– Ха-а!

Циян резко распахнул глаза, тревожно и часто дыша, как человек, переживший величайший в жизни ужас. Солнце било в глаза, а мягкая трава щекотала руки.

Небесный дракон возвышался над ним и Ло Хэяном. Демон тоже пришел в себя и сейчас в изумлении смотрел на раскрытые ладони, окутанные алой дымкой.

– Владыка Диюя, как я и думал, провалил испытание, – со злобной насмешкой сказал Небесный дракон. – Его душа все еще темна, как мир, которым он правит, ну а вы… – Он перевел взгляд на Цияна, что посмотрел на него, задрав голову. – Вы можете забрать печать.

Дракон раскрыл зубастую пасть, и из его глотки появилась сияющая белая жемчужина с третьим фрагментом в центре. Состоящая из духовной энергии, она опустилась прямо в ладони шокированного Цияна, который не мог ни воспротивиться, ни выдавить из себя и слова. Оболочка растворилась в воздухе, являя фрагмент печати. Соприкоснувшись с кожей, он из серого камня сразу обратился кусочком белого нефрита с узорами.

– На этом все, – равнодушно добавил дракон, оглядев гостей. – Теперь я вас оставлю, покиньте долину поскорее, вам здесь не место. – Он легко оттолкнулся от земли, подняв ветер, ударивший им в лица, и улетел, обратившись радугой в небесной синеве.

Циян, сощурившись, смотрел ему вслед. Солнечный свет больно слепил глаза, заставляя его ронять слезы. Или, возможно, дело было не в солнце, а в убитом душевном равновесии, восстановить которое он сможет нескоро. В голове крутились мысли, которые он не мог собрать в кучу, а в душе зияла пустота. Казалось, Циян осознавал происходящее и произошедшее, но в то же время будто не осознавал вовсе.

Ло Хэян рядом с ним выглядел не лучше. Он даже не дрогнул, пока говорил дракон, не обратил никакого внимания на фрагмент печати, словно его основная жизненная цель вдруг потеряла смысл. Лишь таращился на свои ладони, на поблескивающую алую духовную силу вокруг них, похожую на мелкую пыль, и, казалось, все больше утопал в омуте собственных мыслей. Даже боги, будь они здесь, не смогли бы разгадать, что творилось в голове чудовища, только что уничтожившего мир.

Циян опустил голову и взглянул на нефритовую печать. Держать ее в руках было противно. Если бы не она, им бы не пришлось так страдать.

На зеленеющей долине вокруг них воцарилась глухая тишина, словно даже природа затаила дыхание, осознавая напряженность момента. Легкий ветерок, ранее нежный и игривый, теперь уныло шептал в листве. Лучи солнца казались слабыми, как едва теплящаяся в сердце Цияна надежда на то, что пережитое ими было лишь вымыслом, без капли правды…

– Ю Циян… – тихим хриплым голосом позвал Ло Хэян. – Я…

– Ты убил меня, – резко перебил Циян и нехотя покосился на него. В черных глазах демона он увидел беспросветные боль и сожаление, но те ни капли не тронули его. – Убил всех.

– Ю Циян…

– Я пожертвовал собой, чтобы ты жил, а ты уничтожил мир? – Циян сорвался на крик, и Ло Хэян вздрогнул. Слегка отклонился назад, словно вылетевшие из чужого рта слова были острыми лезвиями, от которых он пытался увернуться.

– Я… не контролировал себя, – дрогнувшим голосом произнес Ло Хэян. – Эти иллюзии, они неточны.

– Чушь! Ты показал себя во всей красе! Это и есть ты, – выплюнул Циян, а потом бросил в него фрагмент печати и резко встал, с трудом удержавшись на ватных ногах. – Отведи меня… на суд, – прорычал он, приложив ледяную ладонь ко лбу. Голова кружилась.

– Ю Циян, – жалобно протянул Ло Хэян, осторожно поднимаясь следом. – Давай поговорим.

Он потянулся и коснулся свободно висящей ладони Цияна. Нежное тепло тут же обласкало пальцы, но это ощущение уже не приносило такого наслаждения, как раньше. Цияну лишь стало больно и страшно, и он отдернул руку.

– Отведи. Меня. На суд, – процедил он, скрипя зубами и прожигая Ло Хэяна взглядом.

Им больше не о чем было говорить. Любая беседа привела бы только к новой боли, а не исцелению. То, что дракон вынудил их пережить, заставило Цияна разочароваться и в самом себе, потому что в иллюзии не придумал ничего лучше, чем казнить себя, и в Яньло, который так легко перешел на темную сторону, не став его слушать. Циян также понял, что его присутствие ничего не меняло в жизни демона, чья жажда мести продолжала цвести.

«Система, ты ошиблась… – с горечью подумал Циян и дрожащими руками откупорил сосуд со снадобьем. – Никакое развитие отношений не потушит его жажду возмездия, он давно уже действует не под влиянием эмоций, а из принципа».

Он сделал глоток отвара, который, как назло, попал не в то горло, вынудив болезненно закашляться.

– Ю Циян. – Ло Хэян попытался подойти ближе, чтобы помочь ему, но Циян остановил его, выставив перед собой раскрытую ладонь.

– Не прибли… жайся, – прохрипел он и сплюнул. – Открой портал и просто дай мне уйти.

Ло Хэян поджал губы и отступил, глядя на него с глубочайшей грустью и разочарованием. Потом вялым взмахом ладони породил трещину в пространстве, и Циян, сгорбившись и продолжая кашлять, наконец оставил его.

Он буквально вывалился в зал суда, упав прямо в руки подлетевшему к нему Му Шу. Лицо Цияна покраснело от натуги, горло драло, а кашель все никак не останавливался. Сердце бешено колотилось, а разум, переполненный болезненными воспоминаниями, не давал ему найти утешения.

Система радостно объявила:

[Задание «Подружиться с Яньло-ваном» пройдено на 3/4, продолжайте в том же духе!]

Му Шу испуганно позвал:

– Циян! – Он уже и не помнил, видел ли когда-то друга таким разбитым.

Услышав знакомый голос, Циян схватился за Му Шу словно за спасательную соломинку, которая помогала не утонуть в бездне страха и боли. Его руки крепко обхватывали чужие плечи, а пальцы вонзались в ткань одежд. Слезы потекли по щекам, смешиваясь с горькими чувствами, заполнившими его душу до краев. Он ощущал, как в груди разрывается сердце, а каждый всхлип переполняла боль.

Му Шу поспешил обнять его в ответ, согревая своим живым и ласковым теплом. Словно давал понять, что готов поддержать его, что не оставит одного.

– Я здесь… все хорошо… Циян, я с тобой, – шептал он на ухо так мягко и осторожно, что слезы у Цияна полились еще сильнее.

При Ло Хэяне он сдерживался насколько мог, но сейчас все чувства вырвались безудержной рекой. Крепкое надежное плечо друга лишь подталкивало к эмоциональному срыву.

В зале повисла кладбищенская тишина. Никто явно не ожидал такого возвращения бессмертного главы пика Зелени. Часом ранее он феерично исчез у всех на глазах, чуть ли не держа владыку Диюя за руку, а вернулся таким разбитым, словно пережил нечто неописуемое, несравнимое с жизнью.

Когда трещина за спиной Цияна закрылась и никто следом за ним не вышел, часть присутствующих в зале тихо выдохнула. Они все еще не смели произнести ни слова и продолжали наблюдать, как Му Шу пытается его успокоить. В этот момент Цияну было все равно, сколько людей увидят его слезы, – он даже не задумывался об этом.

Он содрогался от рыданий, утопая в страданиях, пока голос Ли Цзиньфэна не вернул его в реальность:

– Понятия не имею, что произошло, но раз Яо-ван вернулся, теперь я обязан оставить его здесь.

– Глава Ли! – тут же прогремел Му Исин, стоявший чуть поодаль от Му Шу. – Вы предлагаете заключить под стражу того, кто с трудом стоит на ногах? Очевидно, Яньло-ван забрал его, чтобы подвергнуть пыткам!

– Да-да, – поддакнул кто-то из толпы. – Лишь подобные мучения способны довести бессмертного заклинателя до истерики.

– Очевидно, они не друзья! – добавил Му Исин.

Му Шу тем временем прошептал Цияну на ухо:

– Что с тобой произошло? Что он сделал? – В его голосе звучала подавляемая тревога.

Циян не ответил.

Не мог.

Не хотел.

– Состояние Яо-вана и правда вызывает беспокойство, – произнес мужчина справа от Ли Цзиньфэна. – Предлагаю завершить сегодняшнее собрание и провести повторное через три дня, после того как он восстановится. Придется пересмотреть ситуацию и принять во внимание случившееся, а пока Яо-ван пусть останется в тюрьме Алого рассвета, но не как пленник, а как человек под охраной.

– Ему нужно домой, какая охрана? – возмутился Му Исин.

– Глава Му, не паникуйте, – успокоил его Ли Цзиньфэн. – Глава Гу только что отметил, что Яо-ван не будет пленником, – с еле заметным лукавством произнес он. – Тюрьма Алого рассвета самое надежное место, куда не проникнет ни один высший демон, наши охранные печати, я уверен, смогут затормозить даже владыку Диюя. Пока мы пересматриваем дело, Яо-вану безопаснее остаться здесь.

– Стены школы Нефритовой печати тоже достаточно безопасны, – холодно сообщил Му Шу, прижимая Цияна к груди словно ребенка.

– Поэтому полчище демонов напало на вас в прошлом году? – со смешком спросил Ли Цзиньфэн. – Кроме того, на обратном пути Яо-вана вновь могут постигнуть несчастья, разве стоит так рисковать? В его-то состоянии.

– Верно, – поддакнул старик слева от него. – Суд состоится через несколько дней, главе пика Зелени нет смысла возвращаться домой – это только подорвет его здоровье, а мы здесь не собираемся подвергать его мукам.

Му Шу впервые на памяти Цияна затрясся в гневе, а в его холодных голубых глазах отразилась ярость. Му Исин бесшумно подошел и положил ладонь ему между лопатками, успокаивая.

– Держитесь, – сказал он так тихо, чтобы услышали лишь брат и Циян. – Похоже, у нас нет выбора.

– Брат, – ахнул Му Шу, обернувшись на него, но Му Исин покачал головой, не давая сказать что-то еще.

Даже без дальнейших попыток оспорить чужие решения было ясно, что Ли Цзиньфэн и его прихвостни не отступят. И если сейчас сцепиться с ними, то все присутствующие наверняка узнают много интересных подробностей о слабостях школы Нефритовой печати и не только.

– Хорошо, – выдохнул Му Исин, твердо глядя на судей. – Я позволю поместить Ю Цияна под охрану, но при условии, что вы предоставите ему самую удобную камеру. Как вы и сказали, он не пленник, а подзащитный.

– Конечно, – согласился Ли Цзиньфэн с вежливой улыбкой, при взгляде на которую хотелось передернуть плечами.

– Мы с братом также останемся здесь. Я требую разрешения на то, чтобы мы навещали Ю Цияна каждый день.

– Боюсь, тюрьма не предназначена для столь частых визитов, это нарушит безопасность, – лениво ответил Ли Цзиньфэн, поставив локти на подлокотники стула и сцепив перед собой пальцы. – Да и за три дня с ним ничего не случится, мы ведь не чужие люди. Не думаете же вы, что я хочу навредить ему? – Ли Цзиньфэн состроил оскорбленный вид.

Му Исин поджал губы, глядя на этого бесстыдного лиса.

Пусть ни у кого в этом зале не было доказательств его недобрых помыслов, но все чувствовали, что от главы Ли жди беды.

– Я останусь, – хрипло произнес Циян, отстраняясь от Му Шу.

Пока остальные разговаривали, он смог утихомирить эмоции, и сейчас у него на лице не отражалось ни одной. Казалось, он был совершенно равнодушен к миру, и только не высохшие дорожки слез и покрасневшие глаза указывали на то, что совсем недавно он сильно страдал.

– Циян, не стоит так поспешно… – предостерегающе сказал Му Шу.

Но Циян перебил его, глядя в глаза:

– Все в порядке. Не думаю, что наши слова что-то изменят, да и я сам так вымотан, что хотел бы уже где-нибудь присесть… – Он обернулся к судьям и равнодушно посмотрел в глаза Ли Цзиньфэну, который улыбался одними уголками губ. – Я принимаю ваши условия, можете оставить меня здесь на три дня.

К удивлению Цияна, перспектива задержаться здесь в качестве заключенного уже не казалась ему чем-то ужасным, – напротив, даже манила и внушала успокоение… Особенно после заверения главы Алого рассвета, что их защита задержит даже владыку Диюя. А Циян очень хотел где-нибудь запереться, куда никто не придет, особенно Яньло-ван.

– Хорошо, – объявил Ли Цзиньфэн и громогласно обратился к залу: – Заседание окончено. Следующее состоится через три дня после полудня. Можете остаться ночевать на территории Алого рассвета, ученики школы помогут вам сориентироваться.

Послышались охи и вздохи, окружающие принялись обсуждать случившееся, поглядывая на братьев Му и Цияна. Ли Цзиньфэн, не обращая ни на что внимания, чинно поднялся с места и медленно поплыл к Ю Цияну. Остальные главы школ позади него тоже начали покидать места, и людская река неохотно направилась к выходу. Только члены школы Нефритовой печати остались стоять неподвижно, напоминая одинокий остров в бушующем океане.

– Яо-ван, я не желаю тебе зла, – встав напротив, сказал Ли Цзиньфэн искренним голосом. – Мы защитим тебя от бед и Яньло-вана, но ты должен рассказать мне правду. Что он с тобой сделал, что ты вернулся в таком состоянии?

– Он меня убил. – В голосе Цияна звенела ледяная сталь. – А потом меня воскресили.

Многие из проходящих мимо людей, услышав его слова, громко ахнули, и новая волна шепотков прокатилась по полупустому залу. В их голосах слышались негодование и сочувствие, а также страх перед владыкой мира мертвых, который убивал и воскрешал других ради потехи.

Ли Цзиньфэн поджал губы.

– Ясно, – сдержанно ответил он. – Позволь, я тебя провожу. – Он развернулся, а когда Му Шу и Му Исин шагнули вместе с Цияном, бросил через плечо: – Вам лучше остаться здесь. Чем меньше людей посещают тюрьму, тем лучше, особенно когда мы столкнулись с таким врагом, как Яньло-ван.

– Глава Ли, вам не кажется, что это неуместно? – холодно спросил Му Исин. – Мы должны увидеть, в каких условиях вы собираетесь содержать нашего главу пика Зелени.

Ли Цзиньфэн остановился, стоя к ним спиной, немного подумал и вздохнул.

– Тогда с нами пойдете только вы, ваш брат останется здесь. Поверьте, это ради безопасности, которую я пообещал обеспечить. – Голос Ли Цзиньфэна звучал так строго, что не поспоришь.

Му Исин нахмурился и наклонился к Му Шу, чтобы что-то быстро ему прошептать. Судя по кивку, тот оказался не против оставить их и выполнить таинственное требование, которое, как предположил Циян, заключалось в беседе с главами других школ, на которых они бросили короткие взгляды.

– Идемте, – сказал Му Исин, отстранившись от Му Шу, и они с Цияном последовали за Ли Цзиньфэном.

Глава Алого рассвета завел их за платформу, на которой ранее сидели судьи, и открыл потайную дверь. Коридор за ней был пустым и длинным, явно не предназначенным для всех. Циян сразу предположил, что он для заключенных, которых приводили в зал суда незаметно для остальных. И когда Ли Цзиньфэн открыл одинокую дверь в конце коридора, догадки Цияна подтвердились. Он увидел уходящую вниз лестницу и трех стражей. Крепкие высокие мужчины были облачены в бело-золотистые одежды учеников Алого рассвета, их запястья украшали металлические наручи, на поясах висело по мечу, а в руках они держали пудао[30].

Ли Цзиньфэн показал им табличку, – видимо, она подтверждала его личность или просто дозволяла вход, – и уверенно направился вниз по ступеням. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. Лестница была узкой и крутой, а стены вдоль нее – холодными и влажными, изрисованными писанными киноварью заклинаниями, которые светились алым и озаряли пространство. У подножья их встретили еще трое воинов и очередной длинный коридор, тускло освещенный настенными фонарями. Они шли по нему, казалось, бесконечно долго, поворачивая то направо, то налево, минуя развилку за развилкой, словно созданные для того, чтобы запутать гостя и не дать выбраться пленнику.

Циян и Му Исин молчали, пытаясь запомнить дорогу, но вскоре перестали понимать, в каком по счету коридоре находились. Все они выглядели одинаковыми и нескончаемыми, а каждый новый поворот усиливал чувство потерянности. Они следовали за Ли Цзиньфэном, шагавшим так уверенно и легко, хотя для них каждый шаг становился все тяжелее. Воздух здесь был пропитан ароматом сырой земли и старой, затхлой древесины вперемешку с легким металлическим запахом. Атмосфера ощущалась мрачной и неуютной, свет фонарей уже не освещал, а скорее подчеркивал темные уголки и трещины, в которых прятались жуткие тени. Температура была сносной, но Циян все равно пару раз выпил снадобье и спросил систему о степени переохлаждения – та составила всего пять процентов.

«Значит, я дрожу вовсе не от холода», – мрачно подумал он и усомнился в правильности принятого решения. Да, ему хотелось хотя бы на несколько дней спрятаться и укрыться от взора Яньло-вана, но стоило ли делать это в тюрьме? Он теперь не был уверен…

Ли Цзиньфэн провел их до конца очередного коридора, закончившегося дверью без ручки, которую, если не знать, заметить было практически невозможно. Она открылась, только когда Ли Цзиньфэн надавил на нее ладонью, и по ту сторону их встретила очередная пара воинов, на вид крепче предыдущих. Они превосходили предшественников не ростом или шириной плеч, а по ощущениям. Словно их уровень самосовершенствования был гораздо выше.

Показав им табличку, Ли Цзиньфэн обернулся на спутников и указал пальцем на коридор за собой, вдоль которого тянулись металлические двери и маленькие квадратные окошки.

– Яо-вану придется остаться здесь, – сказал он. – Это комнаты для подзащитных, вместо решетки здесь двери, а внутри есть кровать, письменный стол и прочие удобства. Пройдемте.

Ли Цзиньфэн развернулся, сделал несколько шагов по коридору и остановился у второй по счету двери вместе с одним из воинов. Мужчина с густыми, собранными в высокий хвост волосами, повернул ключ в замке и широко распахнул дверь. Потом отступил, пропуская гостей внутрь.

Циян замер у порога, побоявшись заходить, и вместе с Му Исином осмотрел внутреннее убранство, заметив все, о чем сказал Ли Цзиньфэн, а также гладкие кирпичные стены и застеленный крепкими досками пол.

Мысли о тюремном заключении уже начали угнетать его, в голову закрались подозрения, что здесь, возможно, не так безопасно, как снаружи, но Циян все равно кивнул Му Исину и переступил порог. Обратного пути не было. Или, по крайней мере, он не готов его пройти. Казалось, они добирались сюда три дня и три ночи.

– Фух, – выдохнул Циян, сев на кровать. Та была низкой и жесткой, но не настолько, чтобы после сна болела спина и ломило мышцы.

И хотя он находился в тюремной камере, в этот момент Циян вопреки нервозности почувствовал намек на облегчение. Вялость разлилась по телу, конечности стали тяжелыми, и, подавив зевок, он подумал: «Все-таки я ужасно вымотался».

– Гляжу, Яо-вана все устраивает? – поинтересовался Ли Цзиньфэн, стоя на пороге со спрятанными в рукава руками.

Му Исин тем временем проскользнул в камеру и осмотрелся, проявляя куда больше внимания к деталям.

– Рисунки на стенах – это защитные заклинания? – спросил он.

Циян вынужденно поднял взгляд и заметил, что вдоль каждой стены под потолком тянулась вереница из иероглифов. Они были выведены бурой краской, и в тусклом свете не сразу бросались глаза.

– Да, – с полуулыбкой ответил Ли Цзиньфэн.

– А также пленяющие, – добавил Му Исин, изучая стену за спиной Цияна. – Сейчас ведь они не активны?

– Активируются, когда закроется дверь. Поэтому я и сказал, что частые визиты нарушат безопасность тюрьмы.

Му Исин немного подумал и вопросительно посмотрел на Цияна, словно спрашивая: «Ты согласен остаться здесь?»

«Если честно, не особо, но я уже сел», – подумал Циян, но кивнул с ничего не выражающим лицом. С каждым мгновением силы все больше покидали его, и ему хотелось прилечь.

– Можете идти, – хрипло произнес он, по очереди посмотрев на мужчин. – Я бы хотел побыть один. Мне нужно передохнуть.

– Я смогу навестить его хотя бы послезавтра? – хмуро спросил Му Исин у Ли Цзиньфэна.

– Глава Му… – протянул тот, улыбнувшись еще шире, – повторное заседание через три дня. Неужели вы думаете, что за столь короткое время с Яо-ваном что-то случится? Мне кажется, лучше дать ему время на отдых, как он и просит.

– Глава Ли, – отозвался Му Исин, копируя чужую интонацию и даже точно так же пряча ладони в рукава перед собой, – я не думаю, что с ним что-то случится, ведь защита Алого рассвета в самом деле хороша. Я согласен дать ему время на отдых, но, как глава, не могу оставить бессмертного мастера своей школы без внимания. Я обязан его навещать, – с нажимом добавил он, и его глаза потемнели, словно грозовые тучи над океаном.

– Я вас понял. Как насчет того, чтобы навестить его в начале третьего дня перед судом?

– Глава Ли, вы смеетесь надо мной? Я и так увижу его на суде.

– Суд состоится вечером, а я предлагаю вам увидеться утром. – Слова Ли Цзиньфэна звучали издевательски, но интонация оставалась мягкой и вежливой.

– Так не пойдет. Я настаиваю на встрече хотя бы во второй день, раз не хотите пускать меня к нему завтра.

– Глава Му, вы же понимаете, кто преследует Яо-вана? Не думаю, что до суда кто-либо должен входить сюда. Вы видели, в каком состоянии его нам вернули? Хотите, чтобы это повторилось? – Ли Цзиньфэн стер улыбку с лица и серьезно посмотрел Му Исину в глаза.

– Достаточно, – произнес Циян, подняв раскрытую ладонь. Он хотел покоя и тишины, но эти двое явно не заткнутся в ближайший век, а может быть, и вовсе подерутся под конец. – Можешь зайти ко мне перед судом, со мной все будет в порядке, – обратился он к Му Исину.

– Но, Циян… – шепнул тот и слегка дернулся в его сторону, словно хотел сделать шаг навстречу, но передумал. – Ты уверен?

Когда Циян кивнул, Му Исин шумно выдохнул, выражая явное недовольство сложившейся ситуацией. Цияну происходящее тоже не нравилось, но он пытался утешать себя мыслями:

«Не убьют же меня здесь, верно? Просто глава Ли не хочет видеть посторонних. Может быть, у него и есть корыстные планы на меня, но опять же… не убьют же меня здесь?»

– Что ж… – выдохнул Ли Цзиньфэн. – Я попрошу подать кушанья, наверняка Яо-ван голоден, а после сможешь отдохнуть. – Он тепло посмотрел на Цияна, словно заботливая мать на свое дитя, и от этого взгляда у него мурашки побежали по коже. – Только вот… – нерешительно продолжил Ли Цзиньфэн, – прежде чем мы уйдем, тебе нужно сдать свои вещи.

– Что?! – ахнул Му Исин, и его взгляд, устремленный на Ли Цзиньфэна, вспыхнул. – Он ведь не пленник!

Ли Цзиньфэн неловко пожал плечами.

– Таковы правила для всех, кто остается в этом месте и не является тюремщиком.

– И вы считаете это разумным? Сами только что говорили, что его преследуют, а теперь хотите оставить безоружным, уповая лишь на силу ваших защитных заклинаний?

– Здесь есть охрана. – Ли Цзиньфэн махнул рукой на воина, все это время стоящего возле двери. – И я думаю, вы уже поняли, что она состоит исключительно из бессмертных заклинателей. Яо-вана будут защищать не только письмена, но и люди.

– Он будет заперт в одиночестве, а не окружен вашей охраной. Если Яньло-ван проникнет в эту комнату, как быстро ваши воины попадут сюда?

Ли Цзиньфэн хмыкнул:

– Пока Яньло-ван будет пробиваться через защиту, мои люди уже подоспеют на помощь. Хотите, я закрою эту дверь и вы сами ощутите, насколько сильны барьеры?

Циян вздрогнул и, прежде чем Му Исин успел что-то ответить, выпалил:

– Нет. Мы вам доверяем, – сказал он главе Ли, а потом перевел взгляд на Му Исина, умоляя не спорить.

«Еще не хватало, чтобы нас обоих здесь заперли. Кто в таком случае позовет на помощь?» – подумал Циян, надеясь, что глава школы прочтет его мысли.

– Подойди, – подозвал он Му Исина, – я отдам тебе поясной мешочек. Вернешь, когда меня освободят.

– Сосуд у вас на поясе тоже нужно отдать, – вставил Ли Цзиньфэн, когда Му Исин протянул руку.

– Нет, – ледяным тоном отрезал Циян и предостерегающе посмотрел на главу Алого рассвета. – Вы должны знать, что я лишь несколько дней назад вышел из годовой медитации на Ледяном пике. В этом сосуде бодрящий отвар, от которого я не откажусь, как ни просите. – Его голос звучал словно морозная стужа. Снадобье буквально поддерживало его жизнь, и он еще не настолько обезумел, чтобы от него отказываться. Только из-за своего измученного состояния Циян согласился на весь этот фарс и исполнял то, что приказывали, но нервны у него постепенно сдавали.

К его счастью и удивлению, Ли Цзиньфэн не стал спорить. Лишь натянуто улыбнулся и произнес:

– Ох, раз это лекарство, то его можно оставить. В нем ведь нет запретных свойств? Я могу вам верить? – Он взглянул на Му Исина.

– Да, – отрезал тот.

Ли Цзиньфэн кивнул:

– В таком случае давайте оставим Яо-вана отдыхать. Скоро принесут еду.

– Хорошо, благодарю, – сухо ответил Циян и напоследок переглянулся с Му Исином.

– Будь осторожен, – шепнул тот, наклонившись к нему, и ободряюще потрепал по плечу.

– Ты тоже, – так же тихо ответил Циян, после чего взглядом проводил его к выходу.

– Яо-ван, если что-то понадобится, обращайся к страже. Окошко выходит в коридор и помогает коммуницировать, – на прощание произнес Ли Цзиньфэн, указав пальцем на небольшое квадратное окошко возле двери, прямо на уровне глаз.

С этими словами он вышел в коридор вслед за Му Исином, и воин закрыл за ним дверь.

– Глава Му, я провожу вас к выходу, – услышал Циян услужливый голос Ли Цзиньфэна, а потом отдаляющиеся шаги всех троих.

Он тихо выдохнул и почувствовал, как стало легче дышать.

После того как дверь закрылась, письмена под потолком из бурых обратились в алые, а вдоль каменных стен выросли еще одни – невидимые, духовные. «Ого». Циян широко распахнул глаза. Мощь возникшего барьера казалась колоссальной, и он даже не стал пытаться пробиться через нее, отчетливо понимая, что духовное ядро сразу треснет от перенапряжения.

«Это и правда не даст ему легко войти? – с сомнением подумал Циян, укладываясь на покрывала. Он поджал губы, глядя в пустой потолок, под которым висели несколько тускло горящих фонарей. – Надеюсь. Я не готов его сейчас видеть».

Он не мог поверить, что сегодня ему действительно довелось умереть. Дважды. Он совсем недавно вышел из годовой медитации, которая пролетела словно один миг, а уже успел пережить множество ужасов и тяжелых ситуаций. Они накладывались одно на другое, не давая ему передохнуть и только все усложняя. Вот он еле живой выбрался из пещеры паука-демона и не успел найти в себе силы жить дальше, как оказался втянут в войну против темных сил. После нее проснулся с неизлечимой болезнью и почти сразу попал в новое приключение, во время которого пришлось прятаться в доме от престарелого бога, а потом, пройдя через тяжелый моральный выбор, умереть в иллюзии.

Дважды!

Еще и так кошмарно – сначала от своей руки, а потом от руки того, кому… казалось… хотел верить?

«Аргх, я такой дурак!»

Циян от обиды ударил кулаком в стену, и духовный барьер дрогнул. За дверью послышались взволнованные шепотки охраны, но он проигнорировал их. Голова взрывалась от бушующих мыслей и образов прошедших событий, а в душе царило невесть что. Эмоции перемешались так, что Циян не знал, за какую из них ухватиться, и чувствовал все и ничего одновременно.

– Какой же ты паршивец, Яньло-ван, – сдавленно прошептал он, закрыв глаза сгибом локтя. – И самое ужасное в том, что я не могу тебя осуждать.

Циян закусил губу от досады и болезненно застонал, позволяя слезам покатиться по щекам. Он должен был злиться на демона, но вместо этого сочувствовал ему. Да, он не понимал его слепое желание расквитаться – верил, что это какое-то недоразумение и надо сначала поговорить с Юй-ди, – но мог понять стремление Яньло-вана отомстить за близких. Возможно, даже немного уважал это…

[Я ознакомилась с вашими воспоминаниями из равнины Дугуан, – внезапно раздался равнодушный голос системы, и Циян вздрогнул. – Что теперь планируете делать?]

«Это ты мне скажи, – с нервным смешком подумал он и, убрав руку, снова посмотрел в потолок, будто там было лицо собеседницы. – Ты больше всех верила, что мне надо помочь Ло Хэяну. До сих пор считаешь это разумным решением? Или ты потом планировала дать мне задание примкнуть к Юй-ди, чтобы пленить его, как в иллюзии?»

[Иллюзии, которые вы пережили, рождены исключительно из ваших с Яньло-ваном мыслей и страхов, они не предвестники будущего. Задание «Подружиться с Яньло-ваном» все еще действует, а задание «Примкнуть к Нефритовому императору» не предусмотрено.]

Услышав последнее предложение, Циян шумно выдохнул.

«Я совершенно не понимаю, как ты мыслишь. Ты же осознаешь, что сейчас ведешь лису в курятник?»

[Скорее лису к волкам.]

Дыхание Цияна остановилось.

– Что? – одними губами сказал он. «Хочешь сказать, на небесах его все-таки ждет ловушка?»

В сердце зародилась невообразимая тревога, а в сознании всплыли воспоминания об испытании и жестоком предательстве.

[Запрашиваемые данные недоступны. Повторите попытку позже.]

«Эй! Ты же сказала, что иллюзии не предвестники будущего!»

[… ]

«Эй! Система! Система!» – звал он снова и снова, но она больше не откликалась.

– Да чтоб тебя! – Циян снова ударил кулаком по стене, потеряв дар речи.

Его сердце упало в Диюй, а тело резко похолодело с головы до пят. Он поспешно сел, схватился за снадобье и выпил, чтобы прийти в чувства. Потом закрыл лицо раскрытой ладонью и нервно засмеялся, тихо бранясь вслух. Он ума не прилагал, что ему делать дальше, несмотря на вполне понятное задание.

Как ему удалось уснуть в тюремной камере, Циян не знал. Видимо, голова его настолько опухла от мыслей, что он попросту потерял сознание. Очнулся из-за скрипнувшей двери и чужого зова:

– Господин, ужин, – объявил мужчина, который ранее провожал его сюда.

«Ха… – мысленно усмехнулся Циян. – Му Исина, значит, не пускаем, чтобы не рушить защиту, а сами захаживаем несколько раз на дню просто чтобы передать еду? Безопасно».

С трудом сев на кровати, он тихо промычал слова благодарности. Сонный, лохматый и в помятых одеждах, Циян не захотел дальше думать о двуличии адептов Алого рассвета, ведь сейчас только аппетитный запах еды удерживал его сознание в реальности.

– Как вас зовут? – хрипло спросил Циян, когда мужчина поставил перед ним небольшой столик, на котором были чайник с горячим чаем, чаша с мясным бульоном, рис, а также парочка паровых булочек с начинкой.

– Мин Тао, господин, – низким голосом ответил воин, на вид он был чуть старше Цияна.

– Ю Циян, – представился он и кивнул в знак благодарности, когда Мин Тао отступил на шаг.

– По правилам я не могу покидать вас во время трапезы, поэтому, пожалуйста, ешьте, – сказал тот.

Циян не стал спрашивать, почему здесь такие правила. Учитывая глиняную посуду и крепкие деревянные палочки, он легко мог бы создать оружие для побега.

Подвернув рукава, он наклонился к столику и неспешно принялся за трапезу, не обращая внимания на чужой пристальный взгляд. Еда оказалась легкой и вкусной, Циян проглотил все быстро и даже не почувствовал тяжести в желудке.

Поблагодарив Мин Тао, он позволил ему забрать посуду и столик. Стоило двери за ним закрыться, как Циян снова улегся на кровать. Прикрыв глаза, поспешил вернуться в мир грез, пока мысли вновь не потревожили его голову. Но не успел он заснуть, как его разбудили шорохи в коридоре и скрежет поворачивающегося в двери ключа. Сколь долго он проспал после трапезы, Циян сказать не мог, но, скорее всего, совсем немного, учитывая, что ощущение сытости еще не прошло.

Необъяснимое чувство тревоги охватило его сердце. Мышцы напряглись, сон как рукой сняло, и он резко сел.

Задаваясь вопросом, кто к нему пришел, Циян понадеялся на Му Исина и быстро пригладил волосы. Он оправил одежды, чтобы выглядеть более прилично, чем при встрече с Мин Тао, но, когда дверь открылась, его надежды увидеть знакомое лицо рухнули.

Внутрь вошел Ли Цзиньфэн, и Мин Тао тут же закрыл за ним дверь, оставив их наедине.

«Что ему нужно?» – удивился Циян, с трудом удерживая брови, которые сами собой устремились было к переносице. Он сидел на кровати, выпрямив спину и поставив ноги на пол, и выглядел так, будто и не ложился вовсе. Его взгляд был чист, разум трезв, и только слегка помятые одежды намекали на недавний сон. Циян осмотрел главу школы Алого рассвета и впал в легкое недоумение. Но вызвано оно было не тем, что Ли Цзиньфэн успел переодеться в одежды более скромные, чем на суде, и с меньшим количеством вышивки, а тем, что он выглядел очень болезненно. Даже пару раз кашлянул в кулак, пока переносил стул от письменного стола.

– Что с вами? – настороженно спросил Циян, когда Ли Цзиньфэн сел напротив.

Мужчина перед ним в свои сорок лет напоминал слабеющего старика, хотя еще несколькими часами ранее держался стойко и уверенно. Он тихо покашливал, словно у него першило в горле, казался худее и бледнее, а его прежде мощная аура погасла, словно лампа, у которой села батарейка.

На мгновение Циян подумал, что все еще спит, и незаметно ущипнул себя за бедро.

– Ах, болезнь дает о себе знать, – с болезненной хрипотцой ответил Ли Цзиньфэн. – Она все еще мучает меня. Извини, если сделал что-то не так, но я подумал, что при тебе можно не притворяться – ты и так все знаешь. – Он слабо улыбнулся.

У Цияна не нашлось слов для ответа. Он понятия не имел, можно ли верить своим глазам, ведь перед ним как будто сидел другой человек.

«Вдруг у него есть близнец, о котором мы не знали?»

Воспользовавшись его молчанием, Ли Цзиньфэн продолжил:

– Если ты сейчас гадаешь, почему я нарушил собственное правило и пришел навестить тебя, хотя это небезопасно, то мне нужно поговорить с тобой о Яньло-ване. Наедине. – Голос его звучал встревоженно. – Я не хочу сажать тебя в тюрьму, но это дело нельзя оставить без выяснения всех обстоятельств. Я верю, что ты просто жертва, потому что наш Яо-ван не мог стать подручным владыки Диюя, и он наверняка тебя шантажирует, но мне нужно объяснить это остальным. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне, как так вышло, что, спасая тело Ло Хэяна, ты не заметил чужой души? И что сегодня произошло между вами?

Циян с трудом сохранил бесстрастное выражение лица, глядя в стену через плечо Ли Цзиньфэна.

«Нужно объяснить остальным? – повторил он про себя чужие слова. – Разве не ты здесь главный инициатор суда? Учитывая, как много ты говорил о моем заточении, у тебя явно в этом шоу ведущая роль. Система, есть подсказки? Я ведь не могу ему рассказать то, что он просит».

[Заданий для выполнения данной сюжетной арки нет, подсказок тоже нет, но я согласна с тем, что вам лучше не откровенничать. Иначе вас точно посадят.]

– Глава Ли… – тихо начал Циян, на ходу придумывая оправдание, но не успел произнести ни звука, как собеседник снова закашлялся.

Сначала это было слабое, частое покашливание, которое через несколько мгновений переросло в мучительный хрип. Ли Цзиньфэн склонил голову, а его лицо исказилось от боли, когда он попытался подавить очередной приступ. Приложил ладонь к груди, будто это могло облегчить давление, но ничего не изменилось. Из его рта продолжали вырываться резкие, громкие звуки, эхом отражавшиеся от каменных стен. В уголках глаз начали собираться слезы, и, заметив их блеск, Циян не выдержал. Он протянул руку и нажал на несколько акупунктурных точек на теле Ли Цзиньфэна, пропустив через них духовную силу, чтобы выровнять течение его ци. Насколько правильно действовал в этот момент, Циян не знал – в свое время он лишь вычитал что-то в книге об искажении ци, но лечение не практиковал.

К счастью, Ли Цзиньфэну стало лучше. Он прекратил задыхаться от кашля и даже смог слегка выпрямиться на стуле.

– Спасибо, – прошептал он, глядя на него слегка покрасневшими глазами.

Циян коротко кивнул и сел прямо, пряча ладони в рукава перед собой.

– А что касается ситуации с Ло Хэяном, то мне нечего вам рассказывать, – наконец произнес он. – Уверен, Му Исин уже сообщил, что никто не знал о чужой душе в теле главы пика Мечей. А о том, что случилось сегодня, я тоже все рассказал. И вдаваться в подробности не намерен.

– Ты имеешь в виду то, что Яньло-ван забрал тебя, чтобы убить, а потом оживить? Зачем ему так поступать, если ты помог ему попасть в этот мир?

Циян пожал плечами.

– Во-первых, я ему не помогал. Если он так считает, то пускай, это его право. А во-вторых, у меня не было времени уточнять у него детали. – Он говорил четко и абсолютно бездушно, словно в его словах не было ни капли лжи. Частично он и правда не врал, но в душе все равно волновался, насколько хороши его объяснения.

И не зря.

Ли Цзиньфэн хоть и выглядел слабым и пытался снова не разразиться кашлем, но Цияна, как оказалось, слушал внимательно. Взгляд его поначалу был пристальным, но потом стал насмешливым. Он немного поразмыслил и с хриплой ласковостью произнес:

– Яо-ван, ты лукавишь, я вижу.

У Цияна упало сердце, хотя ни один мускул у него на лице не дрогнул. Только он открыл рот, чтобы ответить, как Ли Цзиньфэн продолжил:

– И пока ты и люди твоей школы продолжают скрывать правду, тем самым покрывая владыку Диюя, я не смогу завершить суд в твою пользу. В твоих интересах рассказать мне все, если хочешь покинуть это место как можно скорее, или же… – Ли Цзиньфэн помедлил. – Или мы можем попробовать решить все другим способом.

Циян насторожился, слегка нахмурив брови.

– Что вы имеете в виду? – мрачно спросил он, предчувствуя недоброе.

Ли Цзиньфэн вновь закашлялся, приложив кулак ко рту, и Циян дернулся, чтобы вновь ему помочь, но, слава богам, приступ быстро прекратился.

Хотя лучше бы не прекращался.

– Ты станешь моим личным лекарем, а я сделаю так, чтобы с тебя сняли все обвинения, – отняв кулак ото рта, ответил глава Ли.

У Цияна упало сердце. Он на мгновение вскинул брови, а потом, справившись с удивлением, покачал головой.

– Я уже говорил, что мне нет смысла лечить вас, я с этим не справлюсь, – произнес он на одном дыхании, будто и впрямь когда-то говорил это собственными устами.

– Не скромничай, – отмахнулся Ли Цзиньфэн. – Ты лучший лекарь Поднебесной, нет ничего, с чем ты бы не справился. Я слышал, как год назад ты излечил последствия искажения ци у одного из учеников вашей школы.

«Год назад? Система, это было перед моим перерождением?»

[Да. В том случае был начальный этап, и ребенок еще не успел серьезно пострадать.]

– Тогда была начальная стадия искажения ци, и я мог помешать развитию недуга. У вас ситуация иная, я уже говорил.

– Верно, ты говорил, что это сильно нарушило движение ци в моем теле и разрушило многие меридианы, которые невозможно восстановить, теперь движение ци в моих органах тоже будет периодически нарушаться, что будет вызывать боли и дискомфорт. Но неужели ты до сих пор настолько не веришь в свои силы? – Ли Цзиньфэн заглянул ему в глаза. – Яо-ван, я давно тебя знаю, постоянно наблюдал за тобой после того, как ты мне отказал. Болезни, которые ты лечил, казались несовместимыми с жизнью, но под твоей рукой все выживали. Я уверен, что с твоей помощью смогу открыть новые меридианы и выровнять потоки ци, мне лишь нужна поддержка и контроль. Чтобы ты меня направлял.

– Не могу, – выдохнул Циян, уже устав от разговора, хотя он только начался. – Простите. Здесь я бессилен.

Ли Цзиньфэн поджал губы и слегка отстранился, распрямив плечи.

– Ладно, – холодно сказал он, и Циян чуть не вздрогнул, как от пощечины. – Времени у нас в достатке. У тебя есть шанс обдумать мое предложение и изменить решение, тогда вопрос с судебным разбирательством будет решен. Я обещаю. – Ли Цзиньфэн поднялся с места, но Цияну было страшно на него смотреть. – Загляну завтра, – бросил он напоследок, а потом раздались шаги и шорох открываемой двери.

Ли Цзиньфэн покинул Цияна, но вместо него появился Мин Тао.

– Господин, следуйте за мной, – произнес он, и Цияна поднял на него недоумевающий взгляд.

– Куда? – спросил он с нотками тревоги в голосе.

– Эта комната вам не подходит. Вас велено переселить. Пойдемте.

Мин Тао развернулся, пресекая все возражения. И хотя Циян мог остаться, настаивая, что ему и здесь хорошо, он все же поднялся с кровати и в растерянности последовал за стражем. С каждым шагом становилось все холоднее и холоднее, пока Мин Тао вел его дальше по коридору. Наконец, он открыл перед ним другую дверь, выглядевшую абсолютно так же, как и прошлая, и сделал приглашающий жест рукой.

Нахмурившись, Циян осторожно подошел к порогу и заглянул в новую комнату, где не было ничего, кроме каменных стен, земляного пола и отхожего места в углу в виде ямы.

– Э-э? – недоуменно протянул он, обернувшись на Мин Тао.

– Вас велено переселить, поскольку в этой камере защитные барьеры сильнее, чем в прошлой.

– Но здесь ведь ничего нет, – возмутился Циян. – И холодно. – Он слегка поежился.

– Мы принесем сюда все необходимое, а пока заходите. К сожалению, та комната, как оказалось, не самое безопасное убежище.

– А по-моему, там вполне безопасно, если вы будете реже открывать дверь. Я успел оценить барьеры, и они очень сильны.

Мин Тао покачал головой.

– Вы ошибаетесь. – Он легонько толкнул Цияна внутрь, и, хотя рука его двигалась плавно, толчок оказался такой силы, что Циян не удержал равновесие и ввалился в холодную комнату, чуть не поцеловав лицом пол. Мин Тао тут же закрыл за ним дверь.

– Ах! – в ужасе выдохнул Циян.

Десятки символов под потолком мгновенно загорелись ярким алым светом, а окружившие его барьеры казались действительно в разы сильнее предыдущих. Настолько, что даже как-то давили на него, заставляя чувствовать себя большой рыбой в маленькой банке.

«Система, что происходит? Почему они меня сюда засунули? – встревоженно спросил он, не веря чужим объяснениям, но ответа не последовало. – Система? Ты меня слышишь? Система?»

Сердце в груди Цияна начало бешено колотиться.

Он обернулся, как будто надеялся увидеть у себя за спиной Яньло-вана, ведь только подле него система замолкала, но рядом никого не было. В этом помещении он остался совершенно один.

«Неужели даже она не может пробиться через все эти барьеры? Но тогда… что мне делать?»

Кровь в жилах Цияна похолодела от ужаса.