— Ладно, давай поговорим, — простонал Галарид, и его тело тут же перестало корчиться, а болезненная гримаса на лице сменилась облегчением. Губы даже тронуло подобие улыбки. — Что ты хочешь узнать, княжич? У меня от тебя нет никаких тайн.

Май и Айен ошарашенно переглянулись, а Лис потёр руки. Ага, получилось!

— По чьему наущению ты пытался меня убить?

— Не убить, княжич. Только обезвредить. Жизни-то тебя не лишишь.

— А ты к словам не придирайся, — поморщился Лис. Хотя да, чего он хотел от заколдованного. — Кто тебя подослал?

— Никто, — связанный по рукам и ногам целитель неловко пожал плечами. — Я сам решил.

— Хочешь сказать, ты не шпион Ратибора? Не связан с дивьими?

— Небо упаси! Ненавижу этих белобрысых лютой ненавистью! — Галарид аж сплюнул от презрения.

— Значит, ты служишь сестрице Доброгневе?

— И снова нет. Кощей лишил её своей милости, значит, и мне с ней связываться не след. Пусть скажет спасибо, что жива осталась после того, как столько лет батюшку обманывала, не дочкой, а сыном притворялась. Это ж какой свинюкой надо быть.

Тут до Лиса начало доходить. Но он предпочёл, чтобы старик своими устами подтвердил догадку:

— Кому ты служишь, Галарид? Кто твой господин?

— Кощей Бессмертный, кто же ещё, — в выцветших глазах целителя вдруг загорелся фанатичный огонёк. — Я был с ним рядом с юных лет. Его, не моих. Нелёгкое было времечко, но хорошее. Мы вместе у сволочей дивьих на рудниках горбатились. Вместе бежали. Я всей нашей братии раны латал, и Красимиру тож. Да ты, небось, и не знаешь? Отца твоего так прежде звали. Кощеем он уже потом поименовался.

— Знаю, — насупился Лис. — Так, выходит, ты старый друг отца?

— Ах, если бы… — вздохнул Галарид. — Где он и где я? Я не как Ешэ, не осмелился в друзья набиваться. Восхищался издалека, старался быть полезным. Всегда.

Хоть этот старик и пытался его сжить со свету, Лис не мог не восхититься преданностью. Даже почувствовал укол зависти, но в тот же миг опомнился и мысленно обругал себя. Нешто у него верных людей нет? Вот же они, рядом сидят, смотрят на целителя волками. И не-людей верных тоже хватает: Маржана, например. Не говоря уже о самой Марене… хотя та, небось, и Кощею помогала.

Пока княжич загибал пальцы, пытаясь подсчитать самых преданных соратников, Галарид вперил в него укоризненный взгляд.

— Я верил тебе, Лютогор. Думал, продолжишь дело отца. А ты наворотил делов. Мир вон с дивьими заключил. Ну какой с ними может быть мир?

— Я не собираюсь оправдываться, — процедил Лис сквозь зубы. — И вообще, тут я задаю вопросы! Ты решил поднять руку на своего княжича — без малого князя — лишь за то, что он в голодное время свой народ решил пощадить, не посылать хороших парней и девиц на убой?

Нет, не оправдываться всё-таки не вышло. Не перед Галаридом, перед самим собой. Откуда только взялась эта идея, что заключать мировую — это путь труса? Наверняка ж влияние Кощея, а как засело…

— Твой отец правил сильной рукой, — целитель закашлялся, попытался перевернуться на бок, но не вышло. — Ты ещё щенок по сравнению с ним. Но я думал, пройдёт время, окрепнешь, заматереешь. Отмахивался от всех разочарований. Считал себя старым брюзгой, который только и знает, что штаны просиживать да ругать молодёжь. Но, княжич, я, может, и стар, а всё ж не дурак, и палочки у меня не только от хворей. Для колдовства и гаданий тоже есть. Они никогда меня не подводили. И вот решил я однажды раскинуть на твою судьбу. И прочитал там такое, что седых волос на моей голове вмиг прибавилось. Сперва не поверил. Перераскинул. Потом ещё. Но судьбу не обманешь, княжич, она всё видит. Может, скажешь мне сейчас, глядя глаза в глаза, честно, без утайки — за что папку-то сгубил? На трон присесть захотелось?

Айен, сжав кулаки, рявкнул:

— Ты чего несёшь, старый хрыч? Все знают, что Кощея извели дивьи: чародей Весьмир и воительница Отрада.

— Не на меня гляди, советник. На княжича своего взгляни. Чего-то он покраснел до ушей, а? Спроси его, кто помог Весьмиру и Отраде до острова Буяна добраться? Кто доброго жеребца из отцовских конюшен отдал? А самое главное, кто их научил, где Кощееву смерть найти?

— Это правда? — Айен всем корпусом развернулся к Лису, и тот кивнул.

— Да. И поверь, у меня были причины так поступить.

А сам подумал: советнику, может, потом и стоит рассказать, как всё на самом деле было, но уж точно не при Галариде.

— А ты знал? — спросил Айен у Мая.

— Тс-с, — Май тронул его за рукав, успокаивая. — Потом поговорим.

— Значит, знал.

Лис прочистил горло и вернулся к допросу:

— И сколько ещё у меня в замке старых соратников Кощея осталось?

— Таких, как я? Больше никого. Был ещё Ешэ, да смылся, — старик уставился в потолок. На его тощей шее туда-сюда гулял острый кадык. Похоже, пленник едва сдерживал слёзы.

— Ладно, а есть ли те, кто разделяет твои взгляды? Ну, что при Кощее лучше было.

— Таких найдётся. Но все мелкие сошки.

— Кто они? Живо говори!

Галарид, наморщив лоб, назвал шесть имён. Ни одного из них княжич не знал. Видать, и правда мелкие сошки.

— Я переверну этот чёртов замок, но всех найду! — в сердцах он стукнул кулаком по спинке кровати. — Уж они мне признаются!

Тут Маю пришлось успокаивать уже Лиса своим «тс-с-с». А Галарид ещё подлил масла в огонь:

— Всех не перетрогаешь. Заклятие твоё, хоть и сильное, без прикосновения не работает. Не зря же ты босой пяткой мне в нос тыкал.

Заметил, надо же! Действительно, хороший чародей. Даже жаль, что враг.

— Уберите его с глаз долой, — княжич махнул рукой.

Самое важное он уже узнал. Всякие мелочи можно будет разузнать потом. А сейчас он устал… Поддерживать новое заклятие с непривычки оказалось непросто. Особенно когда едва отошёл от зловредных чар.

Айен взвалил пленника на плечо с такой лёгкостью, словно тот ничего не весил, и удалился, а Май остался. О, Лис хорошо знал этот обеспокоенный взгляд. Сейчас начнётся!

— Я отдохну, обещаю. Но не прямо сейчас.

— Ты едва спасся. Может, просто дашь мне поручение? Я, как видишь, не совсем бесполезный, палки швыряю метко.

— Ага, и приходишь вовремя, — Лис улыбнулся.

— Айен успел раньше, — скривился советник.

— Подумаешь, чуть быстрее бегает! Я должен благодарить судьбу, что вы оба на моей стороне.

Но даже после похвалы складка на лбу у Мая не разгладилась.

— Что ты собираешься делать?

— Ничего такого, о чём я не мог бы рассказать маме.

— Лис!!!

— Ну не кричи, не кричи. Хочешь быть полезным? Найдутся для тебя поручения. Сопроводи меня в сокровищницу.

Княжич встал, и Май подхватил его под руку.

— Так и пойдём с тобой. Два раненых за одного здорового сойдут. А что тебе в сокровищнице понадобилось?

— Увидишь.

Лис старался беречь силы и поэтому болтать лишний раз не стал.

Шаг за шагом, они спустились вниз, прошли по украшенной к празднику открытой галерее — и впервые за эти дни княжич не почувствовал раздражения. В этом году зима подкрадывалась постепенно, её дыхание уже чувствовалось в воздухе. Гладь садового пруда уже схватилась тонким ледком — такой пока и мышь не выдержит. Края опавших листьев посеребрил иней. Уже совсем скоро зиму укутает белоснежное покрывало, заневестится земля. Хорошо бы это случилось уже после навьей седмицы и Мариной ночи. Если до — говорят, примета плохая. Мол, не невестиным покрывалом обернётся первый снег, а смертным саваном.

Будучи ещё ребёнком, Лис думал, что Марину ночь называют так в честь мар-кошмар — свирепых девиц, что несли службу в отцовском замке. Не зря же в эти дни принято рассказывать страшные истории? Потом ему объяснили, что это в честь другой Мары — той, которая Моревна. А теперь он крепко задумался: может, этот день посвящён сразу двум сёстрам? В смысле, и Рене тоже? Наверное, стоило бы позвать её на зимнепраздник. А то нечестно как-то получается. Но тогда и самому придётся пойти. Хм… а почему бы и нет?

Глоток свежего воздуха определённо помог, и, когда Лис с Маем дошли до конца галереи, княжич чувствовал себя бодрым. Он расправил сутулые плечи, в кои-то веки перестал ёжиться от холода и уже почти не опирался на руку советника.

В дальнем углу замкового сада вдруг что-то блеснуло, и Лис насторожился.

— Что это?

— Где? — подобрался Май. От его трости отщёлкнулись ножны, явив взгляду острый клинок. О, это что-то новенькое!

— Там, — Лис указал на непонятные пляшущие на стене блики.

— Ах, это… — советник, расплывшись в улыбке, подобрал ножны. — Подойди ближе. Оно не кусается.

Княжич сделал несколько шагов, завернул за угол и обомлел: небольшой аккуратный палисадник был засажен молодыми ёлочками. Да не простыми, а с иглами из чистого серебра.

— Когда я узнал, что Ратибор себе лес заграбастал, успел послать туда людей напоследок. За саженцами. По весне пойдут в рост, а там, глядишь, через несколько лет будет у нас новый Серебряный лес, краше прежнего.

Лис не знал, что и сказать. Он хорошо помнил, что советник в ту пору сам еле живой лежал, а ведь подумал, озаботился.

— Ты рад? — Мая, похоже, встревожило его молчание.

— Очень.

— Ну вот и славно.

— Это лучший подарок к зимнепразднику. Не просто деревья, а символ надежды. Мы ещё сделаем Навь прекрасной и сильной. И никакое тёмное прошлое не помешает.

Лис сам от себя не ожидал такой велеречивости, но на душе правда стало теплее. Иногда человеку так мало нужно для счастья: всего лишь несколько десятков ёлок.

— А мог бы ты достать для меня кое-что ещё? — Лиса вдруг осенило. Как же он раньше не подумал о такой простой вещи.

— Если это не луна с неба…

— Мне нужны горынычевы чешуйки. Много.

— Нелёгкая задачка. Ладно, попробую.

Май даже не стал спрашивать зачем. Всё было очевидно: лучшего противоядия ни в Нави, ни в Диви не найти. Горынычи, правда, не спешили делиться своей чешуёй. Брр-р, Лису даже думать об этом было неприятно: так он не любил всяких змееподобных тварей. Но надо же было как-то выживать?

Немного полюбовавшись серебряными бликами в закатных лучах солнца, они всё-таки добрели до малой сокровищницы, и Лис сам открыл тяжёлую дверь.

Здесь всё осталось как при Кощее, только огнепёсок-охранниц больше не было. Зачарованные факелы вспыхнули, как только они с Маем переступили порог. В воздухе витала пыль столетий.

— Разобраться бы тут, — советник чихнул.

— Угу. Потом, — сощурившись от яркого света, Лис огляделся.

Куда же он это положил? Точно не в окованные медью сундуки — в них в основном хранились золотые монеты с крючконосым Кощеевым профилем. Переплавить бы их в слитки…

— Осторожно, — он придержал Мая за плечо, а второй рукой убрал невидимые охранные чары. — Вот, теперь можно.

На полках, где стояли ларцы и шкатулки разных мастей, княжич наконец-то нашёл то, что искал.

— Давно не виделись, — он взял один из ларцов, улыбнувшись ему, словно доброму знакомому. — Иди сюда.

Советник с интересом смотрел через плечо княжича. А когда тот откинул крышку, протянул:

— А-а-а… как же, как же, помню.

На подушке из винного бархата лежал венец. Серебряные ветки — кривые и голые, совсем без листьев — оплетали большой тёмный гранат и загибались вверх, что придавало венцу некоторую «рогатость», схожую с оленьей.

— Ещё бы ты не помнил, — хмыкнул Лис, водружая венец на голову. — М-да, спать в нём будет неудобно, наверное.

Это был подарок отца сыну. Вернее даже князя — наследнику. Разумеется, не просто красивая побрякушка. Венец был очень полезен на войне. Он наделял того, кто его носит, способностью вести людей за собой, воодушевляя тех на подвиги — даже в самом безнадёжном бою. Лис, конечно, умел подбодрить словом и музыкальными чарами, но с силой венца его песни обретали поистине великую мощь. И этой силой можно было наделить соратников, чтобы враги боялись.

Но было и другое свойство. К тому, кто носит венец, нельзя было ни незаметно подкрасться, ни оглушить. Сейчас это было ценнее всего.

— А ты собрался в нём спать? — советник вскинул брови.

— Я больше никому не позволю застать себя врасплох. Не думал, что я это когда-нибудь скажу, Май, но на войне и впрямь было лучше. Понятно, кто свой, кто чужой. А все эти заговоры за спиной… угнетают. Скажешь, я сам хитрый, как лис, и не должен принимать интриги близко к сердцу? Я и не принимаю. И поверь, ещё всех их перехитрю.

— Кого — «их»?

— Ну, этих… — княжич нервно дёрнул углом рта. — Папочкиных почитателей. Дивьих шпионов. Прихвостней Доброгневы. Всех, кто желает мне зла.

— Мне кажется, ты сейчас слишком напуган…

— Ничуть, — Лис вскинул голову, его глаза горели гневом. — Я просто в бешенстве!

Венец натирал виски — княжич отвык его носить. Но сейчас ему было плевать на неудобство.

Май явно хотел что-то сказать. Он уже было открыл рот, но, посмотрев в глаза Лису, стиснул зубы. Знал, что старого друга в таком состоянии лучше не трогать.

Не говоря больше ни слова, они покинули сокровищницу.

Снаружи уже стемнело, и Лис огорчённо вздохнул. Значит, дальнейшие расследования придётся продолжить завтра.

Он отпустил Мая, но прежде, чем пойти к себе, отыскал на посту Муну — главную над марами.

— Завтра на рассвете приходи с двумя сёстрами. Нет, лучше с тремя. Возьми самых сильных и расторопных.

— А что делать будем, господин? — поинтересовалась мара.

— Ловить негодяев.

— О, это нам по душе. А много ли тех негодяев?

Лис пожал плечами:

— Не знаю. Может, половина замка. Вы будете незримыми стоять за моей спиной. А я прогуляюсь, поздороваюсь за руку с каждым встречным и наложу заклятие, после которого станет ясно, кто на моей стороне, а кто — подлый предатель.

— Так нам долго ходить придётся. За один день вряд ли управимся, — прикинула Муна.

— Значит, будем ходить, сколько потребуется! — рявкнул Лис. — Вы защищать меня обязаны! А сегодня что?

— Что?

— Проспали врага! Чуть не порешили меня — прямо у вас под носом. Тоже мне, стража! Распустились! При Кощее такого не было!

Лис проорал это и сам ужаснулся: что он несёт? Зачем точь-в-точь повторяет слова мятежника Галарида? Но гнев порой заставляет людей делать странные вещи. А мар всё равно стоило приструнить. Ишь, распоясались!

— Прости, княжич, больше такого не повторится, — Муна поджала губы. — Ты сам задание дал узников сосчитать. Вот мы и считали.

— Что, с тех самых пор? Бросьте. Сейчас не до этого. Таитесь в тенях, навострите уши, слушайте, что говорят в тёмных коридорах: мы должны вывести всех злоумышленников на чистую воду. И покои мои охранять как зеницу ока!

— Будет сделано. Но…

— Какое ещё «но»? — Лис угрожающе сдвинул брови, но мара не испугалась его гнева. Возможно, те, кто насылает кошмары, сами не способны бояться?

— Нас мало, а людей в замке — тьма. Может, по старинке позвать змеек-кощеек? Подслушивать да наушничать — это их ремесло.

— Никаких змей!

— Я просто предложила, — Муна пожала плечами. — Нет так нет.

Уже по темноте Лис добрался до своих покоев, разделся и залез под одеяло. Нужно было хорошенько выспаться, но сон не шёл. Ему чудились шорохи и шепотки. За окном гудел ветер. Потрескивала старая рассохшаяся мебель. На потолке плясали странные тени.

Лис закрыл глаза, чтобы их не видеть, но всё стало только хуже. Венец больно сдавливал виски, не давал устроиться на подушке, и шея ныла от напряжения. Тьма подкрадывалась, обволакивала, нависала. Он вздыхал, вертелся с боку на бок. Попробовал тихонечко запеть, но голос не слушался. Что за напасть?

— Мне не страшно… — он обхватил себя руками за плечи.

Но это была ложь.

Княжич рывком сел на постели и щёлкнул пальцами. В подсвечнике на столе вспыхнули свечи, но этого ему показалось мало. Он создавал колдовские огоньки, сдувая их с ладоней, и те, словно лесные светляки, облепляли стены, подушки, одеяло. Некоторые скатывались на пол и мерцали оттуда.

— Не буду сегодня спать, — пообещал себе Лис, чувствуя, как капля холодного пота щекочет лоб, сползает по виску, по скуле и так до самого подбородка. — В конце концов, не помру же я от недосыпа? Я бессмертный. Дверь охраняют мары. Айен с Маем тоже будут настороже. А Маржана защитит меня от дурных сновидений….

Несмотря на зароки, вскоре он начал клевать носом. Веки смежились, голова упала на грудь, и княжич заснул, как сидел.

Конечно, этой ночью ему приснился кошмар. Кто бы сомневался!