Княжна поняла, что внимание графа не принадлежит ей одной. Мари уже не нужны были какие-то подтверждения этого: она увидела все доказательства в глазах графа, когда об этом упомянула его жена.

Мари впервые взглянула в глаза своей главной сопернице, и не заметила там ненависти в свой адрес. Агате было больно и обидно, но она всё держала в себе. Она и слова ей, молодой любовнице, плохого не сказала, хотя имела на это полное право.

Мари была готова сдаться и отступить — она не хотела быть на втором, а тем более на третьем, месте. Но кое-что случилось: в то свидание, когда граф ушёл со званого вечера жены и пришёл к ней, их поцелуи зашли слишком далеко… Мари отдалась ему. Он стал её первым мужчиной. Она думала, что любит его и что он отвечает ей взаимностью.

Но что может знать о любви восемнадцатилетняя девушка? Её переполняли чувства первой влюблённости. Она видела в графе свой идеал, представляла его героем романов, которые она читала по ночам. Мари не задумывалась о том, что свою невинность нужно сохранить для своего мужа. Она не подумала о том, что её возлюбленный женат. Княжна не контролировала ситуацию, думала только о любви, которая зародилась в её сердце. А любовь для неё была ключом ко всем дверям, ответом на все вопросы.

Девушка не предполагала, что поступала неправильно, не думала о последствиях. И ей было неважно, что она никогда не сможет стать графиней Лисовской. Она лелеяла эту мечту в себе, думала, что весь мир крутится вокруг неё одной, что Вселенная исполняет её мечты, нужно Мари лишь представить идеальную картинку.

Она грезила после замужества отправиться в путешествие, посетить чужие красивые страны — Ирландию и Грецию в первую очередь, наполниться и вернуться на родину, а потом родить сына.

Но встреча с Агатой изменила мысли княжны. Мари прочувствовала боль любящей женщины, которая знает об изменах мужа, но ничего не может сделать, отдаваясь воле случая. Она увидела чистую доброту, исходящую из её зелёных глаз. Мари прочувствовала свою вину перед графиней и перед детьми графа. Осознала, что не должна была идти на поводу у своих чувств к женатому мужчине и рушить чужую семью. Она корила себя за свои поступки. Пыталась заглушить чувства внутри себя, подавить их, уничтожить. Но уже не могла исправить положение.

Потому что носила под сердцем продолжение своей любви к Владимиру.

В высшем свете, затаив дыхание, продолжали следить за главными героями любовного четырёхугольника, передавая слухи из уст в уста. События одного из балов: внезапное появление графини, а потом такое же внезапное исчезновение княжны, накалили атмосферу. А ещё разговоров прибавилось после того, как Мари, которая присутствовала на всех балах, пропустила два подряд.

Княжна больше не получала удовольствия от туалетов: с отсутствующим выражением на лице она стояла на примерке нового платья и на вопрос портнихи «Что-то добавить, княжна?», Мари безразлично пожала плечами. Хотя всегда вносила тысячу правок, доводя свои наряды до идеала. Её не радовали подарки. Князь любил радовать дочь украшениями, которые девушка подбирала к новым платьям. Вот только от последних она отказалась, даже не взглянув на них.

После ночи с Владимиром прошло больше месяца. Мари пропустила два бала, не отвечала на письма графа, а ещё узнала о своём положении: по утрам девушку мучила тошнота, она обратилась к семейному доктору и узнала причину.

Мари смотрела на себя в зеркало и понимала, что скоро не сможет прятать своё положение под корсетом. Игнорируя все иные приглашения, она не могла отказать на приглашение царя. На этом балу она решилась поговорить с графом.

Княжна поправила лиловую вуаль на длинных густых локонах и вышла к гостям под руку с царём. Оглянулась по сторонам, но не увидела Владимира среди гостей.

Анастасия, размахивая веером, флиртовала с каким-то джентльменом в другом углу зала. Мари с облегчением выдохнула, расслабившись, что граф не с ней, склонилась в реверансе перед царём и отправилась на поиски возлюбленного.

Она заметила его во втором зале, где подавали напитки и курили, в компании графа Александра Лисовского. Мари пробралась через гостей к ним поближе и притаилась за ширмой недалеко от Лисовских, чтобы не помешать их разговору, но не выпускать из вида Владимира. Взяла бокал вина с подноса у мимо проходящего разносчика, улыбнулась тому и прислушалась. До неё приглушённо доносился разговор графа Владимира с отцом.

— Хватит, сын. Перестань позорить семью. Агата растит твоих детей, а ты чем занимаешься? Плетёшь интриги за спиной? Аж с двумя любовницами! Одна тебе в дочери годится, а вторая и вовсе подруга жены!

Владимир молчал.

— Поиграл в героя-любовника, прекращай, — граф Александр остановился напротив ширмы, за которой стояла Мари.

Мари нервно сжимала побелевшими пальцами ножку бокала, к которому даже не притронулась.

Владимир остановился рядом с отцом.

— Забирай семью и отправляйся в поместье. Довольно с тебя балов, — строгим басом продолжал граф Лисовской старший

— Я сам решу, когда и что мне прекращать, — не менее строгим тоном ответил ему сын.

— А есть что прекращать? — прошипел граф Александр. — Вздор! У тебя нет чувств ни к княжне, ни к Настасье!

— Я сам это решу!

— Давай же, признайся, прямо здесь и сейчас! То, что эти обе дурочки в тебя влюблены, не новость. Но ты же умный взрослый мужчина! Ты же не мог позволить себе влюбиться в одну из них!

— Не влюбился я, отец! Не влюбился! — прокричал Владимир.

Мари дрожащей рукой сжала ножку бокала ещё сильнее.

— Ни одна из них для меня ничего не значит! — Это он уже добавил тоном ниже. — Ты это хотел услышать?

Мари расслышала каждое слово. Из глаз брызнули слёзы, бокал выскользнул из руки и разбился, как разбилось её сердце. Девушка постаралась выйти из-за ширмы и остаться не замеченной Лисовскими.

В родительский дом Мари вбежала вся в слезах, в помятом платье и съехавшей набок вуали. Испуганная матушка растерялась при виде дочери. Мари проскочила мимо неё в свою комнату и упала на кровать лицом вниз, продолжая лить слёзы. Девушку трясло от боли и обиды. Она прикусила ладонь, чтобы не закричать. Ей было больше противно даже не то, что граф обманывал и играл ей — к этому она была готова. А то, что помимо неё он успевал обращать своё внимание на эту высокомерную Анастасию Сорокину. Видимо, её устраивала роль любовницы, раз она оставалась с графом, зная и о жене, и о Мари.

Мари прорыдала всю ночь, думая о том, что это её наказание. Она не должна была флиртовать с мужчиной, уже связанным узами брака с другой женщиной. Бог проклял её, теперь она испорченная женщина, никто не возьмёт её в жёны.

— «Не желай жены ближнего твоего, и не желай дома ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всего, что есть у ближнего твоего»[14], — в беспамятстве шептала Мари одну из десяти заповедей, колотила кулаками по кровати и винила себя в безрассудстве и предательстве.

Она предала женщину — такую же, как она сама. Она возжелала чужого мужа, захотела стать графиней Лисовской, войти в его дом.

Мари возненавидела Владимира. Возненавидела всех мужчин.

Под утро девушка с трудом остановила рыдания и приложила руки к животу: там зарождалась жизнь. Она не могла вот так вот опозорить семью. А ведь родители предупреждали её о дурных намерениях графа. Мари снова разрыдалась. Она в ярости сорвала с себя вуаль, разорвала корсет на спине, стянула юбку и шёлковую сорочку, освободилась от чулок и пояса.

Только на рассвете ей удалось уснуть.