Яська судорожно соображала, как разрядить неприятную атмосферу. Ей казалось кощунственным, что они мелкие человеческие дрязги принесли на священный для кого-то камень. Пусть сейчас толпы народы не молятся на него. Или ещё дальше — не устраивают тут жертвоприношения, но всё равно… Когда-то же он был объектом поклонения.

Алина, казалось, вдруг вся ушла в сосредоточенное разглядывание поверхности камня. Даже водила пальцем по разломам и углублениям. Наконец она, всё ещё не поднимая взгляда, хмыкнула.

— Слушай… — произнесла она. — Как тебя друзья называют — мастер?

Если она, подобно Яське, собиралась разрядить сгустившуюся атмосферу, у неё это сейчас совсем не получилось.

— Так вот, мастер, не поведаешь ли ты, что могут обозначать эти символы?

Ларик бросил взгляд на сеть трещин, покрывших древний камень.

— Тут нет никаких символов, — ухмыльнулся он. — Дольмен очень старый, смотрите, как он врос в землю! Растрескался от ветхости. Всё разрушается со временем, даже такие монолиты.

— Да посмотри внимательней! Под трещинами какие-то знаки вырезаны, хотя их сейчас сложно различить. Вот женщина-птица…

Алина провела пальцем по прохладной поверхности:

— Клюв… И крылья раскрытые над… Словно под ними маленькие человечки. Ты не видишь?

Яська изо всех сих всматривалась в паутину трещин. Ей тоже вдруг захотелось увидеть, но… Увы. Разломы в её глазах так и остались разломами.

— Чувствую, — продолжила Алина, — будто птица смотрит на меня. Вот, вроде, просто трещины, а кажется, что пронизывает взглядом насквозь. Странный взгляд… не враждебный, а печальный. Такая невыносимая печаль…

Она покачала головой и прицокнула:

— Уж лучше бы страшно, чем так бесконечно печально… Эй, местные жители! Вы ничего не знаете о загадочной птице?

Ларик пожал плечами:

— Такие легенды придумывают и рассказывают в любой местности. В каждой деревне. И все похожи. О вечном противостоянии добра и зла. Народная мысль примитивна, для неё существует только белое и чёрное. Белые — это, конечно, те, кто рассказывает, чёрные — те, что против них.

— А что в этом плохого? — удивилась Алина.

— Мир состоит из полутонов, — Ларику не хотелось продолжать нелепый разговор, в который его втянула эксперт. — В нём нет абсолютно чистого цвета.

— Интересно, — сказала Алина. — Так вот, значит, как думает о мире мастер…

Яська не поняла, что она имела в виду. Только чувствовала: эксперт почему-то осуждает Ларика. И они говорят о вещах, понятных им двоим, но скрытых тёмным мраком от неё.

— Эй, — позвала Яська. — О чём вы вообще?

— О том, что нет в мире абсолютного добра и абсолютного зла, так, Илларион? — пояснила Алина, всё ещё обращаясь не к Яське, а к Ларику.

Он кивнул.

— Но что там за легенда о борьбе? — Яська решительно сменила скользкую тему.

— Да у нас все её бзды… отдыхающим рассказывают, — рассмеялся Ларик. — О существе, которое жило на заброшенном кладбище. Там когда-то давно горцы хоронили умерших детей. Покой херувимов — так сейчас это место называется. Имени существа они не знали, обозначали просто «Она». Ну, наверное, наши ещё для красоты приплели историю, что существо это — из древних идолов, божеств, когда-то обитавших в этих местах. И что пришла она сюда в поисках пропавшего мужа, беременная. Остановилась тут в ожидании пока не разродится, чужих младенцев охраняла. Очень жалела тех, кто умер гораздо раньше времени. Говорили, что похожа на божественную орлицу: глаза из чистого золота, а крылья и острые когти — из серебра. А сама вся каменная. По преданию, раз в году эта птица будто бы оживала и поднималась высоко в небо — к Богам Вселенной.

Ларик провёл рукой по камню. Девушки слушали на удивление тихо, не перебивали. Едва про любовь услышали, тут же все обратились во внимание.

— Кстати, кто-то из горного племени мог и накарябать на дольмене изображение богини. Только… А вот это, кстати, исторический факт: они все эмигрировали в Турцию. Потомки вольных скифов не хотели принимать российское гражданство, их сильно теснили тогда, жизнь становилась невыносимой. И самая трагическая часть истории как раз и связана с этим фактом. Накануне отъезда всё племя пришло к священному гроту у Покоя херувимов. Спросить совета у богини: уехать на чужбину или остаться. И впервые они увидели её: каменную птицу, которая осуждающе глядела огромными золотыми глазами. Кто-то заметил под крылом богини маленькую, размером с голубя, фигурку — её копию. Они подумали: птица отдаёт в их руки свою новорождённую дочь, чтобы не забывали о ней на чужбине. И забрали статуэтку. Но когда садились горцы на присланные за ними из Турции корабли, поднялась буря. Сверкали огненные молнии, раскаты грома сотрясали море. Страшная была ночь: в Покое херувимов вздыбилась земля, скрыв навсегда святилище. А за кораблями, увозящими несчастных горцев, летело над морем священное божество, разбрызгивая огненные искры. Словно сжигала себя в полёте.

— Ох! — вздохнула Яська.

Ларик довольно кивнул:

— Часть кораблей потонула в разыгравшемся шторме. Поняли горцы: их ждёт вовсе не счастье, а великое горе. Так и произошло: сгинул в чужеземном рабстве вольный народ. И святилище-грот исчез. До сей поры ищут его люди и не могут найти. Как не могут найти и дочь богини.

— А муж её потерянный? — спросила Яська. — Он-то хоть нашёлся? Что-то все в твоём рассказе исчезли… И вообще, почему я никогда об этом не слышала?

— Так это для бзды… для отдыхающих такая душещипательная история. Чтобы завозить их по пути к водопадам на Покой херувимов. Дорога долгая, туристы могут заскучать. Вот и придумали этот «Покой» прямо посередине пути от города до конечной точки. Там и в самом деле место жутковатое. Ходили слухи, что в эту землю до сих пор закапывают «материал» после абортов. А где-то в середине прошлого века выстроили там санаторий. Для восстановления психики нквдшников. Попросту говоря: психбольницу для чекистов. Видимо, не очень-то помогало им «санаторное» лечение, слухи ходили, там творилось что-то ужасное. Точно известно только об одном случае: выродки зверски изнасиловали и убили дочку сотрудницы. Говорят, что замученных детей на самом деле было семеро. Об этом, конечно, в газетах тогда не писали, но люди-то до сих пор помнят. Многие мать эту несчастную знали, она потом сама сошла с ума. И сравнительно недавно — лет двадцать пять назад — в этом самом месте, недалеко от санатория, оползень сошёл на группу туристов. И, вроде, опять дети совсем маленькие погибли. Место стало проклятым. Как наказание за то, что не смогли люди сберечь древнюю богиню.

— А муж-то? — Яська не могла оставить столь интересующий её вопрос. — Богинин муж?

— Да кто его знает? — пожал плечами Ларик. — Где-то бродит, наверное… Если он сам из этих. Древних богов. А если человек, то давно уже помер.

Его точно не интересовали личные отношения высших существ.

— Тут самый смак в том, что место дурное! Может, какое в древности капище было. Ну, алтарь, жертвоприношения и все дела. Если земля кровью пропитана, что хорошего на ней случится?

— А мы можем… — начала беспокойная Яська.

— Сомневаюсь, — тут же понял Ларик.

Тащиться по жаре вдоль унылой дороге на водопады? В толпе гремящих музыкой и распаренных туристов на джипах?

— Нет, нет и ещё раз — нет, — сказал он уже совсем твёрдо, представив себе эту картину.

Если Яська так хочет, пусть отправляется своим ходом.

— Так древнее божество мстит, говоришь? — вдруг спросила его Алина, громко и неожиданно чихнув.

А затем ещё раз. И ещё. Лишь сейчас Яська заметила, что во время рассказа эксперт сосредоточенно молчала, а взгляд её затянулся поволокой. Такой взгляд бывает у людей, которые внимательно вслушиваются в свои мысли. Вывело её из этого состояния только раздражающее чихание.

— Ты… вы чего? — сочувственно спросила её Яська. — Аллергия? Здесь всё время что-нибудь цветёт…

— Аллергия, — кивнула Алина, но в голосе её слышались какие-то саркастические нотки. — Такая вот у меня аллергия. На кое-что… То, что уже расцвело. Буйным цветом.

Она повела плечами, словно сбрасывая с себя то ли морок, то ли наступающую ломоту.

— Кстати, — спросила Алина Ларика. — А где в твоей легенде вечная битва добра со злом? Как мне кажется, тут все хороши. Эти вольные горцы просто какие-то воришки, а громыхающая местью богиня — убийца. Из-за дочери уничтожила уйму людей. Насколько я понимаю, племя-то было многочисленное.

— Я же говорю, чёрное и белое — это для примитивных натур. С точки зрения божества, наверное, добро — это она. С точки зрения горцев — они. Истину можно принять только оказавшись на чьей-то одной стороне.

— Я на стороне птицы, — сразу заявила Яська.

— Почему? — Алина и Ларик спросили одновременно. Получилось почти двухголосное стерео.

— Из-за красоты, — Яська сама себе казалась идиоткой, но зато совершенно искренней. — Ну, а главное: всегда лучше быть на стороне божества. Тут и объяснять не нужно почему.

— Божества тоже разные бывают, — твёрдо сказал Ларик. — На стороне хтонического ты бы долго не продержалась.

— И с чего такие выводы?

— Тебя бы тут же сожрали. Не разбираясь, на чьей ты стороне. Божеству твоя позиция по барабану. Оно кушать тоже хочет. И всё время требует жертв. Кстати, не имея к тебе никаких претензий. Ему всё равно. Тебя же не волнует, насколько твоё мировоззрение близко котлете, которую собираешься съесть?

— А хорошо бы иметь подобную возможность, — засмеялась Алина. — Сколько несварений желудка можно избежать. Я таких историй могу порассказать об отравлениях! В наших сводках…

Ларик почему-то вдруг сильно разозлился. Без всякого разбега. Вот так, на ровном месте.

— Часто вы читаете что-нибудь, кроме полицейских сводок и попсовых новостей?

Буркнул он совершенно не куртуазно. И даже как-то грубо. А потом, не желая слушать, что она ответит, полез с камня вниз.

— Кое-что, помимо сводок, я читаю. — Алина помахала рукой Ларику в подтверждение этих слов, немного свесившись с дольмена. — Иногда вещи очень интересные попадаются. Для чтения, исключительно для чтения. И для размышлений на досуге.

Она неожиданно резво для её пухлой комплекции поползла с груды камней следом за Лариком. Яська отправилась за Алиной. Чего же ей тут одной оставаться?

Ларик наблюдал за девушками молча, всем своим видом показывая, что ему совершенно безразличны какие-то странные намёки и выпады со стороны медэксперта. Подождал, пока девушка спустится, демонстративно не подав руку, и спросил, так же демонстративно переходя на «ты».

— Приведи для примера особенно интересное для тебя чтиво за несколько последних дней…

Алина важно надулась и выпалила:

— «Приключения поросенка Фру-хру в диком лесу»…

— Что⁈ — растерянно спросил Ларик. А Яська, глядя на эту картину, расхохоталась. За ней залилась смехом Алина, а потом и Ларик. Хотя бы для того, чтобы не уронить лицо.

— Мамочки мои, — сквозь смех произнесла Яська. — Боже ж ты мой. Может, вам уже хватит?

Они оба недоуменно и одновременно повернули к ней головы. И оба разом спросили:

— Что⁈

— Хватит дразнить друг друга?

Яська поняла: эти двое и не догадываются, как их пикировка выглядит со стороны.

— Такое ощущение, что вы поссорившиеся влюблённые…

— Ты думай вообще, что говоришь! — возмущённо закричал Ларик. — А то сейчас сама до дома пойдёшь. Пешком. А ты…

Он с негодованием повернулся к Алине:

— Ты-то точно сама будешь возвращаться. Я вас двоих не повезу. И да. Я не джентльмен.

— Это не проблема, — подмигнула ему Алина. — У меня тут рояль в кустах. В смысле, мотоцикл. На стоянке.

«А ведь она совсем незадолго перед нами приехала», — вдруг подумала Яська. — «И просто сделала вид, что давно тут находится. Или вообще… приехала уже после нас. Сразу за нами. Неужели она следит? Но зачем?».

Ей стало неуютно от мысли, что кто-то вообще может следить за ней. Или за Лариком. Или за ними вместе. «И зачем всё время пытается вывести Ларика из себя?». Яське было досадно. Словно она попала в какую-то череду недоразумений и никак не могла выбраться из неудобной ситуации. И ещё немного обидно за то, что она совершенно искренне восхищалась девушкой и даже глубоко в душе хотела с ней подружиться. Так, будто её обманули, воспользовавшись самыми чистыми намерениями.

Алина же наслаждалась обстоятельствами, чувствуя себя во всеобщей растерянности как рыба в воде.

— Ну, тогда до встречи! — радостно крикнула она, уже спускаясь по дорожке, ведущей прочь от дольмена. — Да, да! Как говорится: до новых, радостных встреч!

Звонок мобильника ворвался в её ликующее настроение. Алина поднесла телефон к уху, и через секунду безмятежное веселье покинуло её лицо. Эксперт вся подобралась и даже резко похудела.

— Да, сейчас буду, — коротко ответила она.

А затем обернулась к Яське с Лариком.

— Скорее всего, в ближайшее время я нанесу очередной визит в ваш салон, — жёстко произнесла она. — Не думаю, что это будет простой визит вежливости. Ты же… мастер… делал татуировку погибшему диетологу, так?

Ларик промолчал. Всё чисто. У него всё чисто. Не подкопаешься.

— Да, ладно, — Алина прищурила глаза. — Сделал, так сделал. Но… Почему ты мне сразу об этом не сказал? Ещё тогда. Молчишь?

— Подозревать и иметь реальные доказательства — разные вещи! — Ларик, конечно, ничего не стал отрицать. Это было бы очень глупо.

— А ты наглый… мастер. Продолжай в том же духе. Готовься к вечеру. Разговор будет серьёзный, а у меня сейчас времени нет.

— Что-то случилось? — спросила Яська.

— Кажется, да, — сказала эксперт. — Ждите.

«Ничего так в голову и не пришло, зря приезжали», — с досадой подумала Яська, устраиваясь за Лариком сзади на мотоцикле.

«Хорошо, что приехали. Многое удалось прояснить», — подумал им вослед дольмен.

По крайней мере, позиции определились.