Ахко Питсу (Возвращающийся С Достатком[18]), мудрец племени черноногих, видел семьдесят одну зиму. Мы были близкими друзьями с давних времен бизонов. Вместе со своей женой и внуками он живет в уютном доме, предоставленном ему индейским агентством в Браунинге, штат Монтана. Несмотря на то, что он почти слеп и совсем слаб, каждый день он ощупью добирается до моего дома, чтобы навестить меня. Я набиваю старинную трубку с длинным чубуком из чёрного камня его любимой смесью табака и l'herbe,и мы курим и разговариваем. В основном он говорит, а я слушаю.

Недавно, когда мы выкурили нашу первую трубку, он начал:

– Конечно, ты помнишь того Чёрную Накидку, которого мы прозвали Пожирателем Полудня, того, что хорошо говорил на нашем языке и хорошо его понимал.

– Да, я хорошо его помню. Он давно умер в месте, где много домов, к западу от гор, – ответил я. Это был преподобный отец Прандо, из иезуитов, и самый ревностный миссионер.

– Так вот, однажды у меня был серьёзный спор с Пожирателем Полудня, и я одержал верх, – продолжил мой старый друг. – Он пришёл в мой вигвам, сел рядом со мной и сказал: «Ахко Питсу, мой настоящий друг, я только что узнал, что вы, пикуни, верите в то, что в очень давние времена один из ваших предков путешествовал с помощью неких животных и посетил Солнце. Друг мой, верить в такое – настоящее безумие. Никто, ни белый, ни индеец, никогда такого не делал.

– Нет, Пожиратель Полудня, – ответил я, – хотя вы, белые, очень мудры, вы прискорбно невежественны в отношении тех вещей, которые нам, индейцам, прекрасно известны. Один из наших людей действительно отправился к Солнцу и получил от него огромную помощь, о чем я тебе сейчас расскажу.

В те давние времена жил-был бедный молодой человек, лицо которого было сильно изуродовано шрамами. Он полюбил красивую девушку и после долгих попыток встретил её однажды, когда она шла к реке за водой, и сказал:

– О, красавица, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Девушка сказала:

– О, ты бедный, никчемный человек, ты заставляешь меня смеяться. Что ж, вот что я тебе скажу: убери шрамы со своего лица, разгладь его, и тогда я выйду за тебя замуж.

С этими словами, счастливо напевая, она направилась к реке и забыла о просьбе бедняги.

Бедный молодой человек был очень опечален. После долгих размышлений о своей беде он сказал себе:

– Здесь мне ничто не поможет; даже наши самые святые, могущественные люди Солнца не могут помочь мне. Я уйду. Отправлюсь в далекое путешествие. Попрошу всех, кого я встречу, пожалеть меня, разгладить моё лицо. Возможно, кто-нибудь из них это сделает.

Никому не сказав о своих намерениях, даже своим бедным отцу и матери, он отправился в путь. Это было в те самые давние времена, когда у людей и животных был общий язык. Так, встретив росомаху, он сказал:

– О, ты, покрытый прекрасной шерстью, сильный охотник за мясом. Как ты любишь свою женщину, своих детей, я умоляю тебя пожалеть меня; помоги мне разгладить мои шрамы на лице.

Росомаха сказала:

– Человек, этого я сделать не могу. Мне жаль, что я не могу тебе помочь. Но есть другие, обладающие великой силой. Сходи к рыси. Может быть, она сможет тебе помочь.

Лицо Со Шрамами встретился поочерёдно с вождём рысей, вождём вапити, вождём бизонов и другими вождями четвероногих, но ни один из них не смог ему помочь. Наконец он встретил вождя барсуков, и этот мудрец с полосатым лицом сказал:

– Бедный человек, у меня нет сил разгладить твоё лицо, но я знаю того, кто может это сделать: само Солнце. Продолжай идти на запад, и где-нибудь там ты найёешь его.

День за днем этот бедный Лицо Со Шрамами шёл вперед и, наконец, добрался до берега озера. Оно было таким большим, что, как он ни вглядывался, он не мог разглядеть земли ни на западе, ни на севере, ни на юге, так что дальше он пройти не мог. Он сел на берегу и заплакал. Это был конец для него, подумал он. Возвращаться домой было бесполезно, там он продолжал бы видеть эту прекрасную девушку, которая никогда не станет его женой. Лучше, гораздо лучше для него было бы умереть прямо здесь. Когда он горько плакал, к берегу подплыли два лебедя, и один из них сказал ему:

– Человек, почему ты плачешь, почему ты так печален?

Лицо Со Шрамами сказал:

– Это оттого, что я проделал долгий путь в поисках кого-нибудь могущественного, кто мог бы разгладить мое лицо, но никто из тех, кого я встречал, не мог этого сделать. В конце концов, однако, я встретил вождя барсуков, и он посоветовал мне отправиться к Солнцу; сказал, что оно самое могущественное и поможет мне. Но я здесь, на краю земли, и не могу идти дальше, никогда не встречусь с Солнцем, чтобы попросить его о помощи. Получается, что здесь я и умру.

– Это не так, – сказал лебедь-мужчина. Ты не умрёшь здесь. Наберись смелости. Заберись к нам на спину, и мы отвезём тебя к Солнцу, на его остров, где оно живёт.

Лицо Со Шрамами подошёл к лебедям, лег им на спины, и они уплыли вместе с ним. Плыли долго; уплыли далеко на запад и, наконец, привезли его на берег острова, где-то в этой бескрайней воде, и сказали ему, что там живет Солнце.

Когда он шагнул на берег, к нему подбежал красивый молодой человек, преследуемый какими-то огромными птицами с длинными острыми клювами, и этот юноша крикнул ему:

– Помоги мне! Помоги мне! Эти злые птицы вот-вот убьют меня!

Лицо Со Шрамами побежал навстречу птицам, начал колоть их своим копьём и вскоре убил их всех. Тогда подошёл красивый юноша и сказал ему:

– Ты спас мне жизнь. Кто ты такой, почему ты здесь?

– Я бедный человек с равнин. Я здесь, чтобы попытаться встретиться с Солнцем, – ответил Лицо Со Шрамами.

– Хорошо! Ты храбрый, ты спас мне жизнь. Я – Утренняя Звезда. Солнце – мой отец; Ночное Светило (Луна) – моя мать, она в нашем вигваме. Пойдем, мы отрежем головы этим злым птицам и отдадим их ей.

Когда Лицо Со Шрамами увидел вигвам, он оказался таким большим, таким прекрасно сделанным и расписанным такими странными птицами и животными, что он с трудом поверил своим глазам. У входа в него Утренняя Звезда воскликнул:

– Мать, со мной пришёл молодой человек с земли. Эти большие злые птицы гнались за мной, почти догнали, но он подбежал, встретил их и убил их всех.

Ночное Светило сказала:

– О, сын мой! Как часто мы с твоим отцом говорили тебе никогда не приближаться к этим могучим птицам! Но теперь этот незнакомец убил их, и ты навсегда избавлен от них. Приведи его, этого храбреца.

Они вошли и положили птичьи головы перед очагом. Ночное Светило, одетая в красивое платье, сидела на лежанке. У неё были прекрасные фигура и лицо, длинные волосы были заплетены в гладкую косу. Она вскочила, обняла и поцеловала Лицо Со Шрамами. Она сказала ему:

– О, человек земли! Сегодня ты оказал нам большую услугу. Скажи мне, почему ты здесь?

– Я хочу встретиться с Солнцем; попросить его помочь мне, – ответил Лицо Со Шрамами.

– Ты встретишься с ним, но мы должны быть очень осторожными. Просто делай, как я тебе говорю, и я думаю, что всё будет хорошо, – сказала она ему. Затем она поставила еду перед ним и Утренней Звездой. Когда они закончили есть, уже близилась ночь, и она уложила Лицо Со Шрамами, укрыла его мягко выделанной накидкой из странного меха и велела ему вести себя спокойно.

После дневного путешествия в синеве Солнце вернулось домой; у входа в вигвам оно остановилось, принюхалось и сказало:

– Ха! Странно здесь пахнет. Это запах людей земли. Мне это не нравится.

Ночное Светило сказала:

– Здесь земной человек, но ты не должно сердиться. Это молодой человек, и ты должно пожалеть его, потому что он спас нашего сына от этих ужасных длинноклювых птиц. Они гнались за ним, почти настигли, когда этот появившийся тут юноша подбежал и остановил их, убил их всех. Смотрите, вот их головы перед тобой.

– Это хорошо, наш сын теперь может спокойно бродить повсюду. Этот юноша, где он?

– Здесь. Вот он, – ответила Ночное Светило и стащила накидку с Лица Со Шрамами.

Он сел; перед ним стояло Солнце, самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел. Кожа у него была белая, волосы желтые, лицо и руки раскрашены в красный цвет. Он был высокий и стройный. Его белая рубашка из мягкой кожи, леггинсы и накидка были красиво раскрашены и оторочены шкурками горностая. Его мокасины с перьями были выкрашены в красный цвет. Его оружием было длинное копьё. Он прошёл к своей лежанке, сел и сказал Лицу Со Шрамами:

– Я рад, что ты здесь, с нами. Я понимаю, почему ты пришёл. Что ж, я помогу тебе, я уберу твои шрамы, но ты должен остаться с нами ещё на некоторое время, поскольку мне есть чему тебя научить, чему ты, в свою очередь, должен научить своих людей, чтобы у них была долгая и успешная жизнь.

После этого вечер за вечером Солнце учило Лицо Со Шрамами, как он и его народ должны молиться ему о помощи; как жертвовать ему своё имущество; как строить каждое лето хижину в его честь. Белые бизоны, по его словам, принадлежат ему одному. Когда люди убьют одного из них, они должны были хорошо выделать его шкуру и привязать её к центральному столбу священной хижины, которую они следующим летом построят для него. Кроме того, они никогда не должны есть мясо белого бизона: они должны оставить его тушу прямо там, где убьют, сказав, что приносят её в жертву ему, и помолившись ему о помощи.

В конце концов, Солнце попросило Ночное Светило построить небольшую хижину для потения, и в тот вечер оно отправилось туда вместе с Лицом Со Шрамами, а Ночное Светило закатила в яму в её центре несколько камней, которые она предварительно нагрела. Затем Солнце сбрызнуло их водой, и от них поднялся пар и наполнил хижину, он натер каким-то чёрным снадобьем покрытое шрамами лицо молодого человека, научил его нескольким песням и молитвам хижины для потения. День за днём Ночное Светило строила ещё три таких хижины, и по вечерам Солнце втирал в шрамы молодого человека ещё больше чёрного снадобья, учил его новым песням и молитвам для обряда потения. Затем, в четвертой и последней хижине оно сказало ему:

– Четыре – моё число, оно священно. Когда, каждое лето, вы, твой народ, выберите для меня место, где ставить для меня священную хижину, вы поставите и используете хижину для потения к северу от неё; на следующий день к югу от неё; на третий день к западу от неё; и, наконец, к востоку от неё; и тогда, наконец, вы построите большую хижину.

За те четыре вечера в хижине для потения Солнце научило Лицо Со Шрамами многому другому, что могло бы ему пригодиться для долгой и счастливой жизни его народа. После того, как оно в четёертый раз наложило чёрную маску, оно велело ему пойти умыться.

Молодой человек так и сделал, затем ощупал свое лицо. Ха! Шрамы на нем исчезли, оно было таким же гладким, как в тот день, когда он родился.

Затем исцелённому пришло время вернуться к своему народу. Ночное Светило сшила для него красивую одежду, Утренняя Звезда подарил ему щит, и Солнце сказало, что именно такой должна быть военная одежда его народа, и щиты, чтобы защищать их в бою.

– Ну, теперь иди, – сказало оно и вместе с Ночным Светилом и Утренней Звездой подвело его к очень большой репе, росшей неподалеку от вигвама. Солнце схватило её, вытащило из земли и велело исцелённому заглянуть в ямку, которую оно сделало. Ха! Эта дыра проходила прямо сквозь землю, и сквозь неё была хорошо видна Волчья тропа (Млечный путь).

– Ты должен выйти на эту тропу, иди по ней; так ты дойдёшь до своего народа. А теперь закрой глаза, – сказало Солнце исцелённому. Он так и сделал, Солнце подняло его, опустило в яму, и когда он открыл глаза, о, чудо! Чудо!

Он был там, на белой сияющей тропе. Он быстро и радостно последовал за ней и к утру спустился на землю, недалеко от лагеря своего народа, своего племени пикуни. Настал день, когда он вошёл в него, и мужчины, женщины и дети все уставились на него, не узнавая его – ведь теперь он был с гладким лицом, в странной и красивой одежде. Ему пришлось сказать им, кто он такой, и где он был, и обо всём, что сделали для него Солнце, Ночное Светило и Утренняя Звезда.

Вскоре он получил девушку, которая отказалась выходить за него замуж из-за его шрамов. Вскоре у него появился свой вигвам. Когда же он научил людей всему, чему научило его Солнце, они стали процветать во всех отношениях.

Это, Апикуни, и есть то, что я сказал Пожирателю Полудня, Чёрной Накидке. И потом я сказал ему:

– Пожиратель Полудня, вы, белые, очень мудры, но, конечно, вы не знаете всего. Вы говорили, что ни один белый, ни один индеец, никогда не встречался с Солнцем. Что ж, теперь я доказал вам, что один из наших предков действительно навещал его и его семью в их доме на острове. Так что теперь вы можете рассказать об этом своим Чёрным Накидкам и другим белым друзьям. Люди всегда рады узнать правду о разных вещах, которые их интересуют.

Ха! Этот Полуденный Обжора! Он понял, что я одержал над ним верх. Он как-то странно посмотрел на меня, затем встал и молча пошел своей дорогой. Мне действительно стало его жаль.

Я снова набил большую трубку ароматной смесью и передал её своему другу, чтобы тот её зажёг. Спичка не годилась: это был не священный огонь. Он опустился на колени перед очагом, двумя ивовыми веточками вытащил уголек, положил его на табак, втянул дым, выдохнул его к небу и торжественно пропел:

– О, Солнце! О, ты, стоящее над людьми! Сжалься над нами. Подари моему другу Апикуни, живущему здесь, долгую и счастливую жизнь. Помоги мне отправиться к моим друзьям-черноногим, когда наступит лето; будь с ними, когда они будут сажать свои священные посевы, потому что они будут молиться обо мне.

– Итак, ты намерен отправиться туда, – сказал я.

– Если, конечно, я смогу поехать. Мой друг Бегущий Кролик, член Общества Сеятелей, пригласил меня. Как ты знаешь, я страдаю от болей в груди. Ежедневно я молюсь Солнцу, чтобы оно дало мне силы совершить это путешествие.

Молитва моего друга требует пояснения. Дело в том, что с давних времен индейцы племени черноногих ежегодно сажают и собирают урожай, что является одной из самых впечатляющих церемоний, разновидности табака, которую они называют «милвакосис» (nicotiana attenuata).

Историки племени черноногих рассказывают, что индейцы манданы, жившие на Миссури в устье реки Ножа, были первыми сеятелями и потребителями этого растения, что индейцы племени Ворон получили от них его семена и начали их выращивать, и что, в конце концов, черноногие получили семена священного растения от последних.

Черноногие Сеятели Табака – это общество шаманов, называемых знахарями, и их вождь является владельцем водяного, или бобрового, свёртка, состоящего из шкурок бобра, выдры, норки и других водных животных, прекрасно выделанных. Церемонии подготовки к посадке семян проводятся в его жилище четыре дня и четыре ночи и состоят из молитв и песен, обращенных к Солнцу и всем Вышним – молитв, более пылких и искренних, чем те, которые произносил самый ревностный из методистских проповедников. Песни эти, глубоко торжественные, возвышающие душу; поистине, они такие же классические, как музыка Мендельсона и Бетховена. В это время в вигваме принимают больных, и, раскрасив их лица и руки священным цветом Солнца – красной охрой, сеятели молятся об их выздоровлении и долгой благополучной жизни – молитвы, которые, как считается, всегда действуют, за исключением тех случаев, когда больной в чём-то виноват.

Каждый член общества сеятелей выбирает место для своего огорода; его женщины и дети сжигают на нём кустарник и сорняки, подготавливая его к посадке. На четвертый и последний день церемоний в домик вносят большой сосуд из сыромятной кожи бизона, по форме напоминающий таз для мытья посуды, и наполняют его смесью навоза и давленых ягод ирги, а затем всыпают в него семена табака. Сосуд относят в большую рощу хлопковых деревьев, граничащую с рекой Лука, и каждый сеятель по щепотке сыпет его содержимое в ямки на своем участке, которые он проделал заостренной палочкой, а затем засыпает их рыхлой землей.

Во время четырехдневных церемоний сидящая рядом жена каждого сеятеля создаёт два изображения – одно мужчины, другое женщины. У каждого из них есть запасная пара мокасин и маленький мешочек с пеммиканом. Для заключительного обряда во время торжественных церемоний сеятели молятся своим изображениям, умоляя их тщательно охранять свои насаждения от любых посягательств, а затем помещают их во главе своих посадок. И, наконец, людей предупреждают, чтобы они не ходили в посадки и даже близко к ним не подходили, чтобы изображения не причинили им серьезного вреда. Давным-давно один сумасшедший юноша, распевая песню неповиновения, отправился в посадки и украл несколько табачных листьев, в результате чего вскоре подавился и умер. Кроме того, три месяца назад белый владелец ранчо, живущий неподалеку от резервации, не обращая внимания на предупреждения сеятелей, прокрался к посадкам, хорошенько осмотрел их, сорвал одно из растений, а затем в агентстве похвастался тем, что он сделал. В результате по дороге домой его сбросила лошадь, и он умер со сломанной шеей.

Кстати, потому что я являюсь членом племени пикуни, входящего в Конфедерацию черноногих, уже более пятидесяти лет, и потому что моя жена является активным членом Махтокикс, тайного женского общества племени Кровь, два года назад нас пригласили принять участие в церемониальных обрядах сеятелей табака и посетить их священные посевы. Мы были единственными белыми, кому когда-либо была предоставлена такая привилегия. Это было чрезвычайно интересно.

Но вернемся к рассказу моего друга, Ахко Питсу.

Я выкурил четвёртую трубку – четыре, священное число, – и тогда он сказал мне:

– Апикуни, друг, напиши от меня письмо, письмо моему другу- сеятелю табака.

– Да. Подожди, пока я не вставлю тонкий листок в свою пишущую машинку. Вот. Начинай.

«Бегущий Кролик, мой очень близкий друг.

Я не забыл о твоём приглашении. Мне нехорошо. У меня болит грудь. Но ежедневно, каждую ночь я молю Солнце сохранить мне жизнь, по крайней мере, дать мне возможность побыть с вами, святыми, когда вы проводите свои церемонии посева табака; ибо я знаю, что все Вышние будут благосклонны к вашим молитвам за меня, чтобы я снова стал здоровым и сильным. Вчера мой сын отвез меня в рощу на берегу реки Двух Магических Хижин. Там я пожертвовал Солнцу свою шапку из меха выдры. Я привязал её к ветке дерева и помолился Сильному, чтобы оно дал мне силы отправиться к вам, когда наступит следующая луна Новой Травы (апрель).

Я, мои дети, мои внуки здоровы. Мы надеемся, что вы и ваши близкие тоже здоровы.

Твой друг,

Ахко Питсу»

Такова вера моего друга Ахко Питсу и всех остальных чистокровных членов трёх племен черноногих. Миссионеры различных белых религиозных сект не оказали на неё ни малейшего влияния.