Все в черном, как гонцы Оберона, мы мчимся сквозь холодную ночь; лошади вздымают копытами снежные тучи. У меня при себе лук и колчан, но даже с полным вооружением скачка галопом в темноте по заледенелой местности превращается в бесконечное упражнение в преодолении страха.

Серебристая луна Броселианда – тонкий полумесяц, почти не излучающий свет. Красная луна видна наполовину, и пейзаж приобретает потусторонний кроваво-красный оттенок.

Алые отблески отражаются от сосулек на деревьях. При таком свете невозможно различить выбоины на тропе, черный лед, кусты и камни. Каждые несколько минут мой нервный гнедой жеребец спотыкается, и у меня замирает сердце. Но нужно выдерживать темп, чтобы вовремя предупредить союзников.

Изольда знает местность лучше всех и поэтому скачет впереди. От ледяного воздуха я задыхаюсь, легкие сжимаются. Достаю ингалятор, делаю две затяжки, и внутрь начинает понемногу поступать воздух.

Мысли путаются. Надеюсь, все пойдет по плану…

Нам предстоит ехать еще несколько часов на северо-восток. Там мы встретим знакомых Мериадека и сменим лошадей. А потом отправимся в Пенро и пройдем через портал в Шотландию.

Мериадек должен вернуться на фальшивую ферму. Если принц очнется и начнет меня искать, то в первую очередь именно там.

Где-то вдалеке раздается пронзительный вопль – возможно, предсмертный крик чьей-то жертвы. Конь в панике шарахается в сторону. Сердце учащенно бьется, я наклоняюсь к жеребцу и нашептываю что-то успокаивающее. Мне удается направить его следом за Изольдой.

Я пока не издаю предсмертных криков, но чувствую себя почти такой же жертвой. В любой момент может раздаться топот, если легион фейри бросился в погоню за предателями. Наша маскировка не выдерживает критики, к тому же Рафаэль и Изольда, в отличие от меня, даже не защищены чарами.

Слева что-то щелкает. Я инстинктивно тянусь за луком, но там ничего нет, только звуки ночи. Прижимаюсь к коню.

– Не волнуйся, – шепчу я ему, успокаивая саму себя. – За нами никто не гонится. Ты хороший конь.

Он фыркает и прядет ушами. Я отстаю и пришпориваю его, чтобы догнать остальных.

* * *

Светает, лавандовое небо окрашивается в коралловый. На сосульках поблескивают розы, снег покрывается румянцем.

Меня охватывает изнеможение. На узкой тропе лошади переходят на легкий галоп.

Каким-то образом я оказываюсь впереди и оглядываюсь на брата и сестру. У них такой же изможденный вид, они припали к своим лошадям. Впереди открывается бурлящая ледяная река, отливая янтарем в утреннем свете. Я останавливаю коня. Рафаэль останавливается рядом со мной:

– Вот же черт…

– Что? – бормочет позади Изольда.

– Похоже, сестренка, ты ориентируешься не так хорошо, как я думал, – говорит Рафаэль. – Ты привела нас к реке.

Здесь слишком глубоко, чтобы лошади могли перейти на тот берег, да и мы замерзнем насмерть, если попытаемся.

– Нужно найти брод. – Я с трудом сглатываю ком в горле.

– Может, если проехать несколько километров вверх по течению…

– Не надо. – Изольда пришпоривает коня. – Я точно знаю, где мы. Именно сюда я и ехала. Даже если полдня скакать вверх или вниз по течению, лучшего места для переправы не найти.

– И как нам переправиться? – интересуюсь я. – Ты припрятала плот или что-то в этом роде?

– Нет. Погодите минуту… – Она вздыхает и закрывает глаза.

Я переглядываюсь с Рафаэлем. Он хмурится, и выражение его лица не обнадеживает. Что происходит? Похоже, Изольда уснула прямо на лошади…

И тут, к моему полному изумлению, река перед нами мелеет, расступаясь в разные стороны. Это невероятно, но в русле появляется щель шириной с лошадь, и в ней исчезает вода.

У меня отвисает челюсть:

– Обалдеть…

– Ты владеешь магией воды! – Рафаэль изумлен не меньше меня.

– Да, – говорит Изольда. – Она проявилась поздно. Я сама не знала, пока мне не исполнилось двадцать.

– Ты как фейри-Моисей, – удивляюсь я.

Изольда хмуро оглядывается на меня:

– Что за Музей?

– Это древняя история, – объясняет Рафаэль. – Говорят, как-то один человек разделил море. И еще, кажется, вызвал дождь из лягушек…

– Зачем кому-то дождь из лягушек? – удивляется Изольда.

– Ну, это была одна из десяти… знаешь что? Вообще-то это долгая история, – говорю я. – Как-нибудь потом расскажу.

Изольда хмуро смотрит на нас:

– Я не умею управлять лягушками, да и не хочу. И не смогла бы разделить целое море. Похоже, этот Музей был очень могущественным.

– Наверное, так и есть, – соглашаюсь я. – Но то, что сделала ты, просто поразительно.

Изольда обгоняет нас:

– Я смогу направить воду в нужное русло. Езжайте следом за мной. Если отклонитесь в сторону, лошадей унесет течением, и вы оба утонете в ледяной воде. Поэтому не делайте так.

Произнеся эту ободряющую тираду, Изольда направляет коня в расступившуюся воду. Рафаэль следует за ней по пятам.

Мой конь твердо уверен, что это не лучшая идея. Нет, нет, нет.

– Давай, конь, – шепчу я ему. – Мы через столько прошли, что ты точно справишься.

Я успокаивающе похлопываю его по шее и шепчу слова утешения, пока он следует за лошадью Рафаэля.

Это одно из самых странных впечатлений в моей жизни. Холодные речные брызги окутывают нас как туман. Пока мы движемся вперед, река смыкается за спиной, вспениваясь и обдавая сзади каплями воды. Наконец, к облегчению коня и моему собственному, мы добираемся до противоположного берега. Я оборачиваюсь и вижу, что река опять ревет на прежнем месте.

– Невероятно, – бормочу я. – Надеюсь, никогда не придется повторять такое.

Рафаэль снова смотрит на сестру с благоговением. Та в изнеможении трет глаза.

– Поехали, – зову я. – Связной Мериадека должен быть где-то рядом. Возьмем свежих лошадей.

Смотрю на небо и содрогаюсь: солнце поднимается над горизонтом все выше и выше.

* * *

Вдоль дороги тянутся тонкие деревца, покрытые снегом и льдом. С отчаянием смотрю, как связной меняет лошадей: новые выглядят более тощими и старыми, чем те, которых дали в таверне. Моя лошадь постоянно отстает и время от времени останавливается передохнуть.

Изольде, которая не прошла агентскую подготовку, приходится гораздо хуже, чем нам с Рафаэлем. В какой-то момент она начинает рыдать.

Солнце поднимается все выше в синевато-сером небе, Рафаэль обгоняет Изольду, берет ее коня под уздцы и ведет за собой. Изольда обмякает в седле и крепко засыпает. Я все время боюсь, что та рухнет наземь, но она каким-то образом держится.

Дорога расширяется, я направляю коня рядом с Рафаэлем и издаю стон:

– Моя задница – сплошной огромный синяк…

– Вот это зрелище! – Он вскидывает бровь. – Но, уверен, ты справишься. Я видел, как тебе проткнули ножом живот, как ты оказалась в ловушке кошмара и тонула. Как на тебя напала Завеса. Так что, несмотря на синяки на заднице, с тобой все будет хорошо, принцесса пикси.

Я пристально смотрю на него, и дальше мы едем молча. Это прозвище навевает множество воспоминаний: наш поцелуй в озере после того, как мы спрыгнули с моста; те ночи, которые мы проводили в комнате, следя за Карадоком; лавандовый торт, который подарил мне Рафаэль… Но кажется, что с тех пор прошла целая жизнь. И я понимаю, что, какими бы горько-сладкими ни были эти воспоминания, сейчас они просто воспоминания.

Рафаэль прочищает горло:

– Тебе не стоит возвращаться в Броселианд после этой миссии.

– Придется вернуться. В Периллосе я могу помочь переломить ход войны. Если б меня не оказалось рядом с принцем, мы не получили бы информацию.

– Это слишком опасно даже для агента с многолетним опытом. Есть у тебя Авалонская Сталь или нет, ты пока новичок. До того как меня бросили в тюрьму, я бы согласился с тобой. – В его голосе такая боль, что у меня перехватывает горло. – Но после всего… – Он замолкает.

Я глубоко вздыхаю:

– Знаю, с тобой обошлись жестоко.

– Они не должны рисковать тобой. Не должны просить тебя подвергать себя опасности и пережить то, что пережил я. Это хуже, чем ты можешь представить, Ния. И Талан уже подозревает, что при дворе шпион. Как быстро он поймет, что это ты? Он – чудовище из Дома Морганы и уничтожит нас всех. В точности как в пророчестве.

У меня замирает сердце. Рафаэль в этом уверен?

– Ты правда веришь в пророчества?

– Да.

Я прочищаю горло:

– Знаю, принц – чудовище, и, возможно, только я смогу его остановить. А кто еще?

Рафаэль стискивает зубы:

– Если нужно, я поговорю с сэром Кеем, чтобы он отстранил тебя от задания. Ты не должна оказаться в их подземельях.

Я смотрю на него с нарастающим разочарованием:

– И скольких еще людей мы позволим армии фейри захватить в плен, а палачам – жестоко расправиться с ними? Я умру, когда придет время. Позволь мне жить так, как я решу. А пока давай искать портал.

– Знаю, ты не все мне рассказываешь, Ния…

Я сжимаю челюсти. О, сущие пустяки, просто мелкая подробность из пророчества, которым ты так дорожишь.

– Дай мне сосредоточиться. Я должна почувствовать портал с помощью сил Стража. – Закрываю глаза и концентрируюсь. – Я чувствую, как он… притягивает меня. Здесь… что-то есть.

Я оглядываюсь по сторонам, магия гудит внутри меня. Портал явно здесь, но он не похож на лей-портал. Он более искусственный. Созданный с помощью мощной магии.

– Вот! – Я указываю на ведьмин круг[12]: грибы в золотистых солнечных лучах. В центре – едва заметный проход между мирами, и я чувствую, как его сила вибрирует на коже и заставляет волоски на шее вставать дыбом. Я представляю, как Оберон стоит здесь и открывает портал.

– Уверена? – спрашивает Рафаэль. – Я вижу только грибы.

– Такие штуки понятны только Стражам, – объясняю я. – Но ты же видишь, что они расположены кольцом и растут на снегу? В таких местах всегда стоит поискать фейри-портал.

Я спешиваюсь, ноги ноют от усталости. Рафаэль следует моему примеру, Изольда сползает с лошади в полусне. Мы пересекаем грибной круг и встаем, прижавшись друг к другу, Изольда опускает голову Рафаэлю на плечо.

Вся дрожа, я достаю ключ Талана и верчу в руках. Может, нужна какая-то магическая фраза?

Но как только я задаю себе этот вопрос, ключ хрустит в моей руке. Меня наполняет сила, портал раскрывается и затягивает нас целиком. Заснеженный пейзаж исчезает вдали.