Красная Голова выстрелил первым, другой – секундой или двумя позже, с падающей лошади, потому что пуля Красной Головы поразила её прямо в грудь, и, когда лошадь упала, всадник упал вместе с ней, ударился головой и затих. Мы с отцом вскочили со скамейки и побежали к нему, Красная Голова с криками и грязными ругательствами резко развернул лошадь и скрылся в лесу, тем же путем, как и пришел. Наши индейцы, услышав выстрел, выбежали, спустились с холма и присоединились к нам рядом с упавшим человеком, лежавшим неподвижно; при падении он разбил голову, и рана на лбу кровоточила.

Красная Голова выстрелил первым, другой мужчина секундой позже

Это был мужчина около сорока лет, высокий, хорошо сложенный, волосы его были аккуратно причесаны, лицо гладко выбрито, одежда, хоть и поношенная, была чистой и аккуратной. Дышал он нормально, и мы решили, что он скоро придет в себя, но этого не случилось, и мы с помощью Одинокого Бизона и Чёрной Выдры перенесли его на холм к нашему посту и положили на мою кровать, а женщины пошли к убитой лошади, чтобы снять с неё седло и узду. Я принес воды и губку и промыл рану на лбу и лице. Отец принес аптечку, достал иглу и нитки и стал зашивать рану.

Это привело его в чувство, и его пришлось успокоить, пока работа не была закончена. После этого он сел, посмотрел на нас, ощупал лоб и сказал:

– Вот незадача. Едва не прикончил меня, верно ведь, этот Айдахо Джек. Я и не ожидал его здесь встретить.

– Так это и есть Айдахо Джек? Мы о нем слышали. Нам он сказал, что его зовут Джек Бэрнс, – сказал отец.

– Может, так и есть, но в лагерях золотоискателей его всегда звали Айдахо Джек. Самая большая сволочь во всей Монтане.

– Да?

– Да. Грабил на дорогах, крал золото из лотков, убивал, воровал, и такой скользкий, что ни одно их его дел не было доказано. Там, в Последнем Шансе, однажды ночью пропала моя лучшая верховая лошадь – я знаю, что её украли, потому что утром её единственной из моей пятерки не оказалось на месте. Я никогда не подозревал в краже Айдахо, потому что он с одним дохляком по имени Малыш Март, у которого на лице было родимое пятно, за несколько дней до этого покинул лагерь. И вот теперь выезжаю из леса и вижу мою лошадь, и на ней Айдахо, и этот Айдахо сразу понял, что теперь будет: поэтому он постарался подстрелить меня прежде, чем я пристрелю его за конокрадство.

– Этот Малыш Март с ним, их лагерь на берегу озера, недалеко отсюда, – сказал я.

– Здорово! – воскликнул чужак. – Вы можете одолжить мне лошадь? Я хочу подняться туда и поговорить с Айдахо. Может, вы все пойдете со мной и посмотрите, что я с ним сделаю?

С этими словами он попытался подняться с кровати, но завалился назад, простонав:

– Не могу! Моя голова, моя шея. Господи, как больно!

Мы с отцом переглянулись; мы не знали, что говорить и делать. Я сказал нашим индейцам, стоявшим рядом в ожидании, что услышал от раненого, и минуту спустя Одинокий Бизон, пожав плечами, ответил:

– Это не наше дело: Красная Голова украл не наших лошадей.

Чужак, глядя на нас, кажется понял, о чем мы говорили, потому что вдруг сказал:

– Нет, хоронить вам никого не придется. Но всё равно вы можете мне помочь: пусть один из вас пройдёт вниз и скажет моим партнерам, что тут произошло, пусть поторопятся и приведут мне быструю лошадь. Нас пятеро, наш лагерь недалеко от лагеря индейцев, что стоит ниже.

– Напиши записку; индеец её отнесет, – сказал отец.

– Не могу, очень больно. Напишите сами, что случилось. Вам нужно моё имя; меня зовут Том Гарднер.

Одинокий Бизон и Чёрная Выдра скоро уехали с запиской, торопливо написанной отцом. До лагеря было пять миль. Я сказал Гарднеру, что пройдет два часа, прежде чем его друзья будут здесь.

– Да, но когда они придут, ха! Они быстро покончат с мистером Айдахо.

– Вы и ваши люди золотоискатели? – спросил отец.

– Да. Мы идем к Кривой реке. Мы бы сейчас направлялись прямо туда, если бы не заглянули в тот индейский лагерь, что ниже. Там нам объяснили, что выше находится торговый пост, так что мы остановились недалеко от них, и я направился сюда, чтобы прикупить то, что у нас было на исходе, и наехал прямо на этого Айдахо Джека. Странные вещи случаются в этом старом мире, не так ли?

– А почему на Кривую реку? Что вы хотите там найти?

– Там должны быть богатые золотые россыпи. Старый траппер из компании Гудзонова Залива, который появился в Последнем Шансе, сказал нам об этом и показал нам самородок ценой в доллар, который нашел на дне этой реки, и показал на карте, где это. Он был очень больным и слабым. Мы дали ему сорок долларов, которые он просил за этот секрет. Он присоединится к нам, когда поправится.

– Вы не первые слышите о россыпях на Кривой реке. Вы не знали старателя из Ольхового ущелья по имени Энди Нолан?

– Энди Нолан. Добрый старый Энди. Конечно, я его знаю. Он работал на нескольких участках в Вирджиния Сити. Никогда не говорил, что нашёл, но слухи ходили, что намыл он немало.

– Да, в начале этой весны ваш старый траппер рассказал ему об этих россыпях на Кривой реке, и он направился туда. А теперь он мёртв, убит здесь, по соседству, пять дней назад, – сказал отец.

– Убит! Бедный Энди! Кто его убил?

Тогда мы с отцом рассказали Гарднеру всё, что знали о старике, общении с ним – всё, кроме того хитрого способа, которым он спрятал свой золотой песок. При этом мы сказали, что спрятал он его где-то рядом с хижиной, и мы не можем его найти. И потом рассказали о прибытии Айдахо Джека с его напарником, и о том, что они наверняка узнали о золоте через погонщиков и явились сюда, чтобы его украсть.

Когда мы закончили, Гарднер сказал:

– Здесь вы правы. Айдахо явился именно за тем, чтобы ограбить Энди, только за этим. Он говорил, что ищет золото? Везёт кирки и лопаты? Да он в жизни кирку в руки не брал. И более того, вполне возможно, что он убил Энди. Да, господа, ваша индианка права: он остановился ниже этого места, пробрался туда и убил старика.

– Может и так, но доказать этого мы не можем, – сказал отец.

– Сейчас не нужно об этом волноваться. Когда придут мои друзья, мы покончим с карьерой Айдахо, да и его подельника, если только он попробует вмешаться. Только вряд ли. Он не боец. Вообще ничтожество. Он и убить не смог бы. Он просто безвредный маленький негодяй.

Тут вошла Апаки и сказала нам, что Красная Голова и Отмеченный Солнцем снимают лагерь. Я взял у неё подзорную трубу и поспешил наружу. Они быстро суетились, укладывая всё на вьючных лошадей. Закончив, они сели в седла, и Красная Голова погнал лошадь рысцой, Малыш Март, подгоняя вьючных лошадей, спешил за ним. Они быстро покинули долину и по западной тропе вошли в лес и там пропали. Я вернулся и сказал, куда они отправились. Отец описал тропу и сказал, что на ней полно мест, где и один человек может спрятаться, подождать преследователей и всех перестрелять.

– Э, да вы не знаете моих партнеров; они не дураки. Если они пустятся в погоню за Айдахо, то рано или поздно его поймают, – ответил Гарднер.

Апаки, возившаяся у очага, сказала нам, чтобы мы попросили Гарднера снять рубашку, и что она займется его лечением. Он улыбнулся и сказал, что не думает, что индейское лечение принесет пользу, но попробовать она может. Его правое плечо и рука были так сильно ушиблены, что он даже не смог снять рубашку, так что я ему помог. Апаки принесла котелок с горячей водой и несколько полотенец, и, прикладывая их к больным местам, причинила ему такую боль, что тот завыл. Но это принесло результат; через час Гарднер встал с кровати и смог ходить, благодаря Апаки и называя её настоящей целительницей.

Было около трёх часов, когда трое товарищей Гарднера с Одиноким Бизоном и Чёрной Выдрой прибыли к нам – четвертый остался в лагере, чтобы охранять его. Гарднер кратко рассказал им о столкновении с Айдахо Джеком, убийстве Энди Нолана и о том, что более чем возможно, что убил его как раз Айдахо, и что нужно пойти по его следам, догнать его и пристрелить или повесить – последнее предпочтительнее.

Все трое знали Энди и были опечалены его жестокой кончиной. Петли этот мерзавец не заслуживает, говорили они; его сжечь надо. Но немедленно гнаться за Айдахо Джеком они не хотели. Быть может, это не он убил Энди – ведь доказательств этого не было. А один из них выдвигал другое возражение против погони – ведь это могло занять много времени, а им нужно успеть на россыпи Кривой реки, и как можно скорее.

– А когда мы туда придём, очень даже может оказаться, что нас надули. Это старый траппер с севера, судя по всему, отправил туда старого Энди, рассказав ему те же байки, что и нам.

Для всех троих это была неприятная новость; они заволновались и стали расспрашивать нас с отцом о том, что такого рассказал Энди старый траппер, и точно ли он заплатил ему за сведения. Наконец они решили, что остается им только одно: поторопиться и как можно скорее узнать, есть ли золото на Кривой реке, или его там нет.

Гарднер продолжал настаивать на том, что нужно догнать Айдахо, не только за тем, чтобы наказать его за конокрадство, но за то, что он попытался его, Гарднера, убить, а такого прощать нельзя. Вор не может быстро двигаться с четырьмя вьючными лошадьми по узким горным тропам, и несомненно они смогут его догнать, покончить с ним и вернуться в лагерь еще до заката.

Наконец они согласились пойти по следу Айдахо, и Гарднер попросил меня сказать Одинокому Бизону и Чёрной Выдре, что было бы очень хорошо, если бы они согласились присоединиться к ним в преследовании человека с красной головой.

Еще до того, как они ответили, вмешалась Апаки, высказав то, что об этом думает:

– Если бы там был только Красная Голова, один он, то я бы сказала – идите и убейте его. Но он там не один: второй – святой человек, Отмеченный Солнцем, и если вы начнете с ним сражаться, то можете его убить, а это навлечет на нас огромные несчастья.

– Женщина, тебе не следует об этом говорить, мы знаем это не хуже тебя, – ответил Одинокий Бизон. И добавил, обращаясь ко мне: – Скажи им, что этот Красная Голова, может и плохой человек, но нам он ничего не сделал, поэтому мы не сможем помочь вам преследовать его, чтобы убить. И еще скажи им мои слова: пусть они будут осторожны, преследуя Красную Голову, потому что на этой горной тропе много мест, где у него будет большое преимущество перед вами!

Когда я это перевел, Гарднер разочарованно сказал:

– Ха! Если не хотят идти, значит не пойдут.

Он вышел наружу вместе с остальными, чтобы оседлать лошадь, которую ему привели, и, пока был занят этим делом, угрюмо молчал.

Повернувшись ко мне, отец сказал:

– Сын, я думаю, что должен пойти с ними, но драться не стану: буду просто наблюдателем. Сам понимаешь, мы должны узнать, что находится в поклаже у Айдахо. Если действительно он убил Энди, то у него должна быть пропавшая половина карты.

– Если ты пойдешь, то и я тоже, – ответил я, и он кивнул в знак согласия.

Мы поторопились наружу, взяв сёдла, положили их на лошадей, приведенных Одиноким Бизоном и Чёрной Выдрой, взяли ружья и, оставив индейцев присматривать за постом, отправились в путь вместе с четырьмя золотоискателями.

Гарднер двигался впереди, хоть он едва оправился от падения, и гнал лошадь слишком быстро для узкой тропы, заваленной стволами упавших деревьев, а это лучше любых слов говорило о его ненависти к Айдахо и горячем желании догнать его. Мы быстро проехали прерию до озера и свернули на хорошо утоптанную западную тропу. Она поднималась по крутому склону каньона, по дну которого тек ручей, названный за неимением лучшего названия ручьем Западной Тропы, и шла несколько миль вдоль него. Потом от края каньона сворачивала в лесистую долину, перемежавшуюся участками прерии, поросшими высокой травой. В другое время, но не в тот день, мне нравилось бывать в этом каньоне с его дикой природой, ручьём с прозрачной водой, который, пенясь и ревя, тёк по его дну, и красотами долины, но в тот день я видел только на то, что было впереди, и с волнением ждал, когда же мы и Айдахо с Малышом Мартом увидим друг друга.

Пройдя семь или восемь миль от поста, мы приблизились к концу долины ручья Западной Тропы, прямо напротив очень крутых гор, которые, как мы знали, были отрогами Скалистых гор. Особо впечатляющими выглядели горы в южной части хребта, немного правее нашего маршрута. Они поднимались серией высоких скал, на вершинах которых было не менее семи ледников, главный из которых был не менее полумили шириной. Лес перед нами скрывал нижнюю часть склона, но мы быстро прошли через него и оказались на берегу прекрасного озера[3], лежавшего у самых гор и питаемого бурными ручьями, стекавшими с ледников по горным склонам. На мгновение я забыл о том, зачем мы здесь, потому что мне на глаза сразу попалось стадо козерогов, а всплески на поверхности озера говорили о том, что там полно форели.

Меня вернул к реальности крик Гарднера:

– Смотрите, парни, они здесь!

Он указал на гору к северу от озера, где не было ни деревьев, ни даже кустов, склон которой был узким, как нож – практически хребет между двумя глубокими ущельями. По этому склону и поднималась тропа, белевшая на черном фоне, и на ней, недалеко от вершины, был Айдахо Джек со всем остальным.

Гарднер снова крикнул нам:

– Назад, ребята! В лес! Я думаю, что он нас не заметил.

Мы вернулись обратно, и из своего укрытия следили за маленьким караваном. Он так медленно приближался к вершине, что на это было больно смотреть. Я представил, что слышу затрудненное, прерывающееся дыхание лошадей. Потом я узнал, что кутенаи называют это место Акамина (Крутой Проход). Это было для него очень подходящим названием.

Между Гарднером и его товарищами начался спор. Он настаивал на том, что следует подождать, пока караван перевалит за вершину и скроется с глаз, а они говорили, что это может быть очень опасным, даже смертельным, если Айдахо нас заметил, потому что там, на вершине, он может залечь и поджидать нас, и перестрелять одного за другим, когда мы будем подниматься.

– Но он нас не видел. Мы были на виду не больше минуты, а они всё время поднимались, – сказал Гарднер.

– Да, но один из них мог тянуть вьючную лошадь и смотреть назад, – сказал один из троих. – А если он нас и не увидел, то все равно прекрасно знает, что ты, Гарднер, не один пошёл на север. Он не дурак. Тут, на вершине, он спрячется и будет следить за тропой. Так бы мы сделали, будучи на его месте.

– А даже если он и пойдет дальше. Если другой склон хребта такой же, как тот, что мы видели к югу, и весь порос лесом и кустами, то я не хотел бы путешествовать по такой местности, – сказал другой.

Спор продолжался, и мы с отцом уже устали все это слушать, и он сказал мне на языке пикуни:

– Акуни актиоп (Пойдем домой).

– Ах! (Да!) – ответил я.

Когда мы смогли встрять в разговор и сказать, что мы уходим, Гарднер сказал остальным:

– Ладно, возвращайтесь в лагерь. Что до меня, я пойду дальше. Я пойду, чтобы забрать свою лошадь, которую украл Айдахо, и собираюсь убить его: пусть кто угодно говорит, что им нет до этого дела. Я не трус.

– Да ладно, Том, мы тоже не трусы, и ты прекрасно это знаешь, – ответил один из них.

– Нет, том, мы не такие, – сказал другой. – Просто нет смысла в том, чтобы накинуть петлю на Айдахо, пока мы в такой местности. Тут всё на его стороне, и он причинит нам немало неприятностей, стань мы гоняться за ним, пока мы его не поймаем.

– Да. Сам прикинь, Том, – сказал третий, плотного сложения седой старик, взгляд и поведение которого показывали, что он далеко не трус. – К тому же тебе и так крепко досталось, а нам нет смысла рисковать жизнями, чтобы вернуть лошадь, которую украл у тебя Айдахо, и ты прекрасно это знаешь.

– Друзья, беру обратно свои слова: вы не трусы, и я это знаю. Но мне этот человек нужен. Я пойду за ним, прямо сейчас, и сделаю всё что смогу, чтобы убить его и забрать свою лошадь, которую он украл, – ответил Гарднер.

После этого настало долгое молчание. Мы спешились, сели под прикрытием елей и смотрели, как Айдахо и его караван поднимаются по крутому склону, что было очень медленно. Теперь они были уже рядом с вершиной, поднялись на неё и, не останавливаясь, стали спускаться по западному склону, скрывшись с наших глаз.

Тогда Гарднер поднялся и молча направился к своей лошади. Я видел, как его партнеры переглянулись, кивнули друг другу, встали и пошли к своим лошадям, а мы с отцом к своим. Все мы сели в седла – ни слова не было произнесено. Не глядя на нас, Гарднер хлестнул лошадь, выехал на открытое место, и его товарищи один за другим направились за ним, и мы с отцом пристроились за ними.

Тогда Гарднер оглянулся, потом развернул лошадь и сказал:

– Куда вы все направляетесь?

– Куда поведёшь, – сказал седой старик.

– Но это не ваши похороны, – возразил он.

– Ладно Том, мы же не позволим тебе в одиночку преследовать этого негодяя; мы будем с тобой, пока у нас шляпы не свалятся. Пошли, – ответил один из них, и Гарднер, вздохнув и кивнув, пошёл впереди.

От озера до подножия горы было примерно полмили, мы быстро миновали их и начали подъём по крутому склону, самому крутому, по которому я поднимался на лошади, который к тому же изгибался полукругом, так что мы не могли видеть вперёд дальше, чем на сотню ярдов. Следуя за отцом, я был последним в нашем маленьком отряде.

Он несколько раз оглядывался на меня, а потом сказал на языке пикуни:

– Нас тут быть не должно.

– Нет, не должно, – ответил я.

– Но раз уж мы здесь, вернуться не можем, потому что не хотим, чтобы нас называли трусами.

– Нет.

С самого начала подъёма у меня было чувство беспокойства, и слова отца облегчения не принесли. А теперь еще спереди появился ворон, который стал с громким карканьем кружить над нами, а потом сделал несколько кругов над нашими головами, и, так же громко каркая и хлопая крыльями, улетел туда, откуда прилетел. Я окончательно пал духом, сердце словно превратилось в кусок свинца: я хорошо знал по рассказам старых воинов, что это значит: самая мудрая из всех птиц так предупреждает о том, что впереди ждёт опасность и нужно вернуться, и пройти другой дорогой. Глупости это всё, разные приметы, скажете вы. Да. Но я всю свою юность провел с пикуни, только с ними, и их верования стали и моими. Я боялся подниматься дальше, хотел повернуться, спуститься и вернуться на наш мирный пост.

Наконец мы приблизились к вершине горы, но из-за того, что тропа изгибалась, видеть её не могли. Потом вдруг она вся оказалась на виду, в трёхстах ярдах, и к ней вёл прямой участок, поднимавшийся под углом больше чем в сорок пять градусов, такой крутой, что тропа шла по несу зигзагами. Ничего живого там не было, даже сурков, только сланец и скалы на фоне безоблачного синего неба. Но особого облегчения я не испытывал, потому что чувствовал, что там лежит Айдахо и поджидает нас.

Я слышал, как Гарднер сказал:

– Ребята, горизонт чист. Он не заметил нас у озера.

– Точно, нет! – воскликнул кто-то, и тут, словно чертик из табакерки, Айдахо вскочил из-за невысокой, по колено высотой, каменной стенки, которая была рядом с вершиной, левее тропы, и начал криками и жестами предлагать нам убираться. Ветер был таким сильным, что мы не могли разобрать его криков, но его жесты и то, что в одной руке он держал ружьё, были достаточно красноречивыми. В ответ Гарднер приложил ружьё к плечу, но прежде чем он прицелился, Айдахо нырнул в свое укрытие и, скрывшись там, выстрелил из своего тяжёлого шарпа – пуля ударились о камни справа от нас и отлетела с противным визгом. Потом снова прозвучал выстрел, и пуля раздробила кусок сланца справа от нас, его осколки задели лошадей, и те задёргались.

Нам не требовалось этих двух выстрелов, чтобы понять, что Айдахо может убить всех нас, если мы продолжим путь, прежде чем мы пройдем полпути до него, потому что сам он был скрыт так хорошо, что мы даже дула его ружья не видели – оно было скрыто между камнями его убежища. После второго его выстрела я помчался вниз так быстро, как это было возможно, и, оглянувшись, увидел, что остальные следуют за мной – все молчали, кроме Гарднера, чьи слова я не хочу повторять.

Спина моя чесалась, пока поворот тропы не скрыл нас от глаз Айдахо. Как верно сбылось предупреждение ворона, подумал я, будет интересно рассказать это нашим индейцам. Я был рад и одновременно сожалел о том, что наша погоня закончилась таким образом – рад, что мы уцелели в такой опасной ситуации, и жалел, что наши товарищи не смогли предусмотреть того, что он устроил, и особо жалел о том, что не смог осмотреть его вещи и узнать, действительно ли они убили Энди. Если это был он, то, несомненно, у него и была пропавшая половина карты старика, где был указан путь к спрятанному золоту, и с ней я бы отправился прямо к упавшему хлопковому дереву.

Когда мы были недалеко от подножия горы, Гарднер крикнул нам остановиться и сказал, указывая на запад:

– Ребята, мы можем подняться на соседнюю гору. Вы видите, что она и та, где мы были – вершины одного хребта. Что скажете – мы можем подняться туда, обойти и перехватить Айдахо?

– Чёрт побери, Том, я с тобой! – воскликнул старик. – Здесь Айдахо нас уделал, и я хочу показать ему, что он не такой умник, каким себя считает.

– Только посмотри, где солнце, – сказал другой. – На эту гору не так легко подняться – посмотри сам, полки на ней маленькие, и, пока мы доберемся до верха, станет темно и Айдахо уйдет. А если станем подниматься без лошадей, то как потом его догоним? Никак, сами знаете.

Думаю, шансов у нас нет, хотя этот Айдахо собирается оставаться там, думая, что мы снова туда пойдем, когда стемнеет. Что, поиграем с ним?

Все трое с этим согласились, отец тоже, и потом он сказа мне на языке пикуни:

– Мы должны пойти с ними; нельзя терять возможности осмотреть вещи Красной Головы.

Мы спустились, и от подножия горы должны были пойти на запад, через лес, к подножию соседней горы, на которую решили подняться. Но, чтобы ввести Айдахо в заблуждение, мы вернулись на берег озера, где он мог нас увидеть, и там остановились, рассматривая место, откуда спустились, но, разумеется, ничего там не увидели. Малыш Март, скорее всего, был уже внизу с грузом. Мы вернулись на тропу, вошли в лес, росший рядом с озером озеро, и свернули на запад, а потом на юг, там оставили лошадей и снова начали подъем. Склон был очень крутым, с маленькими полками и торчащими камнями, но все они были в трещинах. Хотя лес местами прерывался, мы старались двигаться зигзагами, чтобы оставаться под прикрытием, на тот случай, если Айдахо разгадает наш план и решит взглянуть в нашу сторону.

Гора была покрыта следами животных, в основном оленей и вапити, и это помогало нам найти дорогу между утесами, которые мы обходили один за другим. Мы иногда видели или слышали животных, убегавших при нашем приближении, и уже поднявшись до середины склона, спугнули большое стадо вапити, которое побежало через голый сланцевый участок склона размером в десять-двенадцать акров. Это было не хорошо – вапити так бегут, только будучи напуганными человеком. Мы хорошо знали, что подумает Айдахо, если заметит их – что мы не оставили мысли о его преследовании.

– Если он их видит, мы его больше не увидим: он будет знать, что мы здесь пешие, вернется к своим лошадям и убежит, довольный что ушел от нас, – сказал отец.

– Да, ты прав, – коротко ответил Гарднер. И сказал мне: – Ты, Дик, настоящий индеец, хоть кожа твоя белая, поэтому ты должен сделать для нас сильный талисман, чтобы мы смогли догнать плохого человека, за которым гонимся.

– Об этом просить нужно Говорящего С Бизоном, старого индейца, который живет рядом с нами: он сильный шаман, – ответил я.

– Ха! Говорящий С Бизоном. Какое странное имя. За что он его получил?

– Это древнее имя пикуни, и произошло оно из чьего-то видения – того, кто говорил с животными.

– Вещие сны, не так ли? Ну и что, многие белые тоже в них верят.

Когда мы спугнули стадо вапити, был уже близок закат, поэтому мы поторопились наверх, чтобы выяснить, не заставил ли этот случай Айдахо покинуть свой пост на тропе. Пройдя три четверти пути до вершины, мы забрались на утес с широкой, заросшей деревьями полкой, и по ней прошли вокруг горы, пока не смогли увидеть вершину горы с тропой, и рядом с ней кучку скал, в которых не было заметно никакого признака жизни.

– Ребята, он ушел! – воскликнул Гарднер.

– Это убежавшие вапити; они точно нас выдали, – сказал другой.

И вдруг там показался Айдахо – он встал, высунувшись из-за скал, чтобы осмотреть тропу ниже себя.

– Вот он! – воскликнул кто-то, – все еще нас высматривает.

– Да, следит, – сказал другой.

– И будет следить. Точно говорю, теперь он наша добыча. Пошли, давайте, – сказал старик.