Варвара почти не ощущала реальности. Ватный слой духоты окружил её, не пропуская внутрь посторонние звуки.

Не было сил ни думать, ни даже открыть глаза. Пеструхину пленницу полностью захватила апатия.

Внезапно руку пронзила боль. Да такая, что разом схлынула наброшенная ведьмой одурь.

Варвара поняла, что лежит у стены, по-прежнему не чувствуя собственное тело. Но теперь рядом с ней скреблось и попискивало незнакомое крошечное существо. Смахивающая на ежа малютка в лаптях и платочке вцепилась в жгут, перетягивающий соломенную культю, и пыталась его прогрызть. Иногда ей под зуб попадала солома, и тогда боль в руке возвращалась.

Не пытаясь отнять руку, Варвара отрешённо наблюдала за действиями существа. Как вдруг в доме зашумело, и колючка бросила работу да быстро юркнула за Варвару. Она успела вовремя — в комнату влетела разъярённая Пеструха. Перед бабкой катился клубок с виновато мигающими среди спутанных веток жёлтыми огнями. Пеструха норовила пнуть его ногой, проклиная какого-то жихаря.

— Вот я тебя на костёр пущу! Не пожалею ни разочка! Печь протоплю! В болото скину! — неистовствовала бабка. — Совсем распустились. Ничего поручить нельзя! Как ты их прозевал? Как проворонил⁇

Отрикошетив от стены, клубок развалился на сучки да ветки. Словно гигантские черви зашевелились те на полу и быстро просочились в щели между досками. Пеструха не стала им препятствовать и провизжала на весь дом:

— Хро́мый! Хр о-о-о мый! Шлёп-нога-а-а! Просыпайся!

Занавеска подле печи шевельнулась. Послышался глухой вздох, под тяжёлой поступью охнули половицы. Грубо вытесанная из камня глыбина выбралась из закута и похромала к бабке.

— Хозяйка… — пророкотала утробно. — Зачем… звала?..

— До Фиски пойдёшь! И не мнись, не миндальничай — весь дом переверни, но найди беглянок! У неё девки, из наших больше никто не примет.

Шлёп-нога неуклюже развернулся и протопал к выходу, даже не повернув головы в сторону соломенной бабы, лежащей у стены.

Варвара же, наблюдая за каменным монстром, вспомнила про Фисину защиту — чугунок, который бабка напялила ей, чтобы скрыть от шлёп-ноги. Сейчас же она даже не попыталась зажмуриться, ей совсем не было страшно. Возможно потому, что сама стала другой.

— Очухалась? — равнодушно спросила Пеструха. — Ну и лежи. Да не вздумай бежать. Хотя куда тебе, несуразной. Завтра уже в болото пойдёшь. Времечко быстро пролетит.

Выглянув за окно, ведьма засобиралась по своим делам. Достала из-под лавки корзину, покрытую тряпкой, приоткрыв уголок, пошерудила внутри да подтолкнула назад крупную жабу, пытавшуюся выбраться на волю.

— Не́чего! Не́чего! Не егози мне! Всё здесь… земляную выкопала, крота выпотрошила… — бормотала бабка под нос. — Сейчас и доставлю. А главный подарочек завтра подоспеет, преподнесём по всем правилам.

Довольно покосившись на Варвару, она покивала своим мыслям и взялась за ухват. Взгромоздившись на него сверху, прихватила корзину и, замерев, притихла. Ухват дрогнул, поднялся над полом и, описав круг по комнатушке, вылетел в печь, унося на себе ведьму.

Варвара моргнула, пытаясь осознать увиденное. Она будто очутилась внутри тягучего кошмара, из которого не было выхода! Ведьма на ухвате, ходячая ожившая глыба, болото, ждущее очередную жертву, ужасное превращение, случившееся с ней…

Под спиной снова завозилось, то колючая малявка выбралась из убежища и снова принялась за лозу. Потом, словно вспомнив о чём-то, сунулась назад, потащила откуда-то длинный шнур с болтающимися на нём корешками да косточками, принялась оборачивать им талию Варвары на манер пояса. А когда, поднатужившись, затянула узлом завязки — сморщилась лоза, осыпалось сено. Ничего не осталось больше от соломенной бабы!

Варвару немедленно попустило, и тело вновь стало послушным, родным!

Она кое-как поднялась, перешагнув через крохотную свою спасительницу, первым делом приникла к зеркалу и чуть не расплакалась от радости. Она снова стала человеком! Пусть бледной и подурневшей, но собой! Прежней Варварой!

Нужно было бежать! Спасаться! Уходить, пока не вернулась Пеструха да не пришёл обратно шлёп-нога.

Колючее существо пищало ей что-то, но Варвара не обратила на него внимания, не поблагодарила за помощь — поспешила к двери и осторожно выглянула наружу.

Улица оказалась пустынной, местные все куда-то попрятались. И Варвара не раздумывая сбежала с крыльца и припустила бегом по дорожке.

Ослабевшие ноги запинались. Шок от произошедшего полностью не отпустил её. Возможно поэтому она не вспомнила про Лидию Васильевну, не свернула к Фисе, а сразу направилась к лесу.

Только бы выбраться! Уехать без потерь! Она думать забудет про Мхи, откажется ворожбы, от приворотов…

На мгновение Варваре стало обидно, что так и не удалось получить желаемое, но она сразу отбросила все сожаления и поплевала через плечо.

Уехать! Скорее уехать! Забыть обо всём как о жутком сне!

Варвара изо всех сил бежала по направлению к лесу, да вдруг обнаружила себя в болоте, по колени в траве! Кое-где чернели оконца воды. Поднимались деревца, рос хилый кустарник.

Незаметно поднялся туман, заструился из глубины и окутал Варвару, перекрывая видимость.

Где-то в отдалении глухо вскрикнули. Через время звук повторился опять.

— Птица… Это кричит птица, — пробормотала Варвара, успокаивая себя.

Стараясь не вспоминать про болотную, она медленно побрела вперёд, осторожно переступая ногами. Кроссовки пропитались водой, под ними покачивалась и причмокивала топь.

— Я вас предупреждала… — из тумана внезапно выступила Марь. — А вы не поверили…

— Марь! — Варвара едва не бросилась к девчонке обниматься. — Как же я тебе рада! Знаешь дорогу? Выведешь меня?

— Знаю. — кивнула девчонка. — Только вам отсюда теперь не выйти. Болото не отпустит.

— Не глупи! — вздрогнула Варвара. — Вместе мы выберемся! Куда нужно идти?

— Туда. — неопределённо махнула рукой Марь.

— А поточнее можешь? По каким тропинкам ты ходишь?

— Хожу… По болоту, да по лесу немного. Хожу себе и хожу…

— Ты домой когда собираешься? Как выберемся, могу подвезти.

— Нельзя мне! — всхлипнула девчонка. — Мой дом теперь здесь!

— Как нельзя? Почему?

— Потому! — Марь резко взмахнула руками и сиганула в болотное окно. Вода накрыла её не всколыхнувшись. Ни пузырьков, ни движения не возникло из тёмной глубины.

— П-п-помогите… Помогите! — вскрикнула потрясённая Варвара. — Зачем ты так, глупая? Зачем? Зачем⁇

— Болото не отпустит. Оно хочет жертву. — Марь обнаружилась позади Варвары. Лицо было безжизненным, глаза закатились. Она шарила руками перед собой и шептала. — Жертву… хочет жертву… не отпустит… не отпустит…

Ужасный вид преображённой девчонки ошеломил Варвару.

Попятившись, запнулась она о спутанную траву да рухнула вниз. Земля качнулась мягко, подалась по сторонам, открывая доступ к воде.

Варвара скатилась в темное озерцо, забарахталась, пытаясь выбраться. Намокшая одежда потянула на глубину, на самое дно, к поджидавшей добычу болотной.

Варвара рванулась опять, но не смогла освободить руки, ушла под воду по самые глаза.

— Жертва… жертва… — шептала неподалёку Марь. — Хочет… не отпустит.

Топь урчала и чавкала, кто вздыхал совсем рядом, ветер шуршал в камышах…

— Это расплата за грех! — только и успела подумать Варвара, и её резко поддёрнуло за волосы да приподняло над водой.

— Замуж пойдёшь? — глуховато пробасило рядом.

Она хотела ответить, да не смогла, захлебнув тухлятины, сильно закашлялась. Невидимый спаситель макнул её назад в жижу и, вытащив, повторил вопрос:

— Замуж пойдёшь?

Отплёвываясь и завывая от ужаса, Варвара попыталась кивнуть. Она ничего и никого не видела из-за залепившей лицо тины.

Спаситель понял её правильно, рванул вверх с такой силой, что слёзы брызнули из глаз. И больше не отпустил, перекинув через плечо, потащил куда-то с болота.

Повисшую вниз головой Варвару раскачивало и трясло, в желудке плескалась муть. Она не могла ни осмотреться, ни спросить, куда её несут.

Спаситель тоже помалкивал, лишь дышал с присвистом да шикал на крутившуюся рядом Марь.

— Оставь, оставь! — разочарованно шипела девчонка. — Брось! Брось! Болотная ждёт!

Незнакомец её не слушал, но она не отставала, всё требовала вернуть Варвару трясине.

Совсем скоро качка прекратилась.

Варвару поставили на ноги и хорошенько встряхнули. Отерев дрожащими руками лицо, она, наконец, смогла оглядеться.

Прямо перед ней на широком зелёном островке, высилась старая мельница. Совсем ветхая, давно утратившая своё предназначение, всё же сохранила она лопасти-крылья и устояла среди болот.

Спасителя Варвара не увидела, услышала лишь вздох да скрип открываемой двери.

— Входи, — он подтолкнул её внутрь да быстро захлопнул дверь, оставив снаружи рвущуюся за ними Марь. Та застучала по доскам, требуя впустить, но Варвара больше её не прислушивалась к девчонке, во все глаза таращилась на возникшую посреди помещения старушонку.

Маленькая да горбатая, просеменила та к Варваре на кривеньких коротких ногах, принюхалась и облизнулась жадно:

— Человече! Еда! Где взял, где нашёл?

— Где нашёл, там уж нету, — ответил спаситель-невидимка. — Что нюхаешь? Не твоя добыча. Моя!

— Человече! — причмокивала старушонка. — Попируем! Попразднуем!

— Не надейся, мать! Не еда она, не для того её спасал.

— Не еда-а-а? — неприятно и резко проскрипела горбатая и зло прищурилась. — Кто ж тогда?

— Женой мне быть обещала.

— Женой⁈ — негодующе провыла старушонка. — Жено-о-ой⁈

Остатки длинных волос на лысеющем черепе потянулись к Варваре, прошлись по лицу как наждачка. Коснувшись повязанного на талии пояска Фисы, дёрнулись как от ожога и отпрянули.

— У-у-у! Кто-то наузы навертел! Только зря всё, девка. Не спасут они на болоте. Не надейся!

— Не нужны ей наузы. Я защищать стану!

— Оплела, охмурила, моего дурачину! Когда успела, говори! — старушонка сунулась к Варвариному лицу, прищёлкнула раздражённо торчащими зубами.

— Мать! — взревел невидимка. — Не лезь к ней. Оставь в покое.

— Ма-а-ать! — передразнила горбатая. — Сколько уже веков матькаешь! А ума до сих пор не набрался.

Она крутанулась на месте и замерла, словно прислушиваясь.

— Жертва? — переспросила кого-то. — На перелом?

Внимательно посмотрев на Варвару, покивала да затряслась меленько от смеха.

— Гляньте-ка, гляньте! Шишигин сын саму болотную обошёл! Добычу из-под носа перестрял!

И, облизнувшись, повторила радостно:

— Женой, говоришь? Добре. Работница нам нужна.

— Я… я… — ошеломлённая подобным приёмом, Варвара попятилась. — Я…

— Пошто разъякалась? Или сын мой не по нраву пришёлся?

— Я… я его не видела, — проблеяла трясущаяся Варвара.

— Слыхал? Девка женишка увидать хочет! — развеселилась старушонка. — Покажись, дурень. Порадуй невестушку.

— Не лезь, мать. Не время.

— Что ж так-то? — расхрюкалась та, подмигнула Варваре белёсым глазом. — Давай, подмогну? Покажу муженька?

— Не лезь! — рявкнул невидимка.

— Боишься, что не сдюжит невестушка такой красоты? Ударится в бега?

Рядом вздохнуло.

— Ей успокоиться надо. Попривыкнуть.

— И то верно. Смириться девке нужно. — шишига вдруг хлопнула в ладоши да позвала зычно. — Морлютки-моргулютки! Соберите невестушке перекус. Да расстарайтесь, угодите гостье!

И затрещало-загремело. Закачался пол. Затрепетал воздух, затопотали ножонки. Посреди комнатушки воздвигся пенёк. А следом подоспело угощение — круг хлеба да на щербатой тарелке белые непонятные корешки.

— Прошу к нашему столу, невестушка. Хлеб сами пекли, из старых запасов мучица. Лопух сын в лесу накопал. Корешки отварные, отборные.

Варвара стояла словно в дурмане. В кроссовках противно похлюпывало. Юбка прилипла к ногам. От намокшей курточки воняло.

— Мне бы умыться, — робко попросила она шишигу.

— И так сойдёт! — отмахнулась та. — У нас без церемоний.

— Я не могу так. — Варвара показала залипшие грязью руки. — Мне нужно почиститься!

— Я принесу воды, — предложил её невидимый спаситель.

— Сиди ужо! — отдёрнула сына старушонка. — Морлютки подмогнут.

Снова послышались стуки. Цепкие, будто железные, пальцы впились в Варвару, подхватили под руки, выволокли наружу. Завернув за мельницу, пронеслись к прозрачному водяному оконцу, макнули в него страдалицу, и, поболтав, потянули обратно.

— Отпустите! — пискнула Варвара, закашлявшись. — Я сама! Сама справлюсь!

Упав на колени, принялась она отмывать перепачканные руки да зудящее от грязи лицо и приговаривала как мантру:

— Сбегу! Обязательно сбегу! Придумаю что-нибудь. Пережду немного и уйду!

— Ты поешь пока. — прогудел позади знакомый бас. — Мы потом воды нагреем. Помоешься, одёжу простирнёшь.

— Отпусти меня! — попросила Варвара. Обернувшись, напрасно поискала глазами новоявленного жениха. — Не приживусь я здесь. Не смогу! Уж очень домой хочется!

— Мельница теперь твой дом. Другого больше не будет.

На это Варвара ничего не ответила. Молча прошла назад, присела в комнатушке перед пеньком, отщипнула от хлеба, запихнула в рот кусок корешка. Тот оказался сладковатым и крепеньким, неожиданно вкусным. К нему не хватало лишь соли. И Варвара попросила её у шишиги.

— Не держим соли! — кошкой фыркнула старушонка. — Обойдёшься и так!

И сердито топнув коротенькой ногой, шустро ввинтилась под доски пола.