Одним из моих дорогих друзей с давних времен бизонов, был Чарльз

Ривуа, которого черноногие ласково прозвали Утсена Пуойют (Говорящий Языком Гро-вантров). Родившийся в Сент-Луисе в 1803 году, он провёл большую часть своей долгой жизни на северо-западных равнинах и умер в возрасте девяноста шести лет в индейской резервации черноногих Он был прекрасным рассказчиком, и вот один из его лучших рассказов.

– Мужчины для тропы войны, женщины – для вигвама. Старая-престарая поговорка черноногих, и, как я знаю, она верна. Из-за женщины – члена военного отряда, к которому я однажды присоединился, у нас у всех было много неприятностей, как ты скоро узнаешь.

Я странствовал, охотился и ставил капканы с пикуни в течение четырёех лет, когда весной 1856 года мы перебрались к форту Бентон, чтобы обменять наши добытые за зиму меха и бизоньи шкуры на товары белых. Вскоре после того, как мы прибыли туда, Пинуквиим (Видный Издалека), с которым я жил, решил организовать военный отряд для набега на конские табуны далёких южных племён и предложил мне присоединиться к нему. Я бы, наверное, отказался, если бы не красивый и сильный индеец племени тэва, великий странник по имени Далёкая Сосна, который прожил с нами два года. Он много рассказывал мне о южных индейцах, и мне очень хотелось увидеть их, их древние пуэбло, узнать что-нибудь об их образе жизни; поэтому, раз он собрался туда, я тоже захотел. Лагерный глашатай разнес весть о военном отряде, и к нам пришли, среди прочих, Красный Волк, храбрый воин двадцати пяти лет от роду, и его восемнадцатилетняя красавица сестра, Женщина-Копьё, и сказали, что хотят присоединиться к отряду.

Пинуквим сказал:

– Женщина-Копьё, моя почти-дочь – я называю тебя так потому, что Три Медведя, твой отец, – мой очень близкий друг. Долгая и опасная военная тропа, по которой нам предстоит пройти, не для таких, как ты, но я рад, что к нам присоединился твой брат.

Девушка сказала:

– В очень давние времена жила женщина-воин, предводительница воинов, которой за храбрость и удачу вожди дали мужское имя Бегущий Орёл....

– Да. И что с ней стало? – прервал её Пинуквиим. – Во время набега на лагерь кутенаи она была убита. Нет, почти-дочь, не для тебя тропа войны, ты ведь скоро выйдешь замуж за храброго и доброго Молодого Бизона.

При упоминании этого имени Женщина-Копьё поникла, вздохнула; затем, выпрямившись, она громко сказала:

– Я не могу выйти за него замуж из-за видения, которое у меня было; видения о том, что я принадлежу Утренней Звезде и должна идти на войну.

При этих словах все уставились на неё, и Пинуквиим спросил:

– Что? Видение, ты сказала?

– Да. Прошлой ночью, когда я спал, ко мне пришел высокий, красивый мужчина в военном наряде, от которого исходил свет, и сказал: «Я – Утренняя Звезда. Я долго следил за тобой. Ты моя. Ты не должна выходить замуж, пока сам не дам тебе согласия. Я хочу, чтобы ты раскрасила свой лоб так же, как раскрашен мой, и отправилась в военный поход, добыла много лошадей». Затем он исчез так же внезапно, как и появился.

Когда она закончила, раздались громкие восклицания слушавших. Каким чудесным, каким могущественным было её видение. Несомненно, этот великий бог неба, вождь воинов, благоволил к ней, благоволил к пикуни. Пинуквиим сказал ей:

– Утренняя Звезда, находящийся рядом с Солнцем – самый могущественный из богов неба. Так. Он исчез. Ты проснулась. Что дальше?

– Я чувствовала себя очень странно. Я всё думала о своем видении и никому о нём не говорила, пока мой брат не сказал, что присоединится к вашему военному отряду, и тогда я рассказала ему об этом и о том, что я тоже должна пойти.

– Тогда ты будешь учиться, – заверил её Пинуквиим. – Да, и мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы научить тебя военному делу. Ибо, как велят боги, так мы и должны поступать.

Высокий, красивый, гордый Молодой Бизон вошёл и остановился в дверях, прислушиваясь. Женщина-Копьё обернулась и, увидев его, печально сказала:

– О, мой милый! Значит, ты слышал. Кьяйо! Кьяйо! Мы не должны вместе ставить вигвам.

– Да, я слышал. Это правда – как велят боги, так и мы должны поступить. Что ж, хотя мы и не можем пожениться, я всегда буду рядом с тобой на ваших военных тропах, – ответил он, и это тоже вызвало громкое одобрение нашего круга.

Гордым и довольным был хромой отец Женщины-Копья, когда, вернувшись домой, она рассказала ему о своем видении и о том, что ей суждено последовать за Пинуквимом в военный поход. Вожди, шаманы, почтенные старые воины поспешили в вигвам Трёх Медведей, чтобы услышать все подробности видений и вспомнить храбрые деяния, и спеть песни о той жившей в давние времена женщины-воине, Летящем Орле, и сказать Женщине-Копью, что она, должно быть, ещё одна дева-предводитель воинов пикуни.

(Как вам хорошо известно, видения во сне, как они их называют, оказывают мощное влияние на жизнь черноногих. Для них сны – это нечто реальное, что позволяет им узнать, что ждет их в будущем, хорошеё или плохое. Например, если кому-то снится зеленая трава, это означает, что он доживет до следующего лета и увидит, как растет новая трава.)

Настал день нашего отправления, и мы, десять мужчин и одна женщина, усердно готовились последовать за Пинуквиимом в страну, лежащую далеко на юге. Среди нас был один, Белая Антилопа, которого вожди не решались принять, поскольку он долгое время был настойчивым и безуспешным поклонником Женщины-Копья. Однако, из-за того, что он был известным храбрецом, Пинуквим в конце концов сказал ему, что он может пойти. Он был высоким, с орлиным носом, свирепого вида, ему было около двадцати пяти зим. Мои главные приготовления к длинному пути свелись к тому, что я должен был отправиться в форт, где на моем счету была приличная сумма, и снять две сотни долларов золотом на случай непредвиденных обстоятельств. Благоразумный, решительный, дружелюбный Александр Калбертсон, глава Американской Меховой компании в верховьях реки Миссури, посоветовал мне не ехать. Его добрая жена, Священная Змея, сказала, что она рада, что я иду, поскольку я мог бы многое сделать, чтобы защитить её хорошую подругу, Женщину-Копьё.

Время близилось к закату, когда мы с нашими оседланными и нагруженными сумками лошадьми собрались перед вигвамом Пинуквима, чтобы спеть, как это было принято у всех военных отрядов, когда они были готовы выступить. Из вигвама его отца вышли Красный Волк и Женщина-Копьё, и все взгляды сразу устремились на неё, потому что она была одета по-мужски: рубашка и штаны из оленьей кожи, синяя набедренная повязка, мокасины, расшитые бисером, накидка из красного одеяла, рог с порохом и сумка для пуль на боку, нож в ножнах на поясе, в руке лёгкое гладкоствольное ружьё. Её щёки были выкрашены красной краской, а на лбу синей краской был нанесён крест – символ Утренней Звезды. сразу несколько женщин вокруг нас начали выражать неодобрение её костюму, на что Пинуквим взревел:

– Друзья мои, наша молодая спутница одета так, как я просил, потому что в женской одежде она стала бы той из нас, кого больше всего разыскивали бы наши враги. Вы все знаете, что для них поймать красивую молодую женщину – это нечто большее, чем снять множество скальпов.

В ответ на это мы услышали со всех сторон одобрительные возгласы:

– Будь храброй, Женщина-Копьё. Ты прекрасно одета, не обращай внимания на разговоры этих ревнивых женщин.

– А теперь песни Волка, – приказал Пинуквим, и мы спели их с большой охотой, потому что считалось, что они приносят удачу. Наконец, мы спели песню Уходящих, очень торжественную, очень медленную, смысл которой был таков: «Мы уходим. Но женщины все равно будут рожать детей, наше племя не закончится». С этими словами мы сели на лошадей и тронулись в путь. Никто из нас не произнес ни слова, и толпа молча наблюдала за нашим отъездом. Солнце садилось, когда мы проезжали мимо форта; его обитатели собрались перед ним, чтобы посмотреть, как мы проезжаем мимо них, и, несомненно, задавались вопросом, как и мы сами – многие ли из нас вернутся. Перейдя реку вброд чуть выше форта, мы вышли на равнину и направились на юго-восток к ручью Стрелы. Ночь выдалась ясной, почти морозной. Полная луна позволяла нам видеть стада бизонов и антилоп, которые то и дело разбегались при нашем приближении. Вой волков и приглушенный лай койотов постоянно звучали в наших ушах.

Уже светало, когда мы свернули в глубокую и живописную долину ручья Стрелы, убили бизониху, взяли часть её мяса и спешились в роще хлопковых деревьев. На костре из сухих, почти бездымных дров мы поджарили мясо и наелись досыта, а Женщина-Копьё поджарила бизоний язык для Пинуквима. Она была очень счастлива, когда прислуживала ему. Она была высокого роста, со стройной, грациозной фигурой и красивым лицом. Она была очень дорога нам всем, как взрослым, так юным. Когда трапеза закончилась, Пинуквим велел одному из нас подняться наверх на край равнины, чтобы следить за тем, чтобы вражеский военный отряд не застал нас врасплох; другого назначил присматривать за пасущимися лошадьми. В полдень и табунщик, и часовой должны были смениться. Затем мы расстелили наши скудные постельные принадлежности и улеглись, чтобы хорошенько отдохнуть и выспаться. Женщина-Копьё легла с одной стороны от её брата, а я с другой; Пинуквим отошел на недалеко от нас, где, никем не тревожимый, молился о видении, которое открыло бы нам то, что уготовано в будущем.

Таким образом мы и двигались на юг день за днём точнее, ночь за ночью, по тропе, по которой уже сто лет ходили отряды черноногих в поисках испанских лошадей, кольчуг и больших ножей (шпаг). Дважды Пинуквим и ещё один из нашего отряда, Говорящий С Бизоном, ходили по ней, и очень успешно. И тэва, Далёкая Сосна, хорошо это знал. Он знал практически весь великий Запад на север от Мексики до самого Саскачевана; был своим со многими индейскими племенами и говорил на их языках, а также на английском и испанском. Он ставил капканы с Китом Карсоном и Джимом Бриджером и рассказал мне много историй об этих двух великих людях. Мы должны будем, сказал он, встретиться с Карсоном в испанском городке под названием Таос далеко на юге страны.

Вскоре мы пожалели, что Пинуквим позволил Белой Антилопе присоединиться к нашему отряду. Во время нашей первой остановки на ручье Стрелы он начал проявлять повышенное внимание к Женщине-Копью; садился рядом с ней, пытался разговорить её, хвастался своими военными успехами. Я устроил так, что она сидела в одном ряду с Красным Волком, Молодым Бизоном и мною, так что он не мог приблизиться к ней. Но он все равно продолжал смотреть на неё, давая её разные советы, хотя она ничего не отвечала. Это заставляло нас всех нервничать. В частном порядке Пинуквим сказал Красному Волку и Молодому Бизону, что они должны терпеть, пока Белая Антилопа будет ограничиваться разговорами. Я часто видел, как Женщина-Копьё и Молодой Бизон с любовью и грустью смотрят друг на друга. Во время одной из наших дневных остановок я слышал, как она сказала ему что-то, в ответ на что он сказал:

– Нет, мы никогда не сможем пожениться, но я всегда буду нежно любить тебя. – И добавил: – Я не хочу никакой другой женщины. Я буду жить только для того, чтобы помогать тебе.

Переправившись через Йеллоустоун, мы долго шли вдоль реки Толсторога, пересекая страну наших злейших врагов, Ворон, оставаясь незамеченными ими. Затем, перейдя Скалистые горы через Южный перевал, мы долго двигались вниз по Зелёной реке, перевалили через невысокий водораздел и несколько ночей шли вдоль речки, которая, по словам Далёкой Сосны, называлась Рио Долорес. Оставив её, мы двигались по лесистому высокогорью, пересекая ручьи, текущие на юго-запад, а затем на юго-восток, перейдя таким образом Скалистые горы в обратную сторону. На рассвете сорокового дня пути от форта Бентон мы спустились с высоких гор в прекрасную обширную долину, и перед нами предстала огромная масса коричневых глинобитных зданий; некоторые из них были в пять-шесть этажей и построены таким образом, что вместе они казались одним огромным домом с крышами на разной высоте. Это было пуэбло друзей Далёкой Сосны, индейцев таос. Пинуквим и Говорящий С Бизоном видели его раньше, но мы, другие жители севера, глядя на него, с трудом могли поверить, что он был построен индейцами. Далёкая Сосна сказал, что они будут рады нас видеть, поэтому мы поехали дальше и вскоре увидели, что огромное сооружение состоит из двух частей, разделенных маленькой речкой, протекающей по долине.

Мы подошли к входу в южную часть и увидели толпу мужчин и женщин, стоявших снаружи и смотревших на нас. Когда мы слезли с лошади, Далёкая Сосна сказал им, кто мы такие, и они сердечно поприветствовали нас и проводили внутрь; их вождь, Туа (Медведь) предоставил нам прекрасную комнату и велел нескольким молодым людям отвести наших лошадей пастись. Женщины принесли нам на ужин овсяную кашу и мясное рагу, горячее, с перцем чили, от которого у нас обожгло горло. Они были очень рады Женщине-Копью и на языке жестов пригласили её быть их гостьей. После трапезы мы покурили, и, пока Далёкая Сосна переводил, Туа и Пинукви долго беседовали, в ходе которой Туа сказал, что завидует нам, нашей далёкой стране на севере, полной бизонов. Когда-то его народ и все народы пуэбло были процветающими и счастливыми. Но пришли испанцы, убили многих из них и захватили их лучшие земли, так что теперь они были очень бедны. В конце мы с радостью приняли приглашение Туа отдохнуть и погостить у него несколько дней.

Наступило утро, снова подали тушёное мясо с перцем чили, а затем мы отправились с Далёкой Сосной в близлежащий городок Таос, чтобы встретиться с Маленьким Вождём (Китом Карсоном), его давним другом. Приблизившись к городу, мы увидели, что несколько индейцев разбили лагерь чуть дальше по течению реки, окаймленной лесом; их временные укрытия были сделаны из жердей и покрыты шкурами и ветками. Это были индейцы пикури из большого дома далеко вниз по реке, они приехали сюда торговать, как сказал Далёкая Сосна.

Войдя в городок из глинобитных домов, мы миновали несколько лавок и подошли к дому из нескольких комнат, перед которым собралось несколько пикури. К столбу на широкой площади перед ним была прибита табличка с надписью: «Индейское Агентство Соединенных Штатов». Мы спешились, привязали наших лошадей к длинной коновязи, немного поговорили с пикури (Далёкая Сосна переводил), и они пригласили нас навестить их в соседнем лагере. Затем мы прошли в большую комнату агентства. При виде нас какой-то мужчина поднялся из-за стола, за которым сидел, и поспешил навстречу Далёкой Сосне. Не может быть, чтобы это был Кит Карсон, подумал я, этот худощавый, кривоногий, с редкими волосами, веснушчатый человечек. Но это был он, Кит Карсон собственной персоной! Он был совершенное не похож на того, кого я себе представлял – мужчину гигантского роста, грозного с виду. Я чувствовал себя неловко, когда, разговаривая с Далёкой Сосной, этот великий человек часто останавливал на мне взгляд. Как мы должны были объяснить ему, индейскому агенту, наше присутствие в этой далекой южной стране, недоумевал я. И почувствовал облегчение, когда Далёкая Сосна сказал, что мы направляемся с ним к его народу тэва.

Вскоре эти двое подошли к нам, стоявшим у двери, и Далёкая Сосна сказал ему:

– Маленький Вождь, это Говорящий Языком Гро-вантров.

– Шарль Ривуа, – поспешно объяснил я, и выражение его лица было озадаченным, когда он пожимал мне руку. Я поспешно представил его остальным, в том числе Женщине-Копьё, он пристально посмотрел на неё и сказал, скорее себе, чем нам:

– В мужской одежде! К тому же красивая молодая женщина.

– Дело в том, что она должна стать женщиной-воином, – объяснил Далёкая Сосна.

Карсон покачал головой, воскликнув:

– Эти черноногие! Эти черноногие! Какие же они свирепые. Даже их женщины идут на войну.

– Это не черноногие. Это пикуни, – объяснил я.

– О, да, это пиеганы. Самые свирепые из черноногих. Мне ли того не знать! Разве не я сражался с их отрядами несколько раз. Самая тяжелая рана, которую я когда-либо получал, была получена в сражении с пиеганами.

В этот момент вошли двое возбужденных белых мужчин, чтобы поговорить с Карсоном, и он сказал нам, что мы должны зайти позже, чтобы навестить его. Итак, мы вышли и, ведя в поводу наших лошадей, отправились в лагерь пикури и долго беседовали с ними, конечно же, с помощью переводчика. Их женщины особенно восхищались Женщиной-Копьём, которая хорошо говорила на языке знаков. Как и индейцы племени таос, наши новые знакомые горько жаловались на несправедливость, от которой они страдали при испанском правлении, а мы могли ответить только: «Очень жаль. Очень жаль».

Когда мы готовились двигаться дальше, к нам подошла Женщина-Копьё, очень взволнованная, и продемонстрировала прекрасное одеяло племени навахо, которое ей подарили.

– Я понравилась им, этим разным женщинам, и они мне понравились. Они мне очень нравятся. Они просят меня остановиться у них на ночь, и я так и сделаю, – сказала она.

– Нет. Ты пойдёшь с нами в большой дом, в котором мы остановились, – ответил Красный Волк.

– Но с ними я буду в такой же безопасности, как и со всеми вами. Я очень хочу узнать этих женщин. Позволь мне остановиться у них всего на одну ночь. Брат, скажи «да», – умоляла она и, бросив на меня настойчивый взгляд и кивнув головой, попросила моей помощи.

Её новые друзья тем временем увлеченно беседовали с Далёкой Сосной. Он повернулся к нам и сказал:

– Они очень хотят, чтобы она осталась с ними на эту ночь. Они подарят ей больше подарков, хорошо о ней позаботятся.

– Ну ладно, тогда оставайся. Я возьму твою лошадь и приеду за тобой завтра, – сказал ей Красный Волк.

Когда она, счастливая, повернулась, чтобы уйти, Белая Антилопа сказал её брату:

– Ты сумасшедший, раз позволяешь ей остаться здесь. А затем крикнул: – Женщина-Копьё, вернись. Ты не должна здесь оставаться.

Обернувшись и указав на него, она крикнула:

– Перестань меня беспокоить. Вот что я тебе говорю, и не забывай этого: сейчас и навсегда прекрати разговаривать со мной.

С этими словами она пошла дальше со своими друзьями, и, пробормотав что-то, я не знаю что, Белая Антилопа вскочил в седло и поскакал вверх по долине. Пикури посмотрели ему вслед и покачали головами. Они попросили нас покурить с ними ещё, так что мы ещё немного посидели с ними, болтая о том о сём, и они упомянули, что небольшой отряд в несколько человек из племени Волков прибыли и расположились лагерем чуть ниже по течению реки. Объясняя это, Далёкая Сосна вскользь сказал мне, что народ Волка – это те, кого белые называли пауни. Пинуквим рассказал, что военный отряд, с которым он когда-то был, совершил набег на лагерь народа Волков, расположенный далеко ниже устья Йеллоустона; они убили нескольких из них и захватили большой табун лошадей. У людей племени Волков легче всего было снять скальп с мужчин, потому что они брили головы, оставляя лишь круглый локон на макушке, который они завязывали так, чтобы он торчал вверх наподобие рога. Заинтересовавшись ими, я предложил нам спуститься и побывать в их лагере, но Пинуквим был против.

Вернувшись в агентство, мы застали Кита Карсона занятым с несколькими белыми мужчинами и испанцами, и Далёкая Сосна сказал ему, что мы навестим его на следующий день. В пуэбло Таос мы нашли Белую Антилопу, который разговаривал с Туа на языке жестов.

Он не смотрел на нас, что было совершенно неважно.

Вечер прошел приятно, за разговорами о событиях дня, пока нам не сказали, что прибыла группа пикури, и они хотят поговорить с нами. Они должны поговорить с Далёкой Сосной, и немедленно. По взволнованному тону их разговоров мы поняли, что в их лагере что-то случилось. Затем Далёкая Сосна объяснил, что ранним вечером трое мужчин из племени Волков посетили лагерь пикури и проявили большой интерес к Женщине-Копью. На языке жестов они спросили её, почему у неё на лбу была нарисована Утренняя Звезда. Они поговорили с ней некоторое время, прежде чем вернуться в свой лагерь. Затем внезапно вся их компания появилась верхом на лошадях, и один из них, спрыгнув с коня, схватил девушку, передал её одному из них, протянувшему руки, хотя она отчаянно сопротивлялась, и они скрылись с ней в темноте. Это было сделано очень быстро, люди пикури были бессильны помешать этому, потому что они бродили тут и там по лагерю, и в любом случае их было слишком мало, чтобы бороться с её похитителями. Они поспешили сообщить об этом своему агенту, Маленькому Вождю, и он сказал, что нас нужно немедленно известить. Он ждал нашего прихода.

Молодые пастухи из Таоса привели наших лошадей, и, оставив лошадь Женщины-Копьё и её вещи и пожитки с Туа, чтобы не задерживаться, мы отправились и вскоре встретились с Карсоном в его кабинете; и наш разговор с ним был долгим, потому что нам с Далёкой Сосной пришлось переводить с языка черноногих на английский всё, что говорилось. Пинуквим и Говорящий С Бизоном хотели получить от Маленького Вождя много сведений, и он дал нам много советов. Он никак не мог пойти с нами и потребовать вернуть девушку, потому что у него были большие неприятности с испанцами. Они грабили, а иногда и убивали белых, приходивших в страну. Казалось, что между Соединёнными Штатами и Мексикой скоро начнётся война.

Ну, наконец всё же было решено, что нам следует делать. Мы все должны были подойти к посёлку пауни на реке Луп, примерно в десяти или двенадцати днях пути к северу, и, пока наши спутники скрывались где-то поблизости, Далёкая Сосна и я должны были отправиться в посёлок под видом торговцев и попытаться придумать какой-нибудь способ спасти девушку. Карсон даже предложил дать нам товары, которые для этого понадобятся, но у меня было достаточно денег, чтобы купить их. Далёкая Сосна в своих странствиях несколько раз натыкался на посёлки пауни, поэтому знал дорогу к ним, но для меня Карсон нарисовал карту, как к ним пройти; все смотрели на неё, пока я переводил, а он объяснял, неоднократно повторяя, что посёлок Скиди, или клана Волка этого племени, стоящий на реке Луп – тот самый, куда должны отвезти Женщину-Копьё.

Поскольку для перевозки товаров теперь требовалась лошадь Женщины-Копья, мы вернулись в пуэбло Таос, чтобы забрать её и провести там остаток ночи. Теперь, когда мы прилегли отдохнуть в комнате, которую нам выделил Туа, Белая Антилопа вспыхнул:

– Это неправильно, это безумие; мы остаёмся здесь, когда должны были продолжить погоню за похитителями Женщины-Копьё. К этому времени мы, возможно, уже настигли бы их. О, я против, очень сильно против этого вашего медленного плана, вашего безумного плана по её спасению. Я уверен, что могу придумать что-то получше, – на что никто не ответил.

Мы рано встали и вернулись в Таос, и когда открылся один из магазинов, я купил табак, одеяла индейцев навахо, браслеты и кольца, ножи, ножницы, киноварь, иголки и нитки для торговли. Затем – табак, порох, пули и капсюли для моих спутников. Белая Антилопа не пошел с нами в магазин, а когда мы вышли из него с нашими покупками, его нигде не было видно. Двое пикури, стоявших возле магазина, сказали Далёкой Сосне, что он знаками сказал им:

– Мои товарищи очень медлительны. Я поспешу и сам заберу мою женщину у Волков.

Это серьёзно обеспокоило нас, потому что, как сказал Далёкая Сосна, он мог каким-то образом помешать нам и навлечь на нас серьезные неприятности. Когда мы грузили покупки на лошадь Женщины-Копьё, Карсон подошел, чтобы перекинуться с нами парой слов напоследок. Он спросил Далёкую Сосну, не помнит ли тот некоего человека из Скиди, по имени Высокий Орёл, который был с ними в тот раз, когда они ставили капканы в верховья рек Платт и Толсторога. Далёкая Сосна ответил, что да, и что он думал, что может помочь нам.

– В точности моя мысль; она пришла мне в голову ночью, удачи вам всем, – сказал Карсон, и с этими словами мы отправились в путь.

Покинув Таос, мы поднялись по Рио-Сан-Карлос; пересекли реку Арканзас, а затем и Платт, после чего ехали по ночам. Двигаясь так, обеспокоенные и несчастные, потому что Пинуквим не видел никаких вещих видений, на двенадцатое утро после нашего отъезда из Таоса мы остановились на лесистом утёсе и увидели посёлок Скиди примерно в четырех милях ниже на реке Луп. Это был посёлок, состоящий из множества больших земляных хижин, расположенных посреди полей растущей кукурузы. Далёкая Сосна заверил наших спутников в том, что Женщина-Копьё находится в одной из этих хижин, и её хорошо кормят, красиво одевают и обращаются с ней так, словно она действительно была женой Утренней Звезды. Он посоветовал всем оставаться в лесу на утёсе, где можно не беспокоиться, что их случайно найдут, так как в это время народ Волка готовится к жертвоприношению, которое они намеревались совершить над своей пленницей, и не выйдет на охоту. Мы с ним, как только сможем, придём сообщить о том, что нам удалось узнать и как её можно спасти. Так что, с нашими вьючными лошадьми, нагруженными товарами, мы сделали круг и приблизились к посёлку с юго-востока, как будто действительно шли из страны тэва, народа Далёкой Сосны. Когда мы приблизились к посёлку, он спросил меня:

– Тебе не страшно?

– Да, я очень боюсь.

– Я тоже, но мы идем, мой друг.

Несколько мужчин и женщин на краю посёлка наблюдали за нашим приближением, и некоторые из них, узнав Далёкую Сосну, подошли и пожали руку ему, а затем и мне. Запинаясь на своем языке, но чётко на языке знаков он сказал, что пришел торговать с ними, и спросил о своем друге, Высоком Орле. За ним послали мальчика, и вскоре тот появился – мужчина лет пятидесяти, высокий, хорошо сложенный, с добрым лицом и густой, длинной, жесткой копной волос, растущих на макушке.

Он радостно приветствовал Далёкую Сосну, любезно – меня и пригласил нас в свою хижину. Вход в неё, как и во все остальные, был на востоке, и была она около десяти футов в длину, шести футов в ширину и шести футов в высоту; она была построена из столбов, жердей и веток. Его жена и несколько детей помогли занести наши пожитки, отвели лошадей пастись, и мы с комфортом расположились внутри. Размеры хижины удивили меня. Она была всего пятидесяти футов в диаметре, её пол был на глубине четырех футов от поверхности земли, и в ней были очень удобные лежанки, циновки из тростника и шкуры бизона. В крыше, сделанной из жердей, покрытых травой и засыпанных землей на пару футов, было большое квадратное отверстие, служившее одновременно дымоходом и окном. Внутри было чисто и аккуратно убрано.

Я поспешил угостить Высокого Орла парой фунтов табаку, чем доставил ему большую радость. Мы курили, он и Далёкая Сосна разговаривали, и, благодаря тому, что они постоянно использовали язык жестов, я понимал все, что они говорили. Они говорили о своем хорошем друге Маленьком Вожде (Карсоне); Далёкая Сосна рассказал о своих странствиях; а затем Высокий Орёл сообщил свои важные новости: несколько человек из племени, отправлявшихся в Таос торговать, захватили там молодую женщину с раскрашенными щеками (пикуни), и через четыре утра шаманы собирались отдать её Утренней Звезде; они убьют её очень древней священной стрелой.

– Вот так. Она действительно здесь. Как нам её спасти? – спросил я Далёкую Сосну по-английски.

– Наберись терпения. Я думаю, мы найдем какой-нибудь способ, – ответил он.

Жена Высокого Орла зашла угостить нас, а вместе с ней пришел и мой первый покупатель, который хотел купить табак в обмен на бобровую шкуру. Затем пришли другие со шкурами бобра, выдры, норки и лисы, и я выменял у них шкуры, которые мне были совершенно не нужны. Высокий Орел и Далёкая Сосна ушли и отсутствовали весь день. Наконец, я знаками сказал жене Высокого Орла и одному или двум ожидающим покупателям, что на сегодня я закончил торговлю, вышел и сел рядом с хижиной; посмотрел на людей, занимающихся своими делами; поинтересовался, в какой из хижин заперта Женщина-Копьё. Люди переносили предметы обстановки из очень большой хижины в другие, расположенные рядом. Они закончили, и тогда мужчины начали входить в неё со свёртками, похожими на магические свёртки черноногих. Я подозревал, что это связано с Женщиной-Копьём, а потом увидел её и быстро прикрыл лицо накидкой, чтобы она не узнала меня и не закричала. Она шла между двумя женщинами; шла легко и свободно, как будто и не подозревала о предуготованной ей судьбе. У неё забрали мужскую одежду и нарядили её в платье из оленьей кожи, на спине которого яркими иглами был вышит символ Утренней Звезды. Все трое направились прямо ко входу в хижину, в которую мужчины принесли свои магические свёртки, и её спутницы знаком пригласили её войти и последовали за ней. Затем, когда они начали молиться и петь, Далёкая Сосна присоединился ко мне и сказал, что они начали четырёхдневные церемонии, которые завершатся принесением в жертву пленницы. Он тоже видел, как Женщина-Копьё входила в хижину, и постарался, чтобы она его не заметила.

Жена Верховного Орла позвала нас поесть тушёной кукурузы и вяленого мяса бизона. Затем, пока мы курили, он по моей просьбе рассказал нам, почему его народ приносит человеческие жертвы Утренней Звезде. Вкратце, это звучало так: некто по имени Тирава создал землю и звезды, и звезды на самом деле были людьми; те, что на западе, были женщинами, а те, что на востоке, были мужчинами. Со временем, преодолев множество трудностей, Утренняя Звезда женился на Вечерней Звезде, Солнце женилось на Луне, и все четверо жили в восточной части неба. У каждой пары был ребенок, мальчик и девочка, и они спустили их с собой на землю, чтобы они выросли, размножились и заселили её. Люди быстро росли в числе, разделяясь на разные племена. Пришло время, когда скиди голодали, и одному из них, когда он спал, явилась Утренняя Звезда и сказал ему, что нужно сделать, чтобы положить конец их страданиям. Они должны были захватить в плен невинную молодую женщину и после определенных церемоний принести её в жертву ему, своему главному богу. Они так и сделали, и сразу же всё у них снова наладилось.

Потом Высокий Орёл сказал, что уже много лет как Утренней Звезде не приносили никаких жертв. Сын главного вождя племени скиди возражал против убийства женщины, захваченной для этой цели, говоря, что это очень плохо, очень жестоко и необязательно для благополучия племени. Несколько человек также разделяли это мнение и согласились с ним в том, что следует для этого предпринять. Итак, когда девушку привязали к священному жертвеннику, и шаманы спустились в овраг позади него, чтобы помолиться над стрелой, которая должна была убить её, сын вождя вышел вперед, разрезал её путы, посадил её на своего коня и отвез к ней домой. Хотя жертвоприношения не произошло, хотя та, которая была для этого предназначена, сбежала, племя всё равно процветало, и теперь некоторые были против принесения в жертву этой пленницы. Сам Высокий Орёл был категорически против этого. Скорее всего, никому и не пришло бы в голову принести ещё одну жертву Утренней Звезде, если бы хранитель священной стрелы Пятнистый Вапити не встретил эту молодую женщину в Таосе. Увидев символ Утренней Звезды, нарисованный у неё на лбу, и узнав от неё, что это из-за видения, которое она получила от бога неба, он был уверен, что ему предначертано схватить её и принести в жертву. Его спутники подумали так же и помогли её похитить.

Когда Высокий Орёл закончил, я сказал Далёкой Сосне:

– Давай расскажем ему, зачем мы здесь.

– Да. Я уверен, что он поможет нам. Но его жена, его дети не должны ничего слышать. Они всегда говорят правду, всегда рассказывают все, что знают, эти женщины и дети. Я попрошу его пойти посидеть с нами на крыше хижины.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы уселись на крыше. Как можно короче Далёкая Сосна рассказал своему другу о военном отряде, о том, почему мы оказались в этой стране, о том, как мы были вынуждены покинуть её из-за пленения нашей спутницы, а затем спросил его, без обиняков, поможет ли он нам спасти её. Затем, прежде чем он успел ответить, я добавил, что отдам ему все меха, которые я обменял, и все товары, которые у меня могли остаться. Улыбаясь, он ответил:

– Хотя бы вы ничего мне не дали, я все равно хотел бы помочь, потому что ненавижу, когда мой народ убивает этих молодых женщин. А теперь дайте мне подумать, попытаться понять, каким образом для нас это будет лучше всего сделать.

Было уже темно, когда мы приняли план Высокого Орла, и я почувствовал себя дурно из-за той роли, которую мне предстояло в нём сыграть.

Нас позвали поужинать, и мы отлично поели блюда из тушёной кукурузы и вяленого бизоньего мяса. Затем, до позднего вечера, мужчины и женщины приходили ко мне, чтобы поторговать. Я избавился от последних своих товаров и оставил нашему другу большую охапку бобровых и других шкур. Выйдя на минутку, мы увидели толпу деревенских жителей, сидевших на крыше хижины, в которой была заключена Женщина-Копьё, и вокруг неё. Высокий Орёл сказал, что её похититель, Пятнистый Вапити, и несколько шаманов были в хижине, и Пятнистый Вапити, изображая Утреннюю Звезду, участвовал в представлении, в котором рассказывалось о том, какие трудности пришлось пережить богу неба, чтобы совершить путешествие на запад и взять в жёны Вечернюю Звезду.

Где-то после полуночи мы были разбужены криками женщин и воплями мужчин поблизости и выбежали, чтобы узнать причину этого. Высокий Орёл вскоре сообщил нам, что женщины, охранявшие Женщину-Копьё, поддерживали огонь всю ночь, время от времени то одна, то другая из них вставала, чтобы подбросить в огонь дров. Так, отдыхая и дремля, одна из них заметила незнакомого мужчину в накидке из белого одеяла, который, подойдя ко входу, осторожно спускался в хижину, и когда она, а затем и остальные с визгом вскочили, он повернулся и побежал прочь. Разбуженные криками мужчины из ближайших хижин вышли слишком поздно, чтобы увидеть его или узнать, куда он ушел. Это обеспокоило Далёкую Сосну и меня, потому что мы хорошо знали, что обладатель белой накидки- это Белая Антилопа. Мы часто говорили о нём, думали, где он, что делает. Что же он сделает теперь – возможно, чтобы доставить нам неприятности?

Когда мы завтракали, в хижину вошёл человек, одетый самым необычным образом. На нем была рубашка из оленьей кожи в черную полоску, черные кожаные леггинсы и мокасины, а на затылке веером торчало украшение из хвостовых перьев орла. Его лицо, руки и узел волос были выкрашены в красный цвет. Он едва взглянул на Далёкую Сосну и на меня, когда жена Высокого Орла протянула ему один мешочек с черной краской, а другой – с красной, и он тут же повернулся и ушёл. Это был, как мы узнали, Пятнистый Вапити, хранитель священной стрелы и похититель Женщины-Копья, и, следовательно, именно он должен был принести её в жертву Утренней Звезде. Он ходил по посёлку и собирал краску для ограды, к которому она должна была быть привязана. Высокий, мощного телосложения, с орлиным носом и выступающим вперед подбородком, он обладал весьма свирепой внешностью. Далёкая Сосна сказал мне по-английски:

– У меня есть пуля, которую я охотно бы ему отдал.

Нам не терпелось пообщаться с нашими товарищами, так что теперь, когда наш план по спасению Женщины-Копья был разработан, следующим утром мы оседлали наших лошадей и отправились в путь; Высокий Орел говорил всем, что мы собирались охотиться на антилоп. Мужчины из посёлка не ездили верхом, даже не присматривали за своими табунами, которые паслись повсюду, так были поглощены почти непрерывной подготовкой к обряду предстоящего жертвоприношения; поэтому мы поскакали прямо к лесистому утёсу, на котором оставили наших друзей, и увидели, что они с тревогой ожидают нас.

Они громко осудили народ Волков, когда мы рассказали, что они собирались сделать с Женщиной-Копьём, а Красный Волк и Молодой Бизон были особенно расстроены тем, что не смогли сопровождать нас в деревню и помочь нам попытаться спасти её. Мы все подошли к краю обрыва, и с помощью моей подзорной трубы каждый из них смог внимательно рассмотреть посёлок, холмик, на котором должна была быть построена ограда для жертвы, и все окрестности. Затем я подробно объяснил, что мы с Далёкой Сосной должны будем сделать, чтобы попытаться её спасти, и было решено, что через две ночи они соберут отличный табун из лошадей народа Волков, а затем, ещё до рассвета, соберутся у начала оврага за холмиком и будут готовы выскочить оттуда и поспешить на помощь по нашему зову.

Затем я рассказал о попытке Белой Антилопы проникнуть в вигвам, где содержалась Женщина-Копьё, а Красный Волк сказал, что он и Молодой Бизон видели его. Прошлой ночью они пешком спустились в посёлок, надеясь поговорить с нами или хотя бы увидеть нас, но там среди земляных хижин бродило так много людей, что они не могли подойти близко. Возвращаясь тем же путем, что пришли, держась поглубже в лесу, окаймлявшем ручей, они увидели всадника, пересекавшего тропу, по которой они шли; видели его смутно, но разглядели, что он верхом на своей пятнистой лошади, ляжка которой выделялась большим белым пятном на темном фоне. Они увидели его лишь мельком. Он напугал их, и слишком поздно они поняли, что должны были окликнуть его, заставить пойти с ними.

Мы были в мрачном настроении, боялись того, что уготовило нам будущеё. Мы с Далёкой Сосной пробыли там недолго. Когда мы уходили, Пинуквим сказал нам:

– Я так и не смог получить видение о будущем. Будьте осторожны во всем, что вы делаете, друзья мои.

А Красный Волк сказал:

– Следите за этим Белой Антилопой. Он безумен, а от безумцев одни неприятности.

На обратном пути в посёлок мы объехали все рощи вдоль ручья, но не нашли ни малейшего признака присутствия этого человека. Снова привязав наших лошадей на поле Высокого Орла и спрятав сёдла под грудой старых кукурузных стеблей, мы неторопливо направились в посёлок и в хижину Высокого Орла, где было много гостей. Чтобы успокоить их, он знаками спросил нас:

– У вас руки не в крови?

– Нет. Мы не видели ни одной антилопы, – ответил я.

– Антилопы и бизоны ушли далеко. Но скоро мы отдадим Утренней Звезде ещё одну женщину, и он вернет их нам, – заметил один из посетителей.

Оставшаяся часть нашего пребывания в этом посёлке скиди была очень тяжёлой для нас с Далёкой Сосной – мы беспокоились о том, чем всё это закончится. Днём и ночью в хижине, в которой находилась Женщина-Копьё, проходили церемонии, в которых участвовали только шаманы и некоторые знахарки. На четвёртый, и последний, день церемоний Высокий Орёл пригласил нас пойти с ним посмотреть, как делают жертвенник, на котором должны будут принести в жертву Женщину-Копьё. Он подвел нас к холму и велел сесть. Там было много других людей, и все вели себя очень тихо. Казалось, сейчас не время для болтовни. Вскоре на холме появились два шамана и воин. Шаманы стояли примерно в десяти футах друг от друга, а воин, стоявший перед ними, громко издал боевой клич скиди. В ответ на это из деревни прибежал шаман с луком и двумя стрелами и выпустил их в землю перед стоящими шаманами. Затем пришли ещё четверо шаманов, вырыли яму между стрелами и выложили её пригоршнями белых пушистых перьев. Высокий Орел сказал нам, что яма символизирует сад Вечерней звезды на западном небосклоне, а перья символизируют обильное женское молоко и богатый урожай. Потом, пока продолжалась эта церемония, он объяснял нам, что всё это значит.

Пришли две девушки, и там, где в землю воткнулись две стрелы, они вырыли ямы для столбов жертвенника. Затем появились несколько мужчин с материалом для жертвенника – их предводителем был одетый в чёрное Пятнистый Вапити, похититель Женщины-Копья. Они установили и прочно закрепили столбы в вырытых ямах, одну за другой привязали к ним четыре жерди и покрасили их. Нижняя, черная, символизировала северо-восток и бога этого направления, медведя; следующая жердь, красная, обозначала юго-восток и волка; третья, жёлтая, обозначала северо-запад и горного льва; четвёртая, белая, обозначала юго-запад и рысь. Все эти животные были сражены и побеждены Утренней Звездой, когда он шёл за Вечерней Звездой, чтобы сделать её своей женой. Затем высоко над четвертой жердью была прикреплена пятая, раскрашенная в белый и черный цвета, символизирующие облака и дождь, и к ней должны были быть привязаны запястья пленницы, стоящей на четвертом шесте.

Когда работа была закончена, шаманы и зрители отправились обратно в посёлок, а мы трое ещё немного посидели, покуривая трубку, которую достал Высокий Орёл. Заканчивая наш разговор, он сказал:

– Я ненавижу это сооружение; ненавижу то, что собираются сделать на нём шаманы. Это, должно быть, последнее, которое они построили. Вы и ваши друзья, вы должны сделать всё возможное, чтобы спасти эту бедную пленённую женщину. Лично я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, как и другие, с кем я разговаривал.

В ту ночь нам с Далёкой Сосной не суждено было уснуть. Мы лежали бок о бок и изнывали от беспокойства, и на английском снова и снова повторяли, что нам следует делать. Было уже далеко за полночь, когда Высокий Орел встал, раздул огонь в очаге, разбудил свою жену и детей и велел им готовиться спуститься, чтобы увидеть предстоящее жертвоприношение. После того, как они ушли, мы втроём, прихватив седло, уздечку и подседельную подушку Женщины-Копья, подошли ко входу в хижину и, выждав удобного случая, сумели незаметно выскользнуть из посёлка. Затем, поспешив к нашим лошадям, мы оседлали их и поскакали через лес, пока не оказались напротив жертвенника; и там, оставив их с Далёкой Сосной, мы с Высоким Орлом проскользнули к верхнему концу посёлка и присоединились к толпе, собравшейся посмотреть на жертвоприношение Утренней Звезде. Я оставил винтовку притороченной к луке седла, так как для того, что я должен был сделать, мне нужны были обе руки.

Мы сели в первых рядах толпы, и для меня последовало очень тревожное и, казалось, бесконечное ожидание. Но, наконец, с первым слабым светом наступающего дня приглушенный ропот тех, кто стоял позади нас, свидетельствовал о том, что оно закончилось, и мгновение спустя Женщина-Копьё, сопровождаемая двумя шаманами, державшими её за запястья, прошла совсем близко от нас. По тому, как она шла, свободно и спокойно, я понял, что она не имела ни малейшего представления о том, куда её ведут. Сейчас на плечах у неё была чёрная накидка, мокасины были чёрного цвета, а на голове – веерообразное украшение из хвостовых орлиных перьев. За троицей следовали несколько шаманов, которые несли священный свёрток с луком и стрелами; в другом, по словам Высокого Орла, был человеческий череп и кремневый нож. Все остановились перед жертвенником; затем сопровождающие Женщину-Копьё взобрались на него, подняли её с двух сторон и привязали её запястья к верхней поперечной жерди; сама она встала на следующую, расположенную ниже. Покончив с этим, они и шаманы прошли дальше и исчезли в лесистой лощине сразу за холмом, чтобы развести там костер для заключительного обряда со священной стрелой. Я сразу же попытался встать, но Высокий Орел удержал меня, украдкой сделав знак:

– Подожди. Подожди немного.

Небо на востоке теперь побелело от света нового дня, и Утренняя Звезда ярко сияла. Я так нервничал, что едва мог дышать. Я хотел поскорее встать и сделать то, что мне предстояло сделать, каким бы ни был результат. Женщина-Копьё неподвижно стояла на жертвеннике, не в силах пошевелиться. Внезапно она начала причитать и молиться:

– О, Солнце, сжалься. От этих людей Волка освободи меня.

И тогда, с ножом в руке и криком «Икакиимат!» (Смелее!), я побежал к ней, а жители посёлка, визжа, вопя, перекрикивая друг друга, вскакивали с мест; многие из мужчин бросились на Высокого Орла, а другие пытались сдержать их.

Когда я перерезал путы, которыми была привязана Женщина-Копьё, Молодой Бизон приблизился к краю жертвенника; она бросилась в его объятия, и он ускакал с ней. Я вскочил на ноги и бросился к своей лошади. Красный Волк присоединился к Далёкой Сосне, и они с Высоким Орлом и его друзьями изо всех сил старались сдержать разъярённых мужчин, пытавшихся добраться до меня. Один из них ударил меня тяжёлой палкой по правому плечу. Я выронил нож, пошатнулся, чуть не упал и никогда бы не добрался до своей лошади, если бы Красный Волк не ударил того по голове стволом своего ружья. Я кое-как вскочил в седло, и мы присоединились к нашим товарищам, которые пришли нам на помощь. Одетый в чёрное шаман, похититель Женщины-Копья, убил нашего юного друга Новую Накидку; и Пинуквим убил его, а остальные поскакали назад к оврагу. Так пропала сила священного лука и священной стрелы.

Орущая, разъяренная толпа мужчин неслась за нами по пятам; Высокий Орёл знаками повторял нам: «Вперед! Идите! Идите!» Мы бежали; Молодой Бизон с Женщиной-Копьём на руках был далеко впереди нас, направляясь к долине. Внезапно из леса появился всадник и быстро направился к нам – всадник на лошади с белыми пятнами, Белая Антилопа. Когда мы пустили наших лошадей быстрее, Женщина-Копьё спрыгнула на землю, а Молодой Бизон повернул к нему навстречу. Белая Антилопа выстрелил в него, и тогда выстрелил он, и Белая Антилопа упал со своей лошади; его жалкая жизнь закончилась, и у нас не было желания хоронить его. Женщина-Копьё вскочила на коня, и мы поспешили вверх по долине к прекрасному табуну лошадей народа Волков, которых Красный Волк и другие увели этой ночью. Молодой Хвост Красной Птицы держал их, ожидая нашего прихода. Мы сменили наших измученных, со сбитыми ногами лошадей на свежих и двинулись в путь так быстро, как только было возможно при таком большом табуне. Мы ожидали, что со временем кто-нибудь из народа Волка мог напасть на наш след. Весь день мы оглядывались в поисках их, но никто не появился. Как мы узнали много позже, они сочли, что Утренняя Звезда рассердился на них, отказавшись принять девушку, схваченную Пятнистым Вапити, чтобы принести ему в жертву, поэтому он освободил её и убил её похитителя. Они решили, что не будут мстить за его смерть и не попытаются вернуть лошадей, которых мы угнали.

Ближе к вечеру – о, замечательное зрелище! мы снова приблизились к бизонам – их стада были разбросаны по равнине. Убив молодую корову, мы развели костер на берегу ручья и сели вокруг него, поджарили жирное мясо и поели. Весь день Женщина-Копьё была печальна и молчалива, а теперь сидела, склонив голову, без аппетита глядя на поджаренные ею бизоньи рёбра. Мы прекратили свои разговоры. Пинуквим озабоченно посмотрел на неё и сказал:

– Женщина-Копье, почти дочь, ты, конечно же, знаешь, что там, где люди Волка связали тебя, они собирались тебя убить, чтобы сделать ещё одной женой Утренней Звезды. Но теперь ты в безопасности. А теперь расскажи нам о своём пленении, а потом забудь об этом, стань снова нашей счастливой молодой женщиной, нашим товарищем.

Она сказала:

– Когда меня увезли из того лагеря далеко на юге, я хотела умереть, потому что думала, что мужчина, который схватил меня, тот, одетый в черное, которого вы убили, называл меня своей женщиной. Но когда мы остановились, чтобы поесть, а потом поспать, он и его спутники улеглись кружком, а я в центре, и никто не приближался ко мне. Так было на всём пути к их земляным хижинам. И я задумалась. Я не понимала, что им нужно; зачем же тогда они схватили меня?

Там, в земляной хижине, где меня держали, женщины, которые всегда были рядом со мной, были добры ко мне. Они давали мне вкусную еду, красивое платье, говорили, что готовят меня к встрече с их небесным богом, Утренней Звездой. Эти мужчины народа Волка, какие странные церемонии они проводили со мной. Я не могла их понять, но знала, что они очень могущественны, священны, и думала, что они готовят меня к встрече со своим небесным богом, Утренней Звездой. Я продолжала думать обо всех вас; надеялась, что вы каким-то образом придёте и заберёте меня у них. В то утро, когда женщины надели на меня эту черную накидку, эти черные мокасины, и мужчины вывели меня, я всё ещё не испытывала страха, пока они не подняли меня на забор из раскрашенных жердей, не привязали мои запястья к самому верхнему из них, и этот одетый в чёрное человек, с луком в руке, подошел, посмотрел на меня снизу вверх и прошёл дальше. Тогда я была уверена, что они собираются сделать мне что-то плохое, возможно, убить. Я чуть не умерла от страха. А затем внезапно появились Говорящий Языком Гро-вантров и Молодой Бизон, а потом и вы все, и спасли меня от них. А теперь вы говорите мне забыть об этом. Я никогда не смогу забыть этот ужас. И я не хочу быть женщиной-воином. Я хочу быть настоящей женщиной. Я хочу иметь то, что есть у всех настоящих женщин, – свой собственный вигвам. И, о, какая же я несчастная. Из-за моего видения я не могу этого иметь, Кьяйо! Кьяйо!

Пинуквим сказала:

– Почти-дочь, так вот что ты теперь чувствуешь. Ну, не унывай. Тебе не обязательно быть женщиной-воином. Твой побег с жертвенника, смерть твоего похитителя в чёрном, положившая конец силе его священной стрелы, были тем способом, которым Утренняя Звезда сказал тебе, что ты можешь выйти замуж, иметь свой вигвам…

– О, Пинулквиим! Ты действительно так думаешь? Неужели это правда? – воскликнула она.

Прежде чем вождь успел ответить, Молодой Бизон сказал:

– Женщина-Копьё, это чистая правда. Утренняя Звезда отдала тебя мне. Вигвам, который ты так хочешь, будет твоим и моим.

И, не стесняясь, на глазах у всех, он обнял её, а она прижалась к нему и улыбнулась.

Примерно три недели спустя, в лагере пикуни на ручье Шонкин, я увидел их прекрасный новый вигвам.