В месте, куда его переселили, царили гнетущая тишина и холод, пробирающий до костей.

Не дозвавшись системы, Циян осмотрел все вдоль и поперек, но не заметил в барьерах ни единой бреши, которую мог бы расширить, чтобы другие отыскали его. Уже не волновало, кто нашел бы его первым – система, братья Му или Яньло-ван. Это место пугало до дрожи, и его хотелось как можно быстрее покинуть.

Здесь было пусто, внутри влажных каменных стен Цияну казалось, словно его заперли в бесконечном пространстве из страха и одиночества. Он даже без подсказок системы мог сказать, что из-за царящего здесь холода стремительно приближается ко второй, а то и к третьей степени переохлаждения. Поразительно, как всего за несколько шагов по коридору он оказался из лета в зиме.

Поясной мешочек с теплым Гуансянем у него забрали, лечебного отвара для двухдневного отогрева в нынешних условиях не хватит, поэтому Циян начал спешно двигаться. Сначала он попытался совместить приятное с полезным и начал бить кулаком в барьер. Удары согревали, но он быстро понял, что защита здесь слишком сильна, и в итоге лишь сбил костяшки в кровь, так ничего и не добившись. После этого Циян принялся мерить шагами комнату, пытаясь дозваться охранников, но его крики лишь эхом отражались от стен, потому что здесь не было выходящего в коридор окошка.

С каждым вдохом холодный воздух проникал в легкие, охлаждая изнутри, поэтому он ускорился, начал бегать и прыгать, из-за чего дыхание его стало тяжелым, а в ушах зашумела кровь. К сожалению, земляной пол оказался настолько твердым и неровным, что Циян больше уставал, чем отогревался. Чувствуя, что уже стер подошвы и до боли отбил стопы, он остановился посреди комнаты, тяжело дыша.

«Не могу больше. Сколько времени прошло? Не меньше пяти часов ведь», – подумал он, ощущая лишь усталость, но не заветное тепло.

Казалось, некоторые письмена на стенах как-то влияли на температуру воздуха, намеренно понижая ее. Иначе Циян никак не мог объяснить то, что совсем не мог отогреться.

«Вот только обычный человек просто сидел бы и дрожал, а я таким образом сдохну!»

Он прикрыл глаза, стараясь подавить усиливающуюся панику, которая и так терзала его. Голову не покидали страшные мысли о том, что он застрял здесь не на два дня, а навсегда. Душу охватили сомнения, из-за чего Циян снова начал мерить шагами комнату, задыхаясь и одновременно теребя бледными пальцами края одежд.

Осознав, что почти не ощущает текстуру ткани, он поспешил сделать скромный глоток снадобья, которое начал сильно экономить.

«Проклятье. – Он гневно скрипнул зубами. – Ли Цзиньфэн, идиот, да я здесь умру быстрее, чем сдамся тебе при следующей встрече! О чем ты только думал? Неужели веришь, что таким способом можно добиться желаемого? Даже если я тебе подыграю, то потом все равно отравлю!»

Циян в гневе ударил в стену и зашипел от боли.

– Твою мать, твою мать, твою мать. – Он затряс больной рукой. – Так, нужно успокоится, успокоиться. Нужно взять себя в руки.

Пытаясь переключиться на что-то другое, Циян сделал несколько коротких вдохов, потому что глубокие не мог себе позволить – слишком холодный был воздух.

«Рано или поздно подобное дерьмо – когда я останусь без чьей-либо поддержки – должно было случиться, так что ничего удивительного. Всего-то и нужно придумать, как продержаться до завтра. Хотя я бы посмотрел на лицо Ли Цзиньфэна, который придет и найдет только мой окоченевший труп. Наверняка после этого Му Шу порвет его на куски, а Яньло-ван развяжет войну, ведь без меня ему четвертый фрагмент не добыть».

Циян злобно захихикал и даже слегка приободрился, но веселье быстро сменилось паникой.

«Проклятье! Этот псих ведь и правда развяжет войну! Та-ак, – подумал он и резко сел в позу лотоса, подмяв под себя нижнюю часть халата, – я точно не могу умереть. Точно не могу».

Циян вспомнил о Фэй, которая оставалась в школе и не знала о его заточении, и начал тревожиться еще сильнее.

– Нужно попробовать медитацию, – пробубнил он себе под нос.

Бег ему не помогал, снадобья не хватало, поэтому она была его единственным способом защититься. Пусть не согреет и не излечит, но поможет потянуть время, заставив кровь бежать по венам, а сердце биться до тех пор, пока духовные силы не иссякнут. Прикрыв глаза, Циян погрузился в частичный транс, чтобы иногда делать по глотку снадобья. Он должен продержаться максимум один день. Завтра его должны будут навестить хотя бы для того, чтобы передать еды, и когда откроется дверь, он сбежит. И обязательно нажалуется на Ли Цзиньфэна всем, кому возможно.

«Мне точно помогут, ведь я лучший лекарь Поднебесной, должны же люди понимать, что без меня все перемрут?»

Циян сосредоточился на контроле духовной силы, размеренно перенаправляя ее потоки по меридианам, чтобы поддерживать свою жизнь. Однако холод медленно проникал в тело, словно невидимый враг. Закрадывался под кожу, поражая каждую клетку, провоцировал мелкую дрожь, и Циян всеми силами старался отстранить от себя этот ледяной ужас. Мысли о смерти и безысходности попытались закрасться в голову, но он тут же отмахнулся от них и сконцентрировался на дыхании – ровном и спокойном, как стук его сердца и движение крови по венам.

Циян потерял счет времени. Он был уверен, что прошло уже немало, прежде чем дверь открылась и вошел Мин Тао с завтраком. Увидев его в позе для медитации, воин не придал этому значения и просто поставил миску с кашей и булочками на пол возле двери. Пересекшись с ним взглядом, Циян попытался броситься к двери, но не смог сделать и рывок из-за окоченевших ног. А Мин Тао при виде пламени ярости в его глазах тут же выскочил за порог, захлопнув за собой дверь.

«Какого демона?! Я же контролировал циркуляцию крови, неужели ногам этого было недостаточно? – в ужасе подумал Циян и схватился за сосуд со снадобьем. – Или я в чем-то ошибся? Боги, а если я так ошибусь с сердцем?»

Он сделал щедрый – и последний – глоток. Отвар обжег горло, но изменений Циян никаких не почувствовал: замерз выше чем на тридцать пять процентов, о которых говорила система. И теперь его отогреет лишь что-то извне.

«Еда!» – Он бросил взгляд на кашу и булочки, от которых все еще шел пар.

Застонав от боли, Циян попытался приподняться, но суставы, словно ржавые механизмы, сопротивлялись, а ноги не слушались. Тогда он начал ползти к еде, волоча за собой онемевшие конечности. Сердце колотилось в груди не только от физических усилий, но и из-за паники – та не переросла в истерику лишь потому, что с каждым движением он чувствовал усиливающиеся покалывание в ногах, что значило: он их не потерял.

Добравшись до еды, Циян шмыгнул носом и начал пить кашу, пока не остыла. Он даже не жевал кусочки мяса в ней – просто стремительно глотал их, наполняя желудок горячим. Согревающий эффект от еды был не таким, как от снадобья, но все же Цияну стало немного легче. Насморк усилился, поэтому булочки он заталкивал в себя, попутно вытирая нос рукавом. Последний кусок встал у него в горле, и он закашлялся не хуже Ли Цзиньфэна, но ничего не выплюнул.

Все успешно проглотив, он осмотрел чашу из-под каши, чтобы разбить ее и разжиться оружием, но она оказалась деревянной.

«Ха, так вы не дураки», – нервно усмехнулся Циян и снова закашлялся до боли в легких.

– Проклятье! – выругался он себе под нос и утер слюну с губ. – Поверить не могу, что я в такой заднице.

Циян обернулся на свои ноги и попытался ими пошевелить, но все тщетно. Ладони замерзли от соприкосновения с холодным полом, поэтому он поспешил вернуться на нагретое место. Не в силах принять нормальную позу для медитации, прикрыл глаза и, шмыгая носом, поспешил перенаправить духовную силу в ноги, чтобы ускорить циркуляцию крови. Стараясь не поддаваться панике, он контролировал и циркуляцию ци в своем промерзшем до костей теле, и биение сердца.

Спустя некоторое время Цияну все же удалось пошевелить ногами, и он подтянул их к груди, чтобы на холодном полу остались лишь ягодицы и стопы. Утерев намокший нос рукавом, он уткнулся лбом в колени и обнял их руками, планируя дальше медитировать в такой позе, чтобы максимально сохранить тепло. Но появившийся насморк не позволил ему этого: из-за опущенной головы из носа начали вытекать сопли.

«Я заболел? Серьезно?» – мысленно удивился Циян и закашлялся.

Дальше его заточение проходило все хуже и хуже.

Через несколько часов он понял, что действительно заболел. В груди постепенно нарастало давление, словно кто-то сжимал его легкие в тисках, приступы кашля участились, а насморк усилился. Циян то и дело утирал сопли, но буквально через мгновение нос снова увлажнялся. Вместо того чтобы контролировать силу, он постоянно отвлекался на кашель и насморк и только сильнее замерзал. Чувство беспомощности незаметно подкралось к нему, заключая в свои неприятные объятия. Казалось, весь мир вдруг отдалился и оставил его одного в этом мучительном плену. Голодный, замерзший и стремительно заболевающий, он с каждой секундой становился все более раздражительным и подавленным и мечтал лишь выбраться отсюда. Он устал, его духовные силы таяли на глазах, и хотелось уже все бросить и просто лечь спать.

Циян абсолютно потерял счет времени. Ему казалось, что день уже закончился, но Ли Цзиньфэн так и не приходил. Значит ли это, что внутренние часы обманывали или сегодня его действительно решили не тревожить?

Он не знал, что и думать. Мысли путались, кашель не успокаивался, а нос не высыхал. Холод пронзил его, словно вонзенный в тело меч, и Циян крепче обхватил руками колени, изо всех сил пытаясь не потерять контроль над духовной силой, но его упорство лишь усугубляло страдания.

Перед глазами начали всплывать моменты свободы, воспоминания об уютном просторном доме на пике Зелени, прогулки по миру, общение с людьми. Все это теперь казалось таким далеким, отделенным от него каменными тюремными стенами, барьерами и землей. От этого становилось невыносимо тоскливо. После перерождения он никогда не любил внешний мир так, как сейчас. И очень хотел в него вернуться.

«Это все ты виноват, – с досадой подумал Циян, вспомнив о Яньло-ване. – Если бы не ты, я бы никогда здесь не оказался».

Он снова шмыгнул, кашлянул и утер нос, совсем не чувствуя его наверняка раскрасневшийся кончик. Потом уткнулся лбом в колени, прикрыл глаза и просто позволил слизи стекать на одежды – бороться с ней уже не было сил. Содрогаясь от влажного хриплого кашля, он продолжал тратить последние силы на сохранение своей жизни. И так сосредоточился на этом, что даже не заметил внезапно явившегося гостя.

– Ю Циян? – В голосе Ло Хэяна слышалось недоумение, но Циян даже не потрудился посмотреть на него, решив, что ему все мерещится. – Циян, что с тобой? – Раздался неуверенный шаг. – Взгляни на меня.

Ло Хэян присел на корточки, и хотя между ними сохранялось расстояние, тепло его тела достигло Цияна. Тот с трудом поднял голову и увидел перед собой расплывающееся лицо встревоженного демона. Потом протянул дрожащую руку, и Ло Хэян позволил положить испачканную ладонь себе на грудь. Даже сквозь ткани черно-золотистых одежд Циян почувствовал живительное тепло, которое, казалось, должно было обжечь, если прикоснуться к коже напрямую. Кончики его пальцев начало покалывать, сначала слабо, потом все сильнее, и вскоре вся рука Цияна словно была утыкана невидимыми тонкими иглами. Он всхлипнул, не веря, что к нему хоть кто-то пришел.

– Что эти презренные с тобой сделали? – прорычал Ло Хэян сквозь стиснутые зубы, и во тьме его глаз вспыхнуло кровавое пламя. Под ногами начал растекаться алый туман, и духовные барьеры затрещали, словно стекло, готовое вот-вот разбиться. – Я убью их.

– Нет, – хрипло и болезненно произнес Циян, стискивая в кулаке ткань чужих одежд. Как только слово сорвалось с его уст, горло будто разодрали когтями, и он закашлялся сильно и пугающе, но все равно продолжил через боль: – Не трогай… никого… просто… забери меня… забери отсюда… домой. – В его голосе звучала мольба. Черно-золотистая ткань заскрипела в кулаке. – Хочу домой. Сяо Ян… я хочу домой.

Ло Хэян на мгновение застыл, как и его алый туман. Потом наклонился и поднял Цияна на руки столь бережно, словно самую редкую в мире драгоценность. Сердце Цияна сжалось до невыносимой боли, он прислонил голову к горячей груди и услышал громкое биение.

Он лишь один раз моргнул, а когда открыл глаза, они с Ло Хэяном уже очутились в его родной спальне на пике Зелени. Теплый воздух здесь был пропитан ароматом старых сухих бумаг и древесины, а пространство заливал оранжевый солнечный свет.

– Спасибо, – шепнул Циян и наконец отпустил контроль.

Он потерял сознание и уже не видел, как в одно мгновение его дом куполом накрыл непроходимый алый барьер, а у ворот появилось двое стражей – Бычья голова и Лошадиная морда[31].

Ло Хэян с трудом уложил его на кровать, потому что даже в беспробудном сне Циян продолжал цепляться за него тонкими пальцами, как за край обрыва, с которого вот-вот мог упасть. Он снял с него замызганное верхнее одеяние и сапоги и завернул во все одеяла, что нашел в доме. Утерев платком его влажный нос, Ло Хэян устроился рядом, чтобы продолжить согревать, ведь иного способа сохранить его жизнь не осталось.

Но как только Циян «оттаял» и стал вновь напоминать румяного человека, а не ледышку, его одолела долгая и мучительная лихорадка. Явь смешалась со сном, и он уже не помнил себя. Мышцы и кости выли от боли, а жар, словно огненный змей, извивался под кожей, заставляя и потеть, и дрожать одновременно.

В сознании замелькали лица родных и близких: семья, смеющаяся за столом, друзья, шумящие на прогулке. Он вновь вернулся в те времена, когда они с родителями ездили в деревню к бабушке и деду по материнской линии, где он помогал собирать рис с полей и кормить кур, а потом они всей семьей собирались за большим столом и обсуждали дела. В те времена, когда он разрывался между учебой в университете и подготовкой к соревнованиям, когда веселился вместе с Фэй и Сяо Яном, терпел их споры и склоки, а потом мирил, ведь они должны были держаться вместе.

То были счастливые мгновения его прошлой жизни, наполненные событиями, что навсегда останутся в памяти…

– Режь потоньше, – прозвучал над головой голос Сяо Яна.

– Может, уберешь подбородок? – проворчал Циян, на столешнице нарезая дыню.

Сяо Ян, который должен был помогать с фруктовой нарезкой, теперь просто стоял за спиной, закинув руки ему на плечи, и мешал своими непрошенными советами. Будучи выше почти на голову, он, не зная, как еще подоставать Цияна, пристроил подбородок на его макушке и сверху вниз наблюдал за движением его рук.

– Зачем? Мне и так удобно, – беззаботно ответил Сяо Ян.

– Может, мне больно? – сказал Циян. – У тебя острый подбородок.

– Правда больно? – тут же забеспокоился Сяо Ян и чуть отстранился.

Почувствовав, что окутывающее его тепло начало исчезать, Циян угрюмо вздохнул и признал:

– Нет. Просто бесишь.

– А, ну тогда все нормально, – со смешком ответил Сяо Ян и снова уткнулся подбородком ему в макушку.

Сегодня им пришли результаты Гаокао[32], которые у них троих оказались отличными, поэтому Сяо Ян пригласил друзей в загородный дом своей семьи, чтобы отпраздновать.

Огромная вилла пустовала: прислуга уже ушла, а родители остались в городской квартире, – поэтому никто не мешал юношам готовить еду, пока Фэй стелила пледы в саду, чтобы отдохнуть под открытым небом.

– Давай помогу. – Сяо Ян потянулся за тарелкой с дыней и еще двумя небольшими мисками с ягодами. – А ты возьми рулеты.

– А напитки? – обернувшись, недоуменно спросил Циян.

– Если в руку поместятся, то возьми, а если нет, то схожу второй раз, – просто ответил Сяо Ян и первым покинул кухню.

Циян невольно проводил его взглядом, задержавшись на спине. Крепкие мышцы лениво перекатывались под облегающей черной футболкой, скрывающейся за поясом свободных шорт.

Лето стояло жаркое, поэтому все были одеты легко: в футболки и шорты. Хотя Фэй была в чем-то похожем на топ, слегка оголяющий живот.

– Уже закончили? – радостно спросила она, босыми ногами топчась по гигантскому желтому пледу, устилающему коротко стриженный газон.

– Да. Сходи за напитками, – небрежно бросил Сяо Ян, поставив тарелки на переносной столик неподалеку от Фэй.

Услышав его, она сморщила нос, словно понюхала что-то неприятное.

– А можно повежливее? Я тебе что, прислуга?

– А можно побыстрее? Хочешь, чтобы фрукты заветрились?

Циян, застывший на краю пледа, мог поклясться, что в этот момент между друзьями ударила молния.

– Э-э… давайте я схожу, – растерянно протянул он и пристроил тарелку с рулетиками на второй переносной столик ближе к нему.

– Нет! – хором ответили Фэй и Сяо Ян, предупредительно зыркнув на него.

Потом подруга шумно выдохнула и, приглаживая короткие волосы длиной до плеч, произнесла:

– Я схожу. Во втором холодильнике, верно? – уточнила она у Сяо Яна.

Он кивнул.

– Бери что хочешь, да побольше, чтобы еще раз не ходить, – с ехидным смешком добавил он, за что Фэй чуть не сожгла его взглядом.

Пыхтя, она босиком пересекла поляну и вошла в дом через веранду.

– Ха-а… – выдохнул Циян, усевшись на плед и вытянув перед собой ноги. – Хотя бы сегодня вы можете не ругаться? – с мольбой спросил он.

– Если будешь сидеть рядом со мной, я обещаю быть с ней приветливым. – Сяо Ян сел лицом к Цияну и перекинул свои ноги через его, оказавшись так близко, что можно было почувствовать его тепло и услышать аромат.

– Рядом – ладно, но сейчас мне неудобно.

– Почему?

Циян слегка подался вперед, почти коснувшись своим носом чужого. Дыхания смешались.

– Мы слишком близко, – бесстрастно сказал он. – Когда я начну есть, ты будешь весь в крошках или в каплях фруктового сока. Отодвинься.

– Проблема только в этом? – с тихим смешком спросил Сяо Ян, но так и не отстранился. – Я всегда могу переодеться. Обсыпай меня крошками сколько душе угодно. – Он приблизился так, что кончики их носов неизбежно соприкоснулись. – Все для тебя. – Его голос звучал низко, с легкой хрипотцой.

– О боже, не ешь его, чудовище! – вскрикнула Фэй, заставив их вздрогнуть и мигом отскочить по углам пледам.

От ее звонкого голоса все вокруг зарябило, а в ушах у Цияна раздался странный звон.

Окружающий пейзаж начал рябить и расплываться, словно облитый водой рисунок туши на холсте, и его захлестнула другая волна воспоминаний.

Он оказался в холле кинотеатра, куда они частенько ходили в свободное время, чтобы оценить популярные новинки. Циян и Фэй, одетые в штаны и куртки, вынырнули из толпы только что вошедших посетителей, чтобы встретиться с Сяо Яном. Он стоял, прислонившись к стене неподалеку от их зала, и с улыбкой заканчивал разговор с парочкой красивых студенток, которые наверняка пытались взять его номер. На нем были легкая красная куртка, черная футболка, джинсы и высокие кроссовки. Отросшие волосы он привычно собрал в короткий хвост на затылке, позволив парочке прядей упасть ему на лоб. В руках он держал два ведра с попкорном и колу и выглядел слегка напряженным, ведь ждать друзей с такой ношей было явно неудобно. Но стоило ему заметить Цияна, как все негативные эмоции растворились в счастливой улыбке. Потом они снова вернулись, когда его взгляд упал на Фэй.

– Зачем ты взял ее с собой? – проворчал Сяо Ян, даже не здороваясь.

– Э… – неловко протянул Циян от неожиданности.

– В смысле «зачем»? – дерзко перебила его Фэй. – А ничего, что это я прислала ссылку на фильм?

– Я думал, так ты помогаешь нам с Цияном сблизиться, – невинно ответил Сяо Ян, пожав плечами.

Фэй фыркнула.

– Куда уж ближе? Вы лучшие друзья детства и ведете себя как слипшиеся цзяоцзы. Еще ближе вы станете, только если съедите друг друга. – Она забрала у него ведро с попкорном. – Хватит жаловаться, утром вы были вдвоем на тренировке, и вчера тоже, а позавчера ты вообще пришел к нему домой после университета и уехал почти ночью, вас друг от друга еще не тошнит?

С этими словами она развернулась к дверям.

Парни переглянулись у нее за спиной с таким видом, будто никто из них не замечал того, о чем она говорит. Цияну, если честно, всегда не хватало времени, проведенного с Сяо Яном. Он был уверен, что из-за занятости они виделись очень мало.

«Она преувеличивает. Ничего такого нет», – мысленно кивнул он и вошел в заполненный зал следом за Фэй.

Когда они заняли места в центре среднего ряда, Циян оказался между друзьями, чему мысленно порадовался: если посадить Янь Фэй и Сяо Яна рядом, то случится ядерный взрыв. Фильм обещал быть волнительным, поэтому зрители не болтали и даже попкорном старались хрустеть потише.

Сюжет рассказывал о влюбившихся на льду спортсменах: хоккеисте и фигуристке. Фэй пришла сюда за любовной драмой, а ее друзья – за спортом, потому что матчи и соревнования режиссеры сняли отменно. Циян с замиранием сердца следил за хоккейной игрой, результат которой был решающим для карьеры главного героя, и от волнения едва ли не подпрыгивал на каждом ударе шайбы. Побоявшись, как бы он действительно не подскочил с места, разбросав весь попкорн, Сяо Ян взял его за руку. Тепло чужой ладони слегка привело Цияна в чувства и помогло спокойно досмотреть сцену. В какой-то момент Фэй потянулась за колой и, заметив их переплетенные пальцы, фыркнула. Потом обменялась с Сяо Яном недовольными взглядами и тоже вцепилась в Цияна, что сбило его с толку и вынудило неловко затрясти руками, жестом прося обоих его отпустить.

Внезапно шайба с грохотом ударила по воротам, и все вокруг начало расплываться, как рисунок на мокром песке. Цияна вновь затянуло в водоворот памяти, окуная в воспоминание за воспоминанием, каждое из которых было связано только с лучшими друзьями – будто семьи и других знакомых в его жизни не существовало.

Раздался звон колокольчика, и Циян распахнул глаза. Он стоял между стеллажами в небольшом продуктовом магазине, держа корзинку в обеих руках, и пытался выбрать соевое мясо. Ему хотелось взять поострее, но из-за недавних событий желудок не был готов к острой пище, поэтому он бросил в корзину печенье с водорослями нори, какие-то снеки и сублимированную клубнику в шоколаде – она просто вкусная.

– М? Печенье? – Сяо Ян возник у него на спиной, держа две бутылки чая со вкусом молочного улуна и медового персика, который они любили. – Изменяешь соевому мясу? – усмехнулся он, глядя на него сверху вниз.

Циян вздохнул.

– Все из-за соревнований, я перенервничал и мой желудок… тоже.

Улыбка исчезла с лица Сяо Яна, и он тут же стал серьезным.

– Ты не говорил. Все хорошо? Может, ну его, это побережье, и лучше поедем домой? Я накормлю тебя лечебным супом.

Циян покачал головой.

– Все в порядке, у меня ничего не болит, просто не хочу рисковать. Так что сегодня обойдусь без острого, а ты бери что хочешь.

Сяо Ян выдохнул.

– Хорошо. – И потянулся за самой верхней пачкой острого соевого мяса. – Я взял чай, больше ничего не нужно?

Циян на мгновение задумался и покачал головой.

– Ну ладно, если что, там куда-нибудь заедем, – кивнул Сяо Ян и бросил продукты в корзину.

В придорожном магазинчике на окраине города было пусто, и очередь возле кассы ждать не пришлось. Циян сразу поставил корзинку перед продавцом, и мужчина средних лет, оценивающе взглянув на двух парней в свободных футболках и спортивных штанах одинакового цвета, начал лениво пробивать продукты.

Позавчера Циян выиграл очередные крупные соревнования, и Гуань Ян, как всегда, решил это отпраздновать, на этот раз предложив съездить на побережье в Тяньцзинь[33]. Выбираться из шумного, густонаселенного города на природу, где мало кого можно встретить, было их любимым занятием, поэтому Циян, несмотря на бесконечные дела, согласился, но поставил условие: по дороге он займется решением задач по математике для университета.

– Семьдесят юаней, – объявил продавец, сложив последний продукт в пакет, и посмотрел на парней.

Циян с невозмутимым видом стоял перед кассой, не обращая внимания на пристроившегося позади друга, нагло положившего подбородок ему на плечо.

«У тебя что, шея голову не держит?» – с легким раздражением подумал он, чувствуя себя неловко.

– Оплати, – сухо сказал Циян и дернул плечом, словно пытался стряхнуть с него Сяо Яна.

– Конечно, – промурлыкал тот, не меняя положения головы, и нарочито медленно оплатил покупку. Раздался характерный звук, и скромная сумма списалась с золотой карты наследника семьи Гуань. Недовольно вздохнув, Сяо Ян вынужденно отстранился и забрал пакет с покупками.

– Чек взял? Я верну деньги, – сказал Циян, последовав за ним к выходу.

– Не надо, предпочитаю оплату натурой. – Сяо Ян прошел через автоматические раздвижные двери.

– Натура Фэй подойдет? – со смешком спросил Циян.

Сяо Ян поперхнулся слюной. И кашлял так долго, что весь покраснел.

– Если хочешь меня убить, то вполне, – отдышавшись, наконец ответил он, а затем открыл багажник припаркованного белого седана и бросил туда пакет.

– Я подумаю, – усмехнулся Циян, забираясь на пассажирское сиденье.

Поскольку дорога до Тяньцзиня занимала около двух часов, он откинул спинку сиденья, снял кроссовки, чтобы подтянуть к себе ноги, и достал тетрадь с заранее переписанными задачами. Циян честно собирался решать их, пока Сяо Ян ведет машину, но вместо этого постоянно отвлекался то на музыку, под которую тянуло подпевать, то на друга, который так или иначе притягивал к себе взгляд.

Они ехали по залитой солнцем дороге, и хотя Сяо Ян опустил козырек, лучи все равно озаряли его так, что черные волосы блестели, а светлая гладкая кожа сияла. И Циян не мог оторвать от него глаз. Рассматривал давно заученный профиль, контуры губ, носа, линию скул и челюсти и думал, в какой момент Сяо Ян так вырос? Он ведь был младше, пусть и на месяц, все детство казался тощим и слабым, пока в один год не вытянулся так, что стал больше и шире Цияна.

– Я красавчик, да? – всю дорогу спрашивал Сяо Ян, поглядывая на него с довольной ухмылкой, а Циян каждый раз ехидно отвечал «возможно» и с улыбкой возвращался к задачам.

Сяо Ян и правда считался красавчиком. Даже Фэй скрипя зубами признавала это. Со школы и по сей день Циян не переставал отбиваться от девушек, просящих «Вичат»[34] Сяо Яна. Один раз услышав просьбу дать контакт, друг тут же отказался, сказал, что Цияна достаточно и других друзей ему не надо.

Циян знал характер Сяо Яна, понимал, что никакие уговоры и объяснения, что друг это одно, а девушка – другое, не сработают, и с сочувствующим лицом отказывал красавицам, иногда привирая, что у Гуань Яна уже есть пара. А учитывая, что Фэй постоянно крутилась рядом, многие в это охотно верили и быстро отступали.

Наконец, машина остановилась на крохотной стоянке, где были припаркованы лишь три авто. В рабочий день ехать на залив желающих явно не нашлось, но это радовало, ведь так они смогут побыть одни. В тишине.

Циян быстро обулся, затолкал тетрадь в рюкзак и, оставив его на сиденье, вышел из машины, втянув в легкие свежий морской воздух. Прохладный ветер тут же начал играть с отросшими волосами и доносить до ушей шум воды. Обернувшись, Циян окинул взглядом пляж, по которому прогуливались несколько пар, как и они, приехавших отдохнуть.

– Я все взял, пошли, – сказал Сяо Ян, закрыв машину, и направился к лестнице.

Из-за недавнего прилива линия берега сильно уменьшилась, поэтому, спустившись, они прошли всего ничего, перед тем как разложить плед.

– Красный? – проворчал Циян, осматривая неудобный плед. – Он же маленький. Я думал, ты возьмешь желтый.

– Мне и красный нравится, а желтый в стирке. – Сяо Ян уселся на узкий короткий плед и начал перебирать еду в пакете. – Что будешь? – беззаботно спросил он, явно не планируя обсуждать выбор пледа.

Циян с раздражением выдохнул.

– Клубнику.

Он нехотя сел рядом и сразу прижался своим плечом к чужому. Сердце забилось чаще, жар опалил щеки, и Циян еще раз выдохнул, глядя на слегка волнующееся море.

– Да ладно тебе, – с улыбкой произнес Сяо Ян и протянул открытую пачку сублимированной клубники в шоколаде. – Почему ты каждый раз так реагируешь на этот плед? Что, настолько не нравится сидеть рядом со мной?

– Дело не в этом, – буркнул Циян, закинув ягоду в рот.

– А в чем? – Сяо Ян наклонился к нему.

– Просто… – растерянно пробормотал Циян и посмотрел в колдовские черные глаза, которые завораживали каждый раз, стоило лишь заглянуть в них хоть на мгновение. – Просто люблю свободу. Пространство.

– А. – Сяо Ян с улыбкой отстранился. – Ну хорошо, тогда не буду тебя ограничивать, – мягко произнес он и раскрыл упаковку с соевым мясом.

Пряный аромат тут же ударил Цияну в нос, и во рту быстро скопилась слюна. Он с жадностью уставился на жирное мясо, зажатое между длинными аккуратными пальцами, и почувствовал грусть оттого, что не может его попробовать. Видимо, эмоции отпечатались у него на лице, потому что Сяо Ян положил мясо обратно и убрал упаковку в пакет.

– Э-э, ты чего? – в недоумении спросил Циян.

– Не хочу тебя дразнить. – Сяо Ян открыл печенье с нори. – Давай поедим мясо вместе, когда твой желудок будет здоров? – Он улыбнулся, приподняв уголки губ, и сердце Цияна сжалось. – Кстати, накинь, здесь прохладно.

Сяо Ян укрыл его прихваченной с собой толстовкой, источающей согревающий древесный аромат своего хозяина.

– С-спасибо, – неловко ответил Циян и невольно вдохнул чужой парфюм, которым после этой поездки наверняка пропитаются и его собственные вещи, и даже кожа. Благо он привык к этому, потому что замерзал первее всех, но никогда не утеплялся, считая это пустяком. Поэтому вечно одалживал одежду у друга, а иногда даже таскал оверсайз-толстовки Янь Фэй.

«Что же с нами будет, когда мы закончим учиться?» – с грустью подумал Циян, глядя, как волны мягко разбиваются о берег.

В последние месяцы он начал все чаще задумываться о будущем, в котором им, казалось, не суждено было продолжить общение. Сяо Ян после окончания университета наверняка вернется в свою богатейшую семью военных, где его ждут обязанности и статус, и станет еще более занятым, чем сейчас. Циян же продолжит строить карьеру профессионального спортсмена, возможно, даже уедет в другую страну, также став еще более занятым. Их дружба, такая, какая есть сейчас, – с постоянными переписками, звонками и периодическими встречами, – скорее всего закончится. Они начнут видеться раз в год, переписываться раз в три месяца, а может быть, и в полгода, сохраняя память о дружбе лишь в своих сердцах.

Циян вздохнул, плотнее укутавшись в толстовку, и посмотрел на Сяо Яна. Черные глаза друга блестели, как гладкий шелк, а во взгляде читалось восхищение, ласковость и беспокойство.

– Циян, – облизнув пересохшие губы, хрипло позвал Сяо Ян.

– М-м?

– Я давно хотел тебе сказать… – Он помедлил, заставив Цияна насторожиться.

В последний год Сяо Ян то и дело пытался о чем-то поговорить, но каждый раз их либо прерывали, либо он сам резко соскакивал с темы. Циян понятия не имел, что он хотел ему рассказать, но и давить не решался.

– Очень давно хочу сказать, что я… – Сяо Ян протянул руку, будто хотел коснуться его щеки. – Я… я… – нерешительно выдохнул он, глядя в блестящие зеленые глаза Цияна.

«Что?.. – мысленно шепнул Циян, и его сердце начало биться еще громче. – Я приму все, что ты скажешь, если это не убийство. Хах».

Сяо Ян выдохнул так, будто сдулся. Его плечи поникли, и Циян почувствовал, как по телу пробежал холодок. Сердце упало.

– …Устал смотреть на прилипший к твоей щеке песок, – с неловким смешком закончил Сяо Ян и сделал небрежное движение рукой, будто смахивал песчинки.

– Идиот. – Циян ударил его кулаком в плечо. – Какие песчинки? Здесь даже ветра толком нет, – фыркнул он под нарастающий шум волн.

Сяо Ян рассмеялся, но Циян не разделял его веселье. В сердце его закралась тревога, но воспоминание уже начало рассеиваться, сменяясь новыми, одним хуже другого.

Он вспоминал неудачи, ссоры с друзьями и родными, свои проигрыши. На прошлую жизнь, казалось, начала накладываться его нынешняя. Цияну мерещилась погоня, во время которой он убегал от монстров, мерещился алый туман и красноглазый демон. А потом он вспомнил ужас, который когда-то окутал его в первую их встречу, и все вокруг начало меняться.

В ушах внезапно заиграла музыка, когда воспоминания перенесли его в ночной клуб. Они с Сяо Яном пьяные танцевали в толпе напротив друг друга. Льющийся из дымовых пушек алый туман застилал гладкий черный пол, а сверху светил диско-шар, из-за которого в глазах все загоралось вспышками, но тут же гасло.

Чувствуя легкое головокружение, Циян глянул на Фэй, которая в одиночестве сидела за столом и с насмешливым выражением лица читала в телефоне новеллу. Она была одета в стильные шорты и майку с портретом героя любимой книги и абсолютно не интересовалась происходящим.

Циян вернул внимание к Сяо Яну. Даже в тусклом свете мерцающих неоновых огней тот выделялся среди окружающей их толпы. Его распущенные, слегка волнистые волосы касались плеч, создавая эффект легкой небрежности, привлекающей взгляд. Черная рубашка, заправленная в такого же цвета штаны с широким ремнем, облегала тело, подчеркивая мускулы и добавляя образу соблазнительности. На лице играла загадочная улыбка, а глаза сверкали, отражая алый свет огней.

Посмотрев на него, Циян вдруг ощутил, как жар в душе начал стремительно затухать. Стоило ему заметить алые радужки, как перед ним сразу предстал образ Яньло-вана. И его холодный кровавый взгляд, прознающий душу.

Циян попытался развернуться и покинуть танцпол, чтобы выйти и продышаться, но не смог даже пошевелиться, будто на него наложили заклятие или одурманили, обратив в статую. Чарующая улыбка на губах Сяо Яна сменилась на коварную, его волосы вдруг опустились ниже плеч и стали ровными и гладкими. Алый туман окутал все вокруг, музыка стихла и люди на танцполе замерли.

– Взгляни, он убивает ее, – насмешливо сказал Яньло-ван, указав в сторону.

Проследив за его рукой, Циян увидел высокого беловолосого мужчину за спиной Фэй, которая продолжала беззаботно смотреть в телефон.

– Нет! – выкрикнул он, когда Нефритовый император одним замахом пронзил клинком тело Фэй насквозь. – Не-ет!

Циян резко взмахнул невесть откуда взявшимся мечом. Он сорвался с места, но Нефритовый император уже исчез, а тело Фэй рухнуло на залитый кровью диван. Циян замер на полпути. Музыка вновь заиграла, люди ожили и снова начали танцевать, огни стробоскопа ударили ему в глаза, но он ничего этого не замечал. Время словно остановилось, а окружающий мир стал размытым и серым. Бездыханное тело Фэй смотрело на него стеклянными глазами. И никто не обращал на нее внимания, словно она была украшением.

Глаза Цияна распахнулись от ужаса. В голове проносились воспоминания о счастливых днях, которые теперь казались такими далекими и непостижимыми. На задворках сознания он слышал голос Фэй и ее смех, а перед собой видел улыбку, вскоре растворившуюся в воздухе, будто мираж. Казалось, так она попрощалась с ним. Он вдруг почувствовал, как холод постепенно окутывает его, а дыхание становится тяжелым и шумным. Осознание того, что он больше никогда не обнимет ее, не выслушает, не спасет от очередного конфликта с Сяо Яном, ударило по голове будто молотом, и крик боли внутри разорвал его душу. Слезы наворачивались на глазах, но Циян не давал себе пролить их. Вместо этого стиснул зубы и крепче сжал меч в руке, ощущая, как боль в сердце стремительно обращается в сокрушительный гнев. В этот момент ему стало плевать на личность и статус убийцы, в мыслях были лишь одна цель и лишь одно желание – отомстить.

– Я убью его, – процедил он, сообщая о своих намерениях остановившемуся рядом Яньло-вану. – Порву на куски.

– А как же его важность для мира? Разве без Нефритового императора все не развалится?

Они переглянулись, и в алых глазах демона Циян увидел насмешку.

Яньло-ван наклонился к нему и почти в губы прошептал:

– Теперь ты понимаешь, почему я хочу убить его? – Его голос был полон злобы. – Чувствуешь… эту боль?

Циян не смог ответить. Ком застрял у него в горле, раздирая гортань, словно когти десятков кошек.

«Я понимал тебя и до того, как она умерла».

Стоило ему осознать это, как все вокруг погасло.