Пока гости ели, бабка подошла к окошку, заглянула за занавеску.

— Эти уже готовиться начали. Видали столб, когда до меня шли?

— Я больше под ноги смотрела. — призналась Лидия Васильевна. — Чтобы лишнего не увидеть. Уж очень страшно у вас.

— Что есть, то есть, — Фиса кивнула. — В недобрый час вас сюда занесло.

— В недобрый, — согласился с ней Бородач и, отодвинув тарелку, поблагодарил с чувством. — Спасибо, баб Фис. Так у тебя вкусно всегда! Ел бы и ел.

— Да на здоровьичко! Доедай, что осталось. Мы с кулёшей ещё наварим. Дело недолгое.

— Перебор будет. Я покурить выйду. Заодно гляну, что да как. Ты за мёд не волнуйся, я позже принесу. Позабыл за всеми хлопотами.

— Тут не хлопоты, тут происшествие с похищением! — проворчала ему вслед Лидия Васильевна. — Что-то ваши разведчики не возвращаются.

— Мимо не пройдут, не волнуйтесь. Время придёт, и вернутся.

— Для чего нужен тот столб?

— Для обряда. Осенний Солнцеворот жертвой встретить хотят. Чтобы тёмное время задобрить, против себя не обратить.

— Страсти какие! Кому рассказать, так не поверят. А что за жертва? Курица или кто покрупнее?

— Вы что же, не поняли ничего? — удивилась Фиса. — Варвара жертвой намечена. Не зря её утащили.

Лидия Васильевна вытаращила глаза:

— Так что мы сидим! Нужно в полицию сообщить! И спасателям, в МЧС!

— Вроде не девочка, а такое завернули. — баба Фиса усмехнулась. — Какое МЧС? Какие спасатели? Мы здесь сами по себе, ото всего отрезаны.

— Но что же делать? Варю нужно выручать!

— Вот вернётся кулёша, тогда и подумаем, как быть.

— А если опоздаем?

— Успеем. До завтра есть время. Обряд начнут вечером. Пока только готовятся.

— Но почему Варя? Почему выбрали её?

— Она к Пеструхе приехала. Кто-то, видать, специально навёл. То ли избавиться захотел, то ли долг перед ведьмой выплачивал.

— Что же делать? Что же делать? — Лидия Васильевна беспорядочно заходила по комнате. — А может, с молитвой на них двинуть? С Божьим словом?

Баба Фиса покачала головой:

— Не действуют здесь молитвы. На переломе иначе надо. Где схитрить, где колдовство применить.

— А я? — Лидия Васильевна внезапно встала, словно наткнувшись на невидимое препятствие. — Меня сюда зачем направили? Тоже в качестве жертвы⁇

— И как вы оказались у нас?

— По глупости! По глупости оказалась! За грибами выбралась и вот…

— Значит, Марь навела.

— Откуда знаете?

— Да уж знаю. Видать, слишком близко вы к деревне подошли. А она здесь кругами ходит, людей морочит.

— Девчонка с рюкзаком? Странненькая немного.

— Она.

— Но зачем ей?

— А что ещё делать? Как в болото затянуло, так и ходит. Годочка три уже.

— То есть она… неживая⁇ — Лидия Васильевна даже подпрыгнула.

Баба Фиса кивнула — мол да, неживая.

— А болотная… от которой бородатый бежал… она тоже неживая? Или — кто?

— На́пасть она! — в сердцах воскликнула бабка. И, обернувшись к вошедшему бородачу, спросила:

— Ну что там, Фёдор?

— Предвкушают. Довольные все. Вокруг столба отираются. Шепчутся, что будет жертва.

— Вот вам и ответ про Варвару. — пробормотала Фиса.

— Её что же, собираются привязать к столбу? Как ведьму? — ужаснулась Лидия Васильевна.

— Столб больше для показухи. Ритуал так начнут. Привяжут, само собой. Плясать вокруг примутся. А уж потом…

— Что???

— В болото сведут. Утопят.

— Как так⁈ Как можно живого человека — в болото? — Лидия Васильевна дёрнула себя за волосы, и монументальный начёс из копны пошатнулся. — Что за варварство! Просто каменный век!

Баба Фиса лишь развела руками и повторила, что нужно дождаться кулёши.

— Бестолочь ваша кулёша! Сколько уже сидим, а её всё нет!

Под полом шумнуло, и Лидия Васильевна заозиралась испуганно.

— Что это было? Кто стучал?

— Панкратыч о себе знак подал. Злится на тебя за кулёмушку нашу. Ты его не доводи. Панкратыч, когда рассерчает, дюже лютый становится. Всем тогда достаётся. Перепадёт и тебе.

Лидия Васильевна собралась было ответить, но дверь заскрипела, впуская в дом поразительную персону.

Оплывшая фигура в поношенном платье подкатилась к бабе Фисе и замерла. Лица было не разглядеть — тёмный платок занавешивал его полностью. Бабка чуть склонилась над ней, словно прислушиваясь к чему-то.

Лидия Васильевна было двинулась к ним поближе да Фёдор придержал её за штанину и попросил не мешать.

— У Пеструхи? Ну-ну… Воструня сказала? Откуда взялась там?.. — Фиса забросала фигуру вопросами. Та, видимо, что-то отвечала, потому что бабка внимательно слушала и согласно кивала головой.

Наконец, странная беседа завершилась, и фигура отступила к стене и слилась с тенями.

Лидия Васильевна хоть и неотрывно следила за ней, но так и не поняла, куда та подевалась.

— Варвара ваша у ведьмы. Всё, как я полагала. — баба Фиса посмотрела на Лидию Васильевну.

— Это вам чучело рассказало? С перевёрнутым платком?

В подполе снова шумнуло, и деревянная ложка взлетела со стола да нацелилась Лидии Васильевне в лоб.

— Прочь! Кыш! Вон пошла! — отшатнулась от неё старушенция и погрозила в пустоту кулаком.

— Ты кулёшу мою не обзывай! — нахмурилась Фиса. — Не забывай, что в гостях находишься!

— Не тыкайте мне! — возмутилась было Лидия Васильевна, но тут же умолкла, среагировав на слова, прозвучавшие в голове.

Странный, будто искусственный голос изрёк без эмоций:

— Уймись ужо. Ведь прокляну.

— Эт-то кто сказал?.. — Лидия Васильевна испуганно взвизгнула. — Фёдор! На помощь! Мне угрожают!

— Лидия Васильевна, — вздохнул бородатый. — Прошу вас, умерьте пыл.

Лидия Васильевна хотела возразить, но в голове кашлянуло и повторило чуть сбивчиво:

— Ты… это… уймись ужо! Иль непонятно излагаю?

— П-понятно, — шепнула старушенция в ответ и на полусогнутых ногах добралась до лавки и присела.

— Вот и ладно, — улыбнулась баба Фиса. — Ты, Лида, кулёшу — то слушай. Она плохого не посоветует.

— Что она еще рассказала, баб Фис? — поинтересовался Фёдор.

— Испортила Пеструха Варвару.

— Как так — испортила? — не поняла Лидия Васильевна.

— Ивовой лозой оплела. В соломенное чучелко превратила!

Лидия Васильевна с изумлением уставилась на бабку, а Фёдор сразу спросил:

— Сможешь помочь ей?

— Попробую, Федя. Вы отдыхайте пока, а я за наузы примусь. Стану шептать отвод.

— Нашли время шептать! Действовать надо! — в Лидии Васильевне внезапно взыграл боевой дух. — Позовите знакомых, друзей. Вместе отправимся к этой Пеструнье и потребуем выпустить Варю!

— Пеструхе. — поправила бабка. — Только никто к ведьме не сунется. Боятся все. Против неё не сила нужна, а умение.

— Баба Фиса у нас мастерица! — похвалился Фёдор. — Обязательно найдёт выход. Вот посмотрите.

— Ладно тебе нахваливать, — отмахнулась бабка. — Сглазишь ещё.

Она принесла корзинку, вытащила из неё моток плотного шнура. Следом достала парочку корешков, какие-то ветки. Разложила на столе что-то похожее на кости.

На немой вопрос Лидии Васильевны пояснила спокойно:

— Кости, да. Я чаще птичьи использую. От сороки лучше всего подходят. Вы не мешайте мне. Сейчас наузы вязать стану, наговором узлы запечатывать.

— Вы истребляете птиц ради какого-то увязывания? — Лидия Васильевна и здесь не смолчала.

— Тише вы! — одёрнул её Фёдор. — Баба Фиса комара не обидит. Кости я из леса приношу, там их полным-полно.

Фиса не обратила внимания на выпад воинственной гостьи. Сосредоточившись на процессе, отрезала от шнура кусок, начала перебирать разложенные на столе вещички. Рассмотрев со всех сторон корешок, смахивающий на рогатку, принялась обматывать вокруг него шнур. Следом взяла крошечную косточку, добавила к ней длинное общипанное перо. И каждое действие сопровождала неразборчивым подшёптыванием, начитывая требуемые слова заговора.

* * *

Варвару разбудил писк.

Высокий тоненький звук ввинчивался в голову, пронзительным щебетом отдавался в ушах.

С трудом повернувшись, она успела заметить, как кто-то крошечный резко отскочил в сторону и всё стихло.

Глаза щипало. Саднила кожа на лице. В горло словно набился песок.

Где она находится? Что произошло⁇

Вот только что спорили между собой Лидия Васильевна и бородатый, а она тянулась за блестящей лентой на полу. Она, кажется, подняла это ленту. А дальше — провал.

Варвара ничего не могла вспомнить.

Тело не хотело её слушаться, вяло отзывалось на любые попытки шевельнуться.

С трудом Варваре удалось подняться. И она не узнала место, в котором находится.

Она не стала рассматривать обстановку, приметив у стены старую тумбочку с зеркалом, поковыляла прямо к ней.

Двигалась Варвара медленно и тяжело — ноги отказывались сгибаться, руки безвольно висели по сторонам.

Что же случилось⁈ Что с ней произошло⁇ Может, её отравили? Или — сглазили⁇

Из зеркала на Варвару глянула соломенная баба без лица с узенькими щёлками глаз да дырами вместо носа. Рыхлое тело и тонкие плети рук перетягивала в нескольких местах крепкая лоза.

Огородное пугало.

Сноп на ножках.

Неужели… неужели это она⁇

Внутри всё сжалось, сбившись в давящий ком.

Мокро и жарко сделалось лицу.

Варвара покачнулась, но устояла. А потом заставила себя добрести до стены и привалилась к ней, стараясь унять дурноту.

Она больше не пыталась понять, где находится. Паника спутала мысли, лишила способности рассуждать.

— Проснулась? — в комнатушку заскочила довольная Пеструха. — Думала ускользнуть? Так от бабушки никто не уходил! Блестяшечка тётеньку сгубила. А неча с пола всякое таскать!

Внезапно Пеструха отвлеклась и, брякнувшись на колени, принялась по-звериному принюхиваться. Резво закрутившись вокруг, забормотала скороговоркой: «Пахнет… Пахнет… Пахнет…»

Затем засунула пальцы в рот и издала пронзительный свист. И когда из стены выдвинулась чёрная угловатая тень, приказала ей:

— Найди чужака!

Тень заскользила по полу, а бабка подскочила к Варваре, ткнула в неё пальцем, ухмыльнулась.

— Не трясись, скоро согреешься. Солома твоя хорошо просушена. Подожжём — мигом займётся!

Варвара хотела крикнуть «помогите!..», но у соломенного чучела отсутствовал рот. Резко дёрнувшись, она поехала вбок по стене, но Пеструха подхватила и не дала упасть.

— Шуткую я. Не боись. Не в огонь — в топь пойдёшь, болотной прислуживать станешь.

И пустилась приплясывать, потирая руки да гримасничая конопатым морщинистым лицом:

— Завтра! Завтра в топь! Болотной на подарочек!

Отплясавшись, остановилась перед Варварой, оглядела её придирчиво и оправив солому на боках.

— Ты спи пока. Всё одно делать нечего. Как время придёт — разбужу.