Ныряю поглубже в ванну. Вода согревает кожу. Лунный свет льется в высокие окна, окрашивая завитки поднимающегося пара серебристым и красным.

Уже поздно, пора спать. Вместо этого я делаю глоток шампанского и расслабляюсь. После бегства Арвенны с банкета я отправилась искать Найвен, чтобы рассказать обо всем, что узнала на Высшем Совете. Но, увы, ее нигде нет. Вообще-то я не видела ее уже несколько дней. Возвращаюсь к себе, пишу донесение и прячу в нашем условном месте.

Но я искала Найвен не только поэтому. После вечеринки, на которой меня пытались отравить и оскорбляли, так хочется увидеть хоть одно дружеское лицо… Одиночество начинает действовать на нервы. Арвенна оказалась права, когда заявила, что мне здесь не место.

Мышцы напрягаются, дыхание прерывается при звуке открывающейся двери. Сердце колотится о ребра, я вылезаю из ванны и судорожно хватаю полотенце. Это Арвенна явилась убить меня… С бешено бьющимся сердцем заворачиваюсь в полотенце, приподнимаю плитку на полу и хватаю спрятанный под ней нож. Арвенна убедится, что я не так безобидна, как она думает.

– Ния? – доносится из комнаты глубокий бархатистый голос. – Где ты?

Я выдыхаю и быстро прячу нож обратно в тайник.

– Талан? Чем обязана визиту?

– Дело в том, что мы любовники и ни секунды не можем друг без друга. Знаю, как тебе не хватает моего лица, чтобы бросать на него восхищенные взгляды… И я не мог отказать тебе в этом удовольствии.

– Точно. – Я плотнее закутываюсь в полотенце и выглядываю в комнату.

Талан уже устроился в кресле с книгой на коленях. Он поднимает на меня глаза:

– Не ожидал увидеть тебя голой… Интересный сюрприз. Ты ведь знала, что я приду, правда?

Я комкаю полотенце:

– Вы никогда не задумывались, кем были бы, если б не родились невероятно богатым, красивым и в окружении тех, кто исполняет все ваши прихоти?

– Возможно, стоял бы сейчас по колено в грязи на поле с гнилым луком и с ностальгией вспоминал золотые времена, когда уродились яблоки. Если б судьба сыграла со мной столь злую шутку.

– Возможно, это научило бы вас смирению.

– Вот скукотища…

Я не взяла в ванную смену одежды, поэтому приходится появиться в комнате в одном полотенце. По дороге к шкафу чувствую на себе взгляд принца и принимаю беспечный вид. Вода с волос стекает по спине и плечам, намачивая полотенце. Я рывком выдвигаю ящик и хватаю первое попавшееся нижнее белье и ночнушку. Возвращаюсь в ванную и вижу, как Талан подливает себе вина. Он здесь как дома.

Закрываю за собой дверь в ванную и обнаруживаю, что прихватила прозрачную ночнушку и узкие трусики с черным кружевным поясом. Ночнушка тоже черная и совершенно прозрачная, соски просвечивают насквозь. Но даже в столь откровенном наряде, выставляющем всё напоказ, нужно казаться абсолютно расслабленной и непринужденной. Делаю глубокий вдох и представляю, что на мне джинсы и футболка. Открываю дверь ванной и обнаруживаю Талана, сидящего на моей кровати без рубашки.

Я стараюсь расслабить плечи и сохранять безмятежное выражение лица. Но на самом деле чувствую совсем другое.

На занятиях по культуре фейри нас учили непринужденно относиться к своему телу. Но не учили, каково это: предстать полуголой перед самым, наверное, могущественным фейри в королевстве, принцем, который вселяет абсолютный ужас во всех вокруг. Или как трудно мыслить трезво, когда он тоже полуголый, а его тело – само совершенство. Потому что мозг понимает, что принц – чудовище, но пульс по-прежнему учащается от извилистых татуировок в виде ивовых ветвей на его рельефных мышцах. Я никогда не представляла себя в таком виде перед потрясающе красивым мужчиной, чьи глаза темнеют при виде меня.

Талан стискивает челюсти, его тело сковывает пугающая неподвижность, свойственная только фейри. Глубокий бархатистый голос словно звучит у меня в голове.

Я увлек бы тебя в темные объятия ночи и довел до самой грани…

Отблески свечей играют на его мощном теле. Когда он отводит глаза, встает и одним плавным движением расстегивает ремень, мое сердцебиение учащается.

Я перекатываюсь на другую сторону кровати и натягиваю одеяло.

– Вы же не собираетесь спать в моей постели голышом?

Он переворачивается на другой бок, подпирая подбородок ладонью:

– Моя любовница опять такая напряженная… Когда ты расслабилась на целую секунду, мне даже стало любопытно, куда подевалась настоящая Ния. Но не переживай, я останусь в трусах.

На мгновение мой взгляд задерживается на его губах, полных, слегка изогнутых. Волнующе чувственных.

– Хорошо.

– Подозреваю, ты не ручаешься за себя, а не за меня. – Бархатистый голос ласкает мою кожу. – Ты только что назвала меня красивым.

– Неужели?.. Ладно, хватит разговоров. Мне нужно выспаться.

Талан действительно пробуждает во мне тревогу и раздражительность. И, как ни странно, ему это нравится.

Я украдкой смотрю на его мощную грудь и плотнее закутываюсь в одеяло.

– Ты когда-нибудь бываешь довольна, Ния? Хоть когда-нибудь?

– Я не такая уж несчастная. Однажды я была влюблена.

– И что с ним случилось?

Я с трудом сглатываю ком в горле. Ложь должна выглядеть как можно правдоподобнее.

– У него была дурная привычка прятаться от всего. В том числе от меня. Он дважды разбил мне сердце.

– М-м-м… – Глухой шепот. – Может, стоит подвергнуть его пыткам и казнить?

О дорогой мой Талан… Опять за свое.

– Нет, – возражаю я. – Он вообще-то неплохой парень, но его работа оказалась важнее меня.

Талан усмехается:

– Скука смертная.

– А вы любили когда-нибудь?

Отблески свечей пляшут на его рельефных мускулах.

– Для меня существует только одна женщина, и она – плод воображения, голос в моей голове.

– За столько веков – и ни разу не любили? Неужели это из-за убийств? Они мешают романтике?

– На любовь остается не так уж много времени, когда есть объекты для пыток.

– Похоже, не только мой бывший помешан на работе…

Принц смотрит на меня, и на секунду в его улыбке сквозит легкая грусть.

– Если б ты видела то, что я вижу в чужих снах, то поняла бы, почему я никого не люблю.

– И что же в этих снах такое, что вас так беспокоит?

– Все то, чего от меня хотят, и все то, чего они во мне боятся.

Видимо, Талан считает, что никто не знает и никого не волнует, каков он настоящий. Тот Талан из другого мира, который был бы там никем. Не собираюсь его жалеть.

Я поворачиваюсь и задуваю свечи рядом с собой. В комнате сгущается подсвеченная серебристыми и красными лунными лучами тьма. Ложусь, отворачиваюсь на другой бок, зажмуриваю глаза и стараюсь не думать о том, как близко от меня Талан. И не буду зацикливаться на его запахах – кедровом аромате с легкой примесью дуба и благоухающих цветов. И совершенно не хочу вспоминать, сколько раз я подслушивала его мысли, когда он ублажал женщину, пока она не вцеплялась ему в волосы и не выкрикивала его имя, доведенная до оргазма…

Ния, он не задумываясь перегрыз бы тебе глотку, если б узнал правду.

Я закрываю глаза и мысленно призываю Завесу.

– Почему твое сердце бьется так быстро? – бормочет он.

Я стискиваю пальцами одеяло.

– Разве вы не знаете, что все вас боятся?

В темной комнате наступает тишина. За окном трещит вспышка света, за горизонтом доносятся раскаты грома.

– Да, – тихо отвечает он. – Но не думал, что и ты боишься.

У меня перехватывает горло, я закрываю глаза.

* * *

Просыпаюсь среди ночи и с ужасом обнаруживаю, что обнимаю Талана: одна рука – на его рельефном прессе, бедро – на его бедрах. В этой позе я ощущаю всю длину и твердость его члена, прижатого к внутренней стороне моего бедра. Такой огромный… Принц сложен как бог. Само совершенство, не так ли?

Тело снова предало меня во сне: я подползла к Талану и обвилась вокруг него, привлеченная утонченной красотой принца и его запахом.

Я замерла. Сердце колотится. Чувствую возбуждение Талана, и от этого становится жарко. Лучше б у него была внешность тролля…

Поднимаю глаза: Ловец Снов не спит, а уставился в потолок.

Черт.

– Простите, – шепчу я. – Я спросонья.

– Ния, дорогая моя, тебе совершенно не за что извиняться. Обнимай меня сколько хочешь. – Его голос ласкает мою кожу как бархат.

Я заставляю себя убрать руку, соскользнуть с него и откатиться подальше. И тут же чувствую холод и напряжение, но лишь плотнее заворачиваюсь в одеяло, вцепляюсь в простыни и старюсь дышать ровно. Снова возвожу мысленную Завесу и засыпаю.

* * *

Я ворочаюсь и постепенно просыпаюсь. Мне снилось, как принц прижимал меня к себе, разрывая прозрачную ткань моей ночнушки. В моем сне он прижался губами к моему горлу, его клыки коснулись кожи, а я обхватила его бедрами и простонала его имя.

Я что – обнимаю его? Сердце колотится.

Так и есть, обнимаю. Талан отвернулся от меня, а я обвила руками его пресс. Моя нога закинута на его ногу, он накрыл мое запястье своей огромной ладонью.

Но на этот раз Талан спит, его грудь медленно вздымается и опускается.

Ранний рассвет заливает комнату румянцем.

…зеленые поля обагряются кровью… всепоглощающая бойня, адское пламя с ревом пробуждается к жизни…

Мои мышцы напрягаются. Первое, что я чувствую, – ужас перед жестокими мыслями принца. Но затем понимаю, что прямо сейчас произошло гораздо более важное. Я слышу, о чем думает Талан, когда прикасаюсь к нему как к любому другому. Даже с Завесой в своем сознании я улавливаю его мысли, если наши тела соприкасаются.

Но о чем его сон? О войне? О смерти? О том, что уже произошло, или о том, что он задумал?

Я убираю руку и высвобождаю ноги. Талан вздыхает во сне, переворачивается на спину и садится в кровати: волосы растрепались, глаза сонные.

– Опять проснулась, Ния? – тихо спрашивает он. – Ты обнимала меня всю ночь…

– Неправда.

– И во сне терлась об меня бедрами.

Я краснею:

– Ну, мне приснилось, что вы лошадь.

– Страшно представить, что ты вытворяешь с лошадьми… А еще говорят, что я развратник.

– В снах нет никакого смысла. Такова их природа.

– Как эксперт по сновидениям, я бы не согласился.

В дверь стучат, и через несколько секунд на пороге появляется Эшлинг. При виде Талана она открывает рот, бормочет извинения и снова захлопывает дверь.