смотрел на него со странным выражением лица.

– Не знаешь ответ? – спросил он.

– Наоборот, эта загадка столь проста, что мне кажется, я ослышался.

Гуань Юй нахмурил изящные брови.

– Ну, раз проста, тогда дай ответ.

– Фарфор.

– Верно. – Гуань Юй довольно улыбнулся и вновь посмотрел на город.

– Учитель… я упускаю нечто важное? – осторожно спросил Гуань Ян, не понимая, что все это значит.

– Вовсе нет, – легко отозвался Гуань Юй. – Просто у нас выходной, сегодня не время для тяжелых задач. Нужно отдыхать, уже завтра мы возвращаемся на границу.

Гуань Ян широко улыбнулся, подумав: «Он не захотел меня утруждать? Как очаровательно».

– Вы правы, но к чему тогда эта загадка? Могли бы вовсе о ней не вспоминать.

Гуань Юй покачал головой.

– В этот день принято загадывать загадки.

«И ты хотел загадать свою, чтобы приобщиться к миру? – мысленно закончил за ним Гуань Ян. И снова улыбнулся. – Как очаровательно».

Поскольку учитель был древним божеством, который бóльшую часть своей вечности прожил на небесах или в военных походах, он забыл множество привычных для людей дел, поэтому иногда реагировал на что-то как ребенок, впервые это попробовавший. И каждый раз его невинный восторг очаровывал Гуань Яна настолько, что сердце было готово выскочить из груди.

– О, о! – встрепенулся Гуань Юй и шлепнул Гуань Яна по бедру, призывая посмотреть туда же, куда и он, – на город. – Начинается!

Гуань Ян опустил взгляд и увидел, как внизу, прямо между домами, один за другим начали загораться алые и золотистые огни. Толпящиеся на улицах люди спешно поджигали фитили, желая запустить свой фонарь раньше остальных, чтобы тот первым потонул в облаках.

– Вставай, сделаем это вместе! – торопливо произнес Гуань Юй, поднимаясь на ноги.

– Учитель, но у меня в руках юаньсяо, – почти жалобно произнес Гуань Ян.

– Поставь куда-нибудь, не медли, – слегка ворчливо ответил Бог Войны, возвышаясь над ним и укрывая своей величественной тенью.

Гуань Ян несколько мгновений взирал на него снизу вверх, но, осознав, что еще чуть-чуть, и не сможет оторвать глаз, поспешил отставить миску в сторону и встать.

Они аккуратно взяли фонарь, подняли его на уровень груди, и каждый из них загадал желание, глядя друг на друга. Не сговариваясь, они развели руки в стороны, и фонарь первым поднялся в небо. Наблюдая за мерцающим огоньком в вышине, Гуань Юй улыбнулся так, словно был счастливее всех в этом мире, и при виде этого Гуань Ян тоже не сдержал собственной теплой улыбки.

Они снова посмотрели на город, где десятки фонарей один за другим поднимались ввысь. Каждый из них был окутан мягким трепещущим сиянием и, танцуя в ночном небе, хранил в себе чью-то мечту.

Отпуская свой фонарь, Гуань Ян пожелал лишь счастья и здоровья учителю, но, увидев чужие шары света, он невольно вспомнил и о другой своей мечте, которую жаждал осуществить, – о вознесении. Эта мечта недавно начала вселять в его сердце страх и тоску, но сейчас, глядя на бескрайнее небо, усыпанное звездами и огнями, он почувствовал, как душу его озаряет свет, а мрак рассеивается.

На протяжении пятнадцати лет Гуань Ян неотступно следовал за учителем, движимый желанием оставаться рядом, но путь этот оказался слишком долгим и тернистым, из-за чего все чаще хотелось сдаться. Из пятилетнего оборванца он вырос в статного образованного юношу, претендующего на пост генерала. Такого успеха он добился с большим трудом, поэтому к двадцати годам сильно вымотался. За последние десять лет это был их первый выходной, но, вместо того чтобы радоваться, Гуань Ян утонул в мрачных мыслях. «А что, если я не смогу вознестись и Гуань Юй оставит меня?» «Что, если я умру на поле боя раньше, чем стану богом?» «Что, если вовсе никогда не был тем, кто сможет вознестись?» Гуань Ян не знал, какие ответы подготовила для него судьба, казалось, он не сможет избавиться от пронзившего душу страха. Однако ему стало легче, когда увидел, сколько людей верили во что-то так же, как и он.

Как оказалось, он не единственный желал покорить вершину и стремился ввысь. Не единственный, кто безостановочно шел по тернистому пути. Таких, как он, мечтающих о чем-то далеком, к чему сейчас летели фонари, было много – и столь же много людей когда-то уже достигли высот, долго борясь и не опуская рук.

«Все будет хорошо, – подумал Гуань Ян с тихим вздохом. – Я добьюсь всего, что мне нужно».

– Учитель, – позвал он тихо, словно боялся потревожить покой Гуань Юя, который тоже завороженно смотрел в небо, – хотите попробовать юаньсяо?

Тот, немного подумав, кивнул, и они вместе опустились на покрывало.

Несмотря на шумную людскую реку внизу, на черепичной крыше было спокойно и тихо. Гуань Ян взял чашу и, ложкой выловив из бульона круглый рисовый шарик с кунжутной пастой, протянул подавшемуся навстречу Гуань Юю. Мягкое угощение скользнуло ему в рот, и в этот момент их взгляды встретились. Сердце Гуань Яна с шумом ударилось о грудную клетку, когда он понял, что такой простой жест – разделить угощение на празднике – на самом деле означал нечто большее. Это было доверие и покорность, которыми его удостоил гордый Бог Войны, никогда бы не позволивший кому-то себя кормить. Подобное не случилось бы, не будь они близки, как родственники, и это поселило в сердце Гуань Яна надежду.

Надежду на то, что даже если его тернистый путь к вершине займет десятилетия, большую часть времени Гуань Юй будет рядом. У его наставника не было близких, но если он обретал кого-то ценного, то был готов сопровождать и защищать до конца.

Время достигнуть целей у него еще было, поэтому тревоги в сердце Гуань Яна окончательно улеглись.

– Не плачь, – пробормотал он, сквозь дрему услышав всхлип. Кто-то сдавленно и хрипло звал его. – Я ведь пожелал, чтобы ты был здоров и счастлив, поэтому не плачь.

Он ободряюще сжал пальцами плечо Ю Цияна. Полностью осознавая, кому говорит эти слова.