Весной 1858 года, спустя несколько лет после того, как я покинул компанию Гудзонова залива, чтобы стать свободным траппером и кочевать с народом моей жены, пикуни, я впервые встретил Три Медведя. Я сидел с Бобрёнком (Александром Калбертсоном, агентом Американской Меховой компании в форте Бентон), когда Баптист Рондин вбежал в уютный офис и торопливо произнес:

– Бобрёнок, вождь, на другом берегу реки стоит человек и размахивает своей накидкой, подавая знак, что хочет переправиться. Я рассмотрел его через подзорную трубу. Его волосы спереди и с боков зачесаны наверх; похоже, он из племени Ворон.

– Не может быть, чтобы кто-то из племени Ворон в одиночку появился на земле пикуни, – ответил Калбертсон. – Но, кто бы это ни был, приведи его сюда.

– Но я не хочу идти. Может быть, там в кустах прячется большой военный отряд Ворон. Для меня это будет конец, – заныл Рондин.

– Не бери в голову. Я пойду, – сказал я, и вскоре уже кормой вперед причаливал лодку к противоположному берегу. Там ждал меня высокий, хорошо сложенный молодой человек.

У него очень красивое, строгое лицо и большие, честные, живые глаза. На нём была простая рубашка из оленьей кожи, леггинсы, расшитые иглами дикобраза мокасины того покроя, что носят Вороны, на плече висел лук и колчан со стрелами. Его волосы были аккуратно зачёсаны так, как это принято у Ворон. Разумеётся, он из Ворон, подумал я. Но едва корма моей лодки коснулась берега, как он, к моему удивлению, произнес на прекрасном языке черноногих:

– О, белый человек! Добрый белый человек! Я из народа пикуни. Я ищу пикуни, свой народ. Можешь ли ты сказать мне, где они?

– Они сегодня прибудут сюда, чтобы встать лагерем и торговать. Я живу с ними. Мы пришли первыми, моя женщина и я, вчера вечером. Садись. Мы сейчас переправимся, – ответил я.

Он оттолкнул лодку, вскочил в неё и сказал:

– О, Солнце добро ко мне; оно помогло мне пережить множество опасностей, так что сегодня я встречусь со своим народом.

– Кто ты? – спросил я.

– Я – Три Медведя, – с гордостью ответил он. – Белый человек, возможно, ты знал моего отца. Бегущего Волка, убитого Воронами, когда я был мальчиком в возрасте пяти зим; а если ты знал его, то знал и мою мать. Иволга с того времени была невольницей у Ворон, и хайа! – недавно она умерла.

– Дай-ка мне подумать .... Да, я помню их. Мы тогда стояли лагерем на Медвежьей реке. Они с небольшим отрядом отправились на охоту. Мы никогда больше их не видели, никогда о них не слышали, – ответил я.

– А кто-то из моих родственников ещё жив?

– Да. Брат твоего отца. Чёрный Орёл; брат твоей матери. Маленькая Выдра; несколько женщин.

– Ох, как хорошо! Хорошо! – воскликнул он. – Моя мать часто говорила мне о них. – И затем, указав, добавил: – Это, должно быть, мой народ, кто спускается там в долину.

Это действительно был длинный караван пикуни, ведомый вождями, направлявшийся в форт. Там было две тысячи мужчин, женщин и детей, едущих верхом; несколько тысяч вьючных лошадей; более тысячи свободных лошадей и множество похожих на волков собак. Мы причалили и поспешили к воротам форта, где Бобрёнок, в синей униформе с латунными пуговицами и с саблей на боку, в окружении многочисленных работников ждал прибытия вождей. Пушка на восточном бастионе салютовала им; в ответ раздалось множество выстрелов из ружей. Все были одеты в военные костюмы и, приближаясь к нам, распевали мирные песни. Три Медведя, стоявший рядом со мной, тяжело дышал, устремив на них взгляд своих живых глаз.

– О белый человек! Я весь дрожу. Скажи им, кто я, – прошептал он.

– Хорошо. Погоди немного, – ответил я.

Вожди, заметив его зачесанные вверх волосы, с неприязнью смотрели на него, приближаясь и спешиваясь; они смотрели словно сквозь него, пока Бобрёнок приветствовал их. Дождавшись своего времени, я взял молодого человека за руку, вывел его вперед и сказал им:

– Вожди, это Три Медведя, сын Бегущего Волка и Иволги. Он только что сбежал от Ворон.

Слегка озадаченные, они уставились на него, вспоминая, о ком идет речь, а потом с громкими счастливыми криками бросились к нему, торопясь приветствовать его, обнимая и расспрашивая о своих близких. Весть о его прибытии достигла людей, ставивших лагерь ниже форта, оттуда прибежали его родственники и едва не задушили его в своих объятиях. Его дяди и тёти едва не разорвали его на части, желая забрать его к себе, и в результате едва не передрались, пока вождь Одинокое Озеро не повернулся к ним и сказал:

– Ну, ну, остыньте. Все вы знаете, что Чёрный Орёл, родной брат его отца, имеет на него все права.

Этого никто оспорить не смог, и наконец Три Медведя, ошеломленный обрушившейся на него волной дружелюбия, произнес:

– Наконец я здесь с вами, это большое счастье для меня. Я хочу быть со своими родными.

Тем же вечером Большое Озеро собрал вождей в своем вигваме, чтобы услышать рассказ Трёх Медведей о годах, которые он провел среди Ворон; я при этом тоже присутствовал. Он начал свой рассказ так тихо, что его едва было слышно, но скоро, когда он стал рассказывать о своих страданиях и обидах, голос его окреп.

– Моя мать часто говорила мне, что я был в возрасте пяти зим и мы с ней были единственными уцелевшими из группы из семи мужчин и пяти женщин, которые пошли в тот день охотиться на Медвежью реку, – начал он. – Вместе со своей матерью и другими женщинами я наблюдал, как мужчины погнали большое стадо бизонов и многих из них убили. Тогда мы пошли, чтобы помочь им разделать добычу. Все были заняты работой, мои отец и мать разделывали корову, когда внезапно из оврага появилось множество врагов и они стали стрелять в нас. Отец закричал:

– Это Вороны. Прячьтесь за тушей. Он встал, стреляя и перезаряжая ружье, и кричал: «Не бойтесь! Защищайте женщин!», но это было недолго – он упал, сражённый выстрелом. Моя мать крикнула мне: «Они убили его; других тоже убьют.» Она схватила меня и побежала. Высокий воин схватил её, пристально посмотрел не неё и сказал: «Ты красивая. Ты должна стать моей женщиной. Твой сын станет моим сыном. Я воспитаю его, и он убьет многих пикуни». Потом он взял оружие моего отца и знаками сказал матери: «Ты и твой сын садитесь на своих лошадей и езжайте за мной. Если ты откажешься, я убью твоего сына, привяжу тебя к лошади и все равно заберу с собой». Моя мать знаками сказала ему: «Воин Ворон, я люблю своего сына и хочу, чтобы он жил, поэтому я сделаю так, как ты говоришь. Но я говорю тебе: ты и твои близкие ещё будете плакать за то, что вы сегодня с нами сотворили».

Итак, мы поехали с этим отрядом Ворон на юг. Мы пересекли Большую реку (Миссури), реку Вапити (Йеллоустоун), и, поднявшись по реке Толсторога, добрались до лагеря Ворон. Там наш пленитель, Одинокий Утёс, привел нас в свой вигвам, где жила его жена, Женщина-Кроншнеп, и сын, Длинный Вапити, которому было десять зим. Одинокий Утёс и его жена были добры к нам. Все Вороны были добры к нам, все, кроме Длинного Вапити. Он сразу возненавидел меня. Он постоянно преследовал меня и всё время говорил: «Мой отец убил твоего отца. Твоя мать – рабыня моего отца. Ты – ничтожество. Ваше племя – народ трусов; мы, Вороны, всегда заставляем вас плакать».

– Ха! Вороны! Пёсьи морды! Как же тогда наши отцы давным-давно прогнали их на юг, за реку Вапити, и с тех пор они оттуда не вылезают! – проревел вождь Большое Озеро.

– Чем старше мы становились, тем больше Длинный Вапити досаждал мне, – продолжал Три Медведя. – Я хотел убить его; я просил мою мать позволить мне убить его. Но она сказала нет, потому что, если бы я сделал это, его отец убил бы меня, а без меня она не смогла бы жить. Мы должны были терпеть, переносить наши невзгоды, сказала она, пока я не вырасту, став большим и сильным. Тогда мы выберем тёмную ночь, спокойно оставим лагерь и вернемся к своему народу. Прошлой зимой мы решили, что, когда настанет лето, мы убежим. Но в начале луны Новой травы (апрель), когда мы все готовились переносить лагерь, лошадь, которую нагружала моя мать, лягнула её в спину, причинив ей большой вред. Одинокий Утёс и его жена были добры к ней; они всеми способами помогали мне ухаживать за ней. Когда мы переезжали, мы положили её на травуа, на подстилку из шкур, а в вигваме Женщина-Кроншнеп всегда ухаживала за ней. Однажды, во время охоты на бизонов, лошадь Одинокого Утёса споткнулась, он упал с неё и был насмерть затоптан бегущим стадом. Два дня спустя, после долгих страданий, моя мать умерла, и Женщина-Кроншнеп и другие помогли мне поместить её обернутое шкурами тело на дерево. Почему я сразу не убил Длинного Вапити и не убежал? Незадолго до этого он пошёл с военным отрядом в набег на Народ Пятнистых Лошадей (шайенов). Ну, я стал ждать его возвращения, чтобы ночью убить его и уйти. Шли дни. Он не возвращался. Все больше я горевал о моей матери. Это было невыносимо – жить там без неё. Я стремился вернуться к вам, пикуни, моему народу, как обещал ей, когда она умирала. Прошло ещё много дней, а Длинный Вапити не возвращался. Путь в страну Народа Пятнистых Лошадей был далёк. Могло случиться и так, что его отряд не вернулся бы. Я больше не мог переносить одиночество там, без матери. Я должен был вернуться к вам, моим родным. Но через некоторое время я вернусь, чтобы убить этого Длинного Вапити, если он ещё будет жив.

Одна из его тёток закричала:

– О нет! Нет! Ты слишком юн для такого похода. Тебя убьют.

Чёрный Орёл произнёс:

– Почти-сын, ты не должен возвращаться в лагерь Ворон, пока не научишься тому, что должен уметь воин, вступающий на тропу войны, и я этому тебя научу.

Так или иначе, но Три Медведя вызвал у меня большую симпатию, как и я у него, так что однажды он мне сказал:

– Ты знаешь, что мужчины мало говорят о женщинах. Но я скажу одному тебе, потому что ты не такой, как все остальные. Я знаю, что ты не будешь смеяться надо мной.

– Скажи. Я не буду смеяться, – ответил я.

– Я хочу сказать, что возвращаюсь в лагерь Ворон не только для того, чтобы убить этого Длинного Вапити, но и для того, чтобы забрать девушку, которую он хочет взять себе. Эта девушка любит меня и ненавидит его.

– Это трудно сделать за то короткое время, которое у тебя будет, – сказал я.

– Да. это сложно. Но я должен так или иначе попробовать это сделать. – Он продолжал: – Эта девушка, Норка, и я, родились в одну зиму. Она высока, стройна и округла. У неё красивое лицо и большие добрые глаза; её косы почти касаются земли, когда она идёт. Её отец, Старый Бизон, когда она была ещё маленькой, имел видение. Его священный помощник пришел к нему, когда он спал, и сказал:

– Держи свою дочь рядом с собой, когда она вырастет, не позволяй ей выйти замуж, потому что у меня есть некоторые намерения в её отношении.

Старый Бизон повиновался этому видению. Он отказывался отдать свою дочь кому-нибудь в жены, хотя многие хотели жениться на ней. Длинный Вапити предложил ему за неё двадцать лошадей, но отец отказался. Тогда Длинный Вапити, дождавшись случая, подошёл к девушке, когда она шла за водой, и сказал ей:

– Давай убежим. Мы уйдем к нашим родичам, миннетари, и будем жить с ними.

Девушка ответила:

– Убежать с тобой? Длинный Вапити, я тебя ненавижу. Уходи. Никогда не заговаривай больше со мной.

На это он сказал:

– Мне неважно, что ты говоришь. Скоро придет день, когда я похищу тебя и увезу.

Норка побежала к отцу и сказала ему об этом, и тот очень рассердился на Длинного Вапити; так же думали и многие другие. Она была священной женщиной. Все мужчины должны держаться подальше от неё, говорили они.

Всегда, когда мы встречались, Норка улыбалась, и её глаза смотрели на меня с добротой. Я любил её, но она была священной женщиной и не могла любить меня, так думал я. Поэтому я очень удивился, и можешь представить, как счастлив и взволнован я был, когда, встретив меня однажды, она сказала мне:

– Три Медведя, почему ты не просишь меня убежать с тобой? Пойти с тобой к твоему народу, пикуни?

Она так удивила меня, что я не сразу смог ответить. И тогда я сказал:

– Скажи мне, ты действительно любишь меня? Ты пойдёшь со мной?

– Я всегда любила тебя, только тебя и никого другого, – сказала она, и больше не смогла ничего сказать, потому что на тропинке появилась её мать. Я поспешил к моей матери и сказал ей об этом, и она сказала:

– Это хорошая девушка, дочь Старого Бизона. Когда мы будем возвращаться, она пойдёт с нами. Она будет тебе хорошей женой. И это сожжёт Длинного Вапити изнутри.

Ну так вот, когда я собрался уйти, не будучи в состоянии дождаться Длинного Вапити, то решил взять с собой Норку. Мы поговорили об этом, и она сказала, что готова будет любой ночью, когда я приду и разбужу её. Весь тот день я пробовал тайком поговорить с ней, и она тоже этого хотела, но всегда рядом кто-то был. Она хотела пойти за водой, но её мать крикнула:

– Вернись. Подожди. Я пойду с тобой.

Потом она взяла верёвку, словно собираясь пойти за хворостом, но мать догнала её, схватила её и заорала:

– Ты что, совсем сошла с ума, что ходишь одна туда-сюда? Вернись, сядь. Никто никогда не сможет сказать, что моя дочь дурно себя ведет.

В любом случае я знал, где спит Норка; её лежанка была второй от входа в южной части вигвама. Я дважды там был и видел, что она там сидела. Настала ночь. Я долго ждал, когда можно будет сделать то, что я задумал, сидя рядом с двумя оседланными лошадьми, которых приготовил для нас. Наконец костер в её вигваме погас, но тем не менеё я ждал, пока не почувствовал уверенность в том, что все в нём уснули. Тогда я подполз к её стороне вигвама, бесшумно вытянул два колышка, которыми крепилась к земле обшивка, и, осторожно просунув руку, слегка коснулся её округлого, укрытого шкурой бедра. Я не хотел толкать её, боясь того, что она от страха может вскрикнуть. Я провел рукой дальше, нащупал её волосы, а потом нашел лицо и положил ладонь ей на губы, удерживая её и шепча, что это я пришел за ней. Ха! Это оказался рот не её, а её матери, и, резко откинув мою руку, она завопила: «Здесь враги! Меня схватили! На помощь! Помогите мне!» Поднимающийся Волк, ты смеёшься надо мной?

– Нет, что ты. У меня в зубах что-то застряло, – ответил я, скрывая улыбку.

– Мне было не до смеха, – продолжал он. – Другие женщины тоже начали кричать, а Старый Бизон завопил:

– Это молодой пикуни подбирается к нашей дочери! Я убью его!

Когда я вскочил и побежал, в других вигвамах тоже начали вопить проснувшиеся люди. Из них выбегали люди с оружием, один из них кричал:

– Враги здесь! Вот их привязанные лошади!

Вместо того, чтобы бежать к лошадям, я побежал к ближайшему лесу. Мне вслед раздалось несколько выстрелов, но я благополучно добежал до леса и до утра прятался в нём. Потом я ушёл, идя ночью и прячась днем, и вот наконец добрался до вас. И я говорю одному тебе: скоро я вернусь туда и приложу все усилия для того, чтобы убить моего врага и получить мою девушку.

– Нет. Ты должен сделать так, как сказал твой дядя, – начал я, но он прервал меня:

– Ха! Сидеть и ждать, а тем временем Длинный Вапити так или иначе заберёт мою девушку? Нет! И, ещё, Поднимающийся Волк, это я сказал лишь тебе одному.

Я поднёс палец к губам.

Наша торговля в форте закончилась, и с большими запасами пороха, пуль, табака и других товаров мы отправились на северо-запад, к реке Двух Магических Хижин, на летнюю охоту. Однажды утром вскоре после того, как мы прибыли туда, молодой Три Медведя пропал, как я понял по громким словам его дяди и крикам его теток. Ни одна из лошадей не пропала, он ушёл пешком, поэтому искать его и возвращать было бесполезно, так сказал Чёрный Орёл. Каждый вечер одна из его тёток добавляла палочку в кучку, которая отмечала, сколько дней он отсутствовал; когда палочек набралось тридцать, все сочли его мёртвым. Но несколько дней спустя, он вернулся, сидя верхом на хорошей сильной лошади и ведя в поводу ещё одну, столь же хорошую. Тетки лили слеза радости, дяди обнимали его и все они едва могли дождаться, когда он поест, чтобы услышать рассказ о его приключениях. Рассказ его был краток: он сказал только, что взял двух скакунов для охоты на бизонов, привязанных у вигвама Длинного Вапити, но до него самого добраться не смог, потому что его заметили, и сумел убежать от преследователей только потому, что ночь была темной и дождливой. Но немного позже он рассказал мне намного больше.

– Так вот, Поднимающийся Волк, мое сердце печально, очень печально, – начал он. – Ночь за ночью, идя на юг, я размышлял о том, как мне лучше поступить, когда я окажусь в лагере Ворон. Надо ли сейчас убить своего врага и потом попытаться увести свою девушку, или сначала увести её, а потом прийти, чтобы убить врага? Я думал, что Вороны будут где-нибудь в верховьях реки Толсторога, но, переправляясь через реку Вапити, я нашёл их свежие следы, пошёл по ним и увидел их лагерь чуть ниже острова Бобровой Головы. И тогда я решил, что я сделаю: я решил увести лошадей Длинного Вапити, которые по ночам привязаны у его вигвама, привязать их у края леса и вернуться за своей девушкой. Если бы все прошло благополучно, я бы отвел её к лошадям, оставил бы там, а сам вернулся бы и убил Длинного Вапити, а потом мы бы уехали.

Целый день я лежал у края леса, наблюдая за лагерем. Настала ночь, и я приблизился к нему. В вигваме Длинного Вапити он и некоторые из его друзей хорошо проводили время: пели и танцевали. Я мог войти в вигвам, выстрелить в него и убежать. У меня было желание так сделать. Но тогда я не получил бы девушку. Нет, сначала она, после он. Наконец лагерь стих, вигвамы стали тёмными. Охотничьи скакуны Длинного Вапити, как я и ожидал, были привязаны перед его вигвамом. Я хорошо их знал: пятнистый чёрно-белый жеребец, украденный им у Южного Народа (арапахо), и крупный серый, принадлежавший его отцу. Медленно и спокойно я ослабил их веревки, отвел их к лесу, привязал там и вернулся к вигваму Старого Бизона, чтобы забрать свою девушку. На сей раз бы я не сделал ошибки; я узнал бы её по очень длинным косам; косу у её матери были тонкими и короткими. Снова я вытащил два колышка у изголовья её лежанки, медленно и бесшумно, как змея, просунул внутрь голову и плечи и, аккуратно ощупав её, коснулся толстой длинной косы, и тогда, положив ей на рот левую руку, я прошептал ей на ухо:

– Это я, Три Медведя. Пошли.

Она прижала губы к моему левому уху и прошептала:

– Будь осторожен. Моя мать спит рядом со мной.

Потом она стала медленно поворачиваться, чтобы подкатиться ко мне. Я отодвинулся, она последовала за мной и наполовину вылезла из вигвама, я схватил её за руки и стал вытягивать, но тут проснулась её мать, схватила её за ноги и завопила, зовя на помощь. Я тянул изо всех сил, но не смог ни освободить её из рук матери, ни вытащить их обоих из вигвама. Девушка закричала:

– Три Медведя! Уходи! Уходи!

Её отец ревел:

– Вор пикуни! На этот раз я убью тебя!

Он выскочил из входного проема и выстрелил в меня, когда я побежал. Из других вигвамов выскакивали люди, и он кричал им:

– Это Три Медведя! Давайте, убейте его!

Я побежал не к двум уведенным мною лошадям, а в другую сторону, к кустарнику на склоне долины, потом резко повернул направо и упал на землю. Ха! Мои преследователи пробежали так близко от меня, что я мог слышать их громкое дыхание. Когда они пробежали мимо, я по дуге обошёл лагерь, благополучно добрался до лошадей и, сев на одну из лошадей и ведя другую в поводу, переправился через реку и направился сюда. Когда настало утро¸ я с вершины поросшего соснами холма увидел всадников Ворон, которые разошлись во всех направлениях в поисках моих следов; наконец они отчаялись найти меня, развернулись и отправились в свой лагерь. Теперь, Поднимающийся Волк, ты знаешь, как мне снова не удалось увести свою девушку.

Я сказал:

– Ну, теперь ты знаешь, как это выглядит. Мать Норки всегда спит вместе с ней и не спускает с неё глаз. Тебе лучше поискать другую девушку.

– Нет. Я хочу Норку и никого больше. Так или иначе, рано или поздно, но она будет моей. И скальп Длинного Вапити я тоже получу, – ответил он, не задумываясь.

– Ладно. Но теперь Вороны будут настороже, так что тебе лучше бы некоторое время не возвращаться в их лагерь, – сказал я, и он с этим согласился.

Спустя приблизительно месяц после возвращения Три Медведя мы свернули лагерь на реке Двух Магических Хижин и перебрались к подножию Священных Скал на реке Мариас. Однажды ночью, около полуночи, когда ярко светила луна, Чёрный Орёл проснулся и вышел. Два его охотничьих скакуна и два Трёх Медведей были привязаны у вигвама. Оттолкнув полотнище и выйдя, Чёрный Орёл завопил, обращаясь к своей главной жене:

– Женщина! Мое ружьё! Скорее неси его!

Выбежал Три Медведя, держа его и свое ружьё, но злоумышленник уже покинул пределы лагеря. Он был уже в лесу прежде, чем они смогли добежать до крайних вигвамов и выстрелить в него, и из своего убежища громко что-то прокричал, и Три Медведя выкрикнул:

– Хайя! Это мой враг, Длинный Вапити!

Проснувшиеся люди бежали к этим двоим, спрашивая, что случилось. Мы стали искать в роще Длинного Вапити. Мы искали его в этой роще и в соседних, выше и ниже, всю оставшуюся часть ночи, и Три Медведя пал духом. Когда мы вернулись в лагерь, я спросил его, что крикнул ему Длинный Вапити.

– О, это только меня касается, – пробормотал он.

– Так все-таки, что он сказал? – потребовал я ответа.

– Ну, он сказал: «Сын рабыни, в следующий раз я приду в твой лагерь, чтобы забрать лошадей, которых ты украл, и убить тебя. И ещё я говорю тебе – Норка будет моей!» Немного спустя он добавил: – Я скоро пойду в лагерь Ворон.

– Теперь они более чем когда-либо будут следить за тобой. Пережди луну или две, – посоветовал я.

–Ты прав, всегда прав. Я учту то, что ты сказал. Но каким тяжким для меня будет это ожидание, – печально ответил он.

Настала луна Падающих Листьев (сентябрь), и мы перебрались к форту Бентон, чтобы пополнить запасы пороха, пуль и других нужных вещей, и пошли за Большую реку. На некоторое время мы остановились на ручье Стрелы, потом на Жёлтой реке (Джудит), и наконец решили перебраться на Южную Медвежью реку (Устричных Раковин), и там остаться на зиму. Солнце уже садилось, когда мы достигли её долины и повернули вверх, чтобы найти хорошее место для лагеря. Внезапно наши разведчики, торопясь, вернулись к нам и сказали, что за ближайшим поворотом находится большой лагерь, судя по вигвамам, Ворон. Это сильно напугало наших женщин, они стали просить развернуться и уйти туда, откуда пришли. Нет, сказали наши вожди. Мы не дадим Воронам возможности напасть на нас, когда растянемся по тропе; мы встанем лагерем прямо здесь, где находимся сейчас. Никогда никто не скажет, что мы убежали от Ворон, будучи в своей собственной стране.

Пока мы, мужчины, готовились к сражению, женщины поставили вигвамы и пошли за водой и хворостом, но не разжигали костров в вигвамах, пока вождь Большое Озеро не крикнул им:

– Женщины, пока в ваших вигвамах темно, Вороны могут поверить, что мы их боимся. Так зажгите костры, и пусть они ярко горят. Будьте смелее, женщины, мы защитим вас, вам ничего не грозит.

Не бояться они не могли. Они тряслись, пока делали свое дело. Дети были так испуганы, что даже не плакали. Когда все вигвамы были поставлены, мы ввели лошадей внутрь образованного ими круга и привязали их там, а затем стали ждать того, что теперь будет, и были готовы ко всему. Как только стемнело, Большое Озеро послал разведчиков, чтобы они посмотрели, что происходить в лагере Ворон. Вернувшись, они сказали, что в их вигвамах, как и в наших, горят костры, а лошади, как и у нас, привязаны внутри лагеря.

Старый Голова Ласки сказал:

– Я не понимаю, как это они осмелились прийти в нашу страну, чтобы встать здесь лагерем и охотиться.

– Наверное, они думали, что зимой мы сюда не придём, – заметил другой.

Пришла главная жена Большого Озера и вместе с другими женщинами стала просить его не нападать на Ворон и решить дело миром, если это возможно. Он сказал:

– Мы сделаем так. Утром, если за ночь ничего не случится, несколько наших воинов пойдут в лагерь Ворон и знаками вызовут их на переговоры. Если они пойдут на это, мы позволим им уйти назад, туда откуда они пришли.

Мы, несколько человек, всю ночь были настороже, готовые встретить нападение Ворон, но они не появлялись. На рассвете наши разведчики сообщили, что их разведчики наблюдали за нашим лагерем.

Три Медведя и я были двумя из десяти мужчин, которых Большое Озеро вызвал, чтобы пойти с ним для разговора с врагом. Солнце было уже высоко, когда мы обогнули изгиб долины_: медленно приближаясь к большому лагерю. Большое Озеро, шедший впереди, сделал знак мира, а затем знаками показал, что хочет говорить. Появилась целая толпа Ворон, наблюдавших за нашим приближением. Примерно в двухстах ярдов от них мы остановились, десять человек из их числа направились к нам, и Три Медведя взволнованно шепнул мне:

– Тот, крайний слева, сам Длинный Вапити!

Я уставился на него, потому что мужчины, столь высокого, столь мощного, но не толстого, я ни разу не видел. Его нос был огромным, глаза маленькими, тяжелые, украшенные полосками из шкуры выдры косы спускались до пят. Он сердито уставился на Три Медведя. а Три Медведя, стиснув зубы, уставился на него. Эти десятеро выстроились перед нами в линию, и Большой Озеро знаками сказал им:

– Мы пришли, чтобы поговорить с вами.

– Да. Хорошо, что мы сможем поговорить, – знаками ответил тот, кто, как оказалось, был вождём по имени Убил Многих.

Большое Озеро ответил:

– Хорошо говорить на языке знаков, но говорить ртом лучше. Три Медведя, который здесь с нами, будет переводить. Давайте сядем.

Они ответили согласием, все сели, и Большое Озеро через Трех Медведей, который переводил, спросил:

– Вы Вороны, почему вы находитесь в нашей стране, убиваете наших бизонов, наших оленей, вапити и антилоп?

– Бизоны. Они бродят везде – далеко на юге, далеко на севере, далеко на востоке. Они принадлежат всем племенам. Мы, Вороны, следуем за ними, и убиваем их, чтобы получить то, что нам нужно, – ответил Убил Многих.

– Вы не имеете права стоять здесь лагерем и охотиться здесь. Эта страна принадлежит нам, пикуни, и нашим братьям, черноногим и Много Вождей (Кровь), – настаивал Большое Озеро.

– Мы не признаём, что это ваша страна. Это наша страна, – возразил Убил Многих.

Но Большое Озеро привел свой аргумент:

– Три лета назад, там где Жёлтая река (Джудит) впадает в Большую реку (Миссури), мы договорились и подписали наше соглашение, оно было подписано вашими и Великим Отцом[12]. Оно было написано на больших белых квадратных листах и гласило, что все горы и равнины к югу от страны Красных Курток и до Южной Медвежьей реки принадлежат трём нашим племенам. Они поставили там свои имена. Вы, Вороны, тоже были там. Вы слышали все, что там говорилось. Тогда вы не возражали на это, почему же сейчас вы говорите, что это ваша страна?

Убил Многих возразил:

– Мы были там одни. Мы не могли одни стоять против трех ваших племён, наши речи были бесполезны.

Большое Озеро закончил спор:

– Вы прекрасно знаете, что это наша страна, и находитесь здесь, не имея на то права. Но наши женщины просят нас пожалеть ваших женщин и детей и не сражаться с вами.

Три Медведя быстро перевел эти слова на язык Ворон, а потом взволнованно сказал Большому Озеру:

– Вождь, один из сидящих там людей – мой враг, Длинный Вапити. Я хочу сразиться с ним; я должен сразиться с ним и убить его.

Сказав это, он тут же знаками сказал это Воронам, чтобы они тоже поняли его. И Длинный Вапити тут же сказал знаками и словами:

– Убил Многих, я собираюсь сразиться с этим Три Медведя, сыном рабыни. Я собираюсь убить его!

Большое Озеро знаками сказал Убил Многих:

– Я думаю, что ваш сердитый юноша и мой сердитый юноша должны сразиться друг с другом.

– Да.

– И вот что я предлагаю, – продолжал Большое Озеро. – Если мой юноша убьёт вашего, вы все должны снять лагерь и Вапити уйти за реку в свою страну. Но если ваш юноша победит нашего, вы можете остаться здесь и охотиться, пока не настанет лето.

– Хорошо. Пусть будет так, как ты говоришь, – знаками сказал Убил Многих.

Так вот, Длинный Вапити и Три Медведя хотели, чтобы поединок состоялся прямо там и немедленно, Но Большое Озеро и Убил Многих были другого мнения. Такие поединки между воинами разных племен происходили и раньше, и этот должен был пройти по тем же правилам. После долгих переговоров было решено, что поединок произойдет в полдень, воины будут верхом, из оружия – только щиты и копья; местом поединка было открытое место на полпути между лагерями.

Мы возвратились в лагерь. Три Медведя волновался, потому что ни щита, ни копья у него не было. Но скоро ему их принесли, а Чёрный Орёл облачил его в собственный военный наряд и головной убор, сделанный из перьев из хвоста орла.

Настал полдень, и все мы пошли к месту поединка: мужчины шли рядом с Три Медведя – тот был на пегой лошади, которую он увел у Длинного Лося, а наши женщины и дети, тихие и испуганные, шли рядом. Вороны уже пришли к изгибу долины и сидели рядами на земле, поросшей низкой травой. Так же, в ста ярдах от них, разместились и мы, а Три Медведя рядом с Большим Озером спешился, потому что Длинный Лось ещё не приехал. Внезапно из противоположной группы к нему кто-то бросился; это была девушка, и за ней вдогонку бросился сначала мужчина, а потом и женщина. Все Вороны подпрыгнули и стали кричать. Три Медведя бросил нам узду своей лошади и бросился к девушке – без сомнения, это была его возлюбленная, Норка. Схватив её за руку, он пригрозил её преследователям, и они вернулись к своим, а он привел её к нам, и жёны Чёрного Орла усадили её рядом с собой. Вороны сразу притихли, все, кроме тех двоих, кто её преследовал. Они продолжали указывать на него пальцами и осыпать его проклятьями. Именно тогда и появился Длинный Вапити. Его сопровождали трое пеших воинов, сам он сидел на крупной лошади и также одет был в военный наряд и держал щит и копьё. Отец и мать Норки бросились к нему и рассказали о том, что она убежала к Три Медведя. На мгновение он затих, а потом поскакал к Три Медведя, который уже сидел на лошади, и кричал, как позже мы узнали:

– Сын рабыни, теперь я убью тебя, и Норка станет моей!

Он выглядел таким большим и сильным, этот Длинный Вапити на своей большой лошади, что, казалось, он сразу расправится с Три Медведя, который и сам был меньше его и сидел на лошади, которая была намного меньше, и скакал навстречу ему. Но, хотя Длинный Вапити рассчитывал своей лошадью сбить своего противника, ему это не удалось; прямо перед тем, как они должны были столкнуться, его лошадь резко скакнула в сторону и копья всадников не достигли своей цели.

Когда они успокоили своих лошадей, Длинный Вапити был в восточном конце прохода между нами и Воронами, а Три Медведя был на другом его конце. Тихо, едва дыша, все мы ждали, что они теперь станут делать. Тишина стала грозной, давящей. Я шепнул Чёрному Орлу:

– Когда один или другой из этих двоих бойцов упадёт, начнутся большие неприятности.

Он не ответил.

Снова и снова эти двое наезжали друг на друга, так же без результата, потому что они не могли заставить лошадей приблизиться настолько, чтобы можно было пустить в ход копья. После третьей попытки Три Медведя спрыгнул с лошади и знаками сказал Длинному Вапити:

– Спешивайся! Мы будем сражаться пешими!

Но сделал ли это Длинный Вапити? Нет! Он поскакал прямо на Три Медведя, который ждал его, стоя на ногах, и наши люди громко закричали:

– Ворона – трус! Пёсья Морда! Он убьет нашего храбреца!

Оказавшись рядом с Три Медведя, Длинный Вапити сверху вниз попытался ударить его копьем, но Три Медведя уклонился и, когда Длинный Вапити проскочил мимо него, метнул в него свое копье. Оно глубоко вошло тому в спину, и он упал с лошади, ударившись о землю. Потом Три Медведя подбежал к нему с ножом в руке и нанес ему последний удар. Наши люди обезумели от счастья и закричали:

– Три Медведя, ха! Три Медведя, хо! Три Медведя – храбрец, настоящий воин!

Вороны сердито закричали, несколько воинов хотели выбежать к Три Медведя, но Убил Многих и другие вожди их удержали.

Три Медведя не стал снимать скальп с Длинного Вапити. Подняв конец одной из его длинных, тяжелых, украшенных мехом выдры кос, он отрезал её конец, протянул его в сторону Ворон под их пристальным взглядами и бросил на землю, словно показывая этим, что его враг не стоит того, чтобы снимать с него скальп. Потом он поймал его лошадь и подошёл к нам. В тишине, которая последовала за этим, Большое Озеро вышел вперед и знаками показал Убил Многих и его Воронам:

– Мы пожалеем вас. Мы разрешаем вам остаться здесь. Сейчас вы можете остаться в лагере в нашей стране и убивать наших бизонов для вашего пропитания. Но когда вы вернетесь в свою страну, никогда больше не переходите реку Вапити.

Вороны похоронили Длинного Вапити, поместив его обернутое шкурами тело на помост, который они сделали, а потом сняли лагерь и ушли дальше вверх по реке. Той ночью и после неё мы усиленно охраняли наши табуны, но они не пытались украсть их. Наши разведчики постоянно следили за ними, пока, месяц спустя, они не ушли за реку Вапити.

Самой счастливой парой в нашем лагере были Три Медведя и его красавица Норка.