За последние два года графиня Лисовская не посетила ни одного бала. Поэтому именно на неё были обращены все взгляды присутствующих, когда она вошла в зал, как императрица, высоко держа голову и соблюдая ровную осанку.

И неважно, что ей пришлось заново учиться преподносить себя высшему свету — все неудачные попытки остались за ширмой. Сейчас она была на сцене — грациозная и великолепная. Наряд на ней был простого кроя, но делал акцент на её достоинствах и скрывал недостатки. Корсет туго стягивал грудь, красоту которой подчёркивал квадратный вырез, а юбка с завышенной талией спокойными волнами спускалась к полу. В этой женщине было сложно узнать ту Агату, которая страдала бессонными ночами.

Даже граф округлил глаза и поперхнулся любимым вином, когда перед ним возникла жена. Он молча окинул супругу удивлённым взглядом.

Агата улыбнулась: первая её цель достигнута — она произвела фурор. Весь высший свет — все поголовно — застыли с открытыми ртами и поднесёнными к ним бокалами. Такого эффекта давно не производила даже княжна Донская, а ведь она отличалась изобилием и пышностью своих нарядов.

Сразу же подле супругов оказалась Мари, которая никогда в жизни не видела графиню Лисовскую. На княжне было атласное золотое платье с рукавами-фонариками и пышной юбкой, расшитое узорами и кружевом, открывающее гладкие плечи и острые ключицы. Её тёмные волосы были собраны в высокую причёску, и лишь несколько локонов спускались на висок. Она лукаво улыбнулась и уже хотела дать знать хорошенькой незнакомке, что мужчина напротив — её кавалер.

Но холодный, внезапно ожесточённый взгляд графа остановил её.

— Графиня Лисовская, — Агата добродушно улыбнулась сопернице и протянула ей руку.

Мари ошеломлённо замерла, не в силах подать руку жене своего возлюбленного. И даже выдавить хотя бы слово из себя она не могла. Так и оставалась стоять между Лисовскими, хлопая ресницами и тяжело дыша.

— Сегодня я бы выпила шампанского, — отозвалась Агата, опустив свою руку и резко раскрыв в другой веер. Она посмотрела на Владимира.

Граф с холодным спокойствием оставил наедине жену и любовницу.

— Вы даже не представитесь? — спокойно обратилась к Мари графиня.

— Княжна Донская, — Мари натянуто улыбнулась в ответ.

— Или же юная любовница графа Лисовского? Так мне будет понятнее.

Лицо Мари залилось краской. Сердце бешено колотилось уже не в груди, а где-то в гортани. Девушка не смогла ничего ответить, сжимая холодными пальцами веер, который вот-вот да и выскочит из дрожащих рук.

— Да, я всё знаю, — невозмутимо продолжала графиня. — Но я тут не для разоблачения или скандалов. Позвольте выразить вам моё почтение. Я не осуждаю мужа за то, что он влюбился в вас: юную и восхитительную, которая намного лучше смотрится подле него, чем его уже ничем не примечательная жена. Вы достойная фаворитка.

Вернулся граф, протягивая один бокал шампанского жене, а другой — любовнице. Обе девушки бесстрастно взяли по бокалу.

— Решили во всём убедиться? Анастасия была скудна на детали? — недовольно фыркнул Владимир, упрекая жену в данной вольности, будто именно она провоцировала слухи.

Но графиня Лисовская достойно выдержала строгий взгляд мужа.

— Настасья… — она набрала больше воздуха в лёгкие, сдерживая обиду и слёзы в себе, и продолжила: — .. занята иной проблемой: возлюбленный променял её на молодую и красивую. Куда ей до проблем подруги, которую она предала.

Мари в это время сделала глоток шампанского. Поперхнувшись, она бросила взгляд на графа, полный боли и разочарования, и покинула Лисовских, едва сдержав слёзы.

Граф замер, не успев сообразить, что ему предпринять: бежать за любовницей или остаться с женой. Агата стояла напротив мужа в нескольких шагах, потягивая шампанское медленными глотками из своего бокала.

— Теперь-то я осознала, что вы никогда не были моим, граф. Натура ваша такая: не принадлежать ни одной женщине, но пленить всех. Мне обидно. Мне больно. Но я вам никогда и слова не сказала. Никому не жаловалась! Я посвятила себя вашим детям. Это моё призвание — быть матерью. А вы… вы никогда не будете счастливым, ведя такой распутный образ жизни. Будь на моём месте ваша Мари, или даже Анастасия, они бы устроили вам скандал, унизив и себя, и вас перед всем светом. Они не стали бы терпеть такое нахальное отношение к себе. Почему же терплю я? Я люблю вас, граф. Всё ещё люблю, — Агата сделала последний большой глоток и протянула графу пустой бокал, потом развернулась и ушла.

Домой. К детям.

Дома графиня не была уже такой сильной, какой была перед графом и его любовницей на балу. Она буквально рухнула на пол, сползая по закрытой входной двери. Слёзы холодными каплями скатывались по щекам и губам. Теперь она во всём убедилась, ей не нужны были ни подтверждения графа, ни признание Анастасии. Она увидела свою соперницу — и ей стало жалко Мари. Полюбил ли её граф? Или играет ей и её чувствами… Агата не желала ей зла и не была настроена на месть. Она знала, что Всевышний сам разбирается с теми, кто нарушает его заповеди.