Когда я возвращаюсь в зал, король Оберон уже не удостаивает нас своим присутствием, но остальные продолжают пить и танцевать. Воздух насыщен ароматом полевых цветов, загадочные звуки магической музыки эхом отдаются от высоких потолков.

Потягивая медовуху бокал за бокалом, гости кружатся по залу между столами.

В дальнем углу к каменной колонне прислонился Талан, держа хрустальный бокал с медовухой. Он беседует с одним из вельмож в парчовом камзоле, инкрустированном драгоценными камнями. Несмотря на расслабленную позу, на лице Талана хищное выражение. Аристократ буквально трясется от страха, бледный как лунный свет. Вот такой эффект мой милый черноглазый принц производит на всех окружающих.

Я оглядываю зал в поисках необыкновенно-белых волос герцога Кер-Иса. Принц Талан вряд ли отнесется с пониманием, если я использую отговорку Найвен «я слишком напилась и должна была пойти спать».

– Это от Джаспера, верно? – прерывает мои размышления мелодичный женский голос. Его обладательница движется плавно, как пантера, серебристые волосы волнами спадают на нефритовое платье. Свет свечей согревает ее молочно-белую кожу, глаза под цвет платья сверкают. Передо мной стоит Арвенна. Она смотрит на меня сверху вниз, и меня бьет дрожь.

Я опускаю взгляд на свое платье:

– Да, от Джаспера. Он сшил его сегодня вместе с помощницами.

Она отпивает из бокала:

– Любопытно… Я графиня Арвенна де Босклер из рода Валь-сан-Ретур, хотя ты это уже наверняка знаешь. Джаспер тоже сшил мне платье, поскольку я обручена с принцем.

– Да, он очень талантлив. – Я отвожу глаза от Арвенны, лихорадочно ища Кер-Иса.

Арвенна наклоняется, не давая мне уйти:

– Знаешь, у нас с принцем Таланом взаимопонимание уже много лет. Но иногда он отвлекается на девок вроде тебя. Их было много, очень много. Таких, как ты, из низов, в засохшей грязи…

От ее взгляда по моей спине пробегает ледяной холодок.

– На девок вроде меня? – переспрашиваю я.

– На девок вроде тебя. – Ее голос становится громче, эхом отражаясь от высоких потолков. В зале наступает тишина, к нам прислушиваются. – Тупых, ничего из себя не представляющих, которых легко забыть. Которые задирают юбки, валяются в грязи и позволяют принцу делать все, что ему захочется. Конечно, ты можешь привлечь его внимание на несколько секунд, позволив себя унизить. Унизить крестьянку… Да, в некоторой степени это привлекательно для такого, как принц. Но он никогда не будет уважать тебя. И никто из нас не будет. Тебе. Здесь. Не. Место.

Мои пальцы крепче стискивают ножку бокала. Все взгляды устремлены на меня, в зале повисло острое напряжение.

Я придвигаюсь ближе к графине. Ния Мелисенда стремится угодить другим, но Ния Вайланкурт в определенных обстоятельствах – настоящая стерва. И сейчас я точно не могу поменять их местами.

– Это я тупая и ничего из себя не представляю, да? – Я говорю громко, чтобы все услышали. – И всё же вы устраиваете здесь публичную истерику, чтобы привлечь мое внимание, требуете, чтобы я на вас посмотрела, из кожи вон лезете… Ведь это же очень болезненно – сидеть так далеко от принца? Не заслужить его клятв в верности?

Ее лицо бледнеет, шея покрывается красными пятнами.

– Когда я стану королевой, ты пожалеешь о своих словах. Те, кто переходит мне дорогу, всегда об этом жалеют.

– Как страшно… Но непохоже, что вы станете королевой. По крайней мере, в ближайшее время.

– Я помню одну его девушку. Он встречался с ней полгода назад. Познакомился, когда ездил отдыхать. На несколько недель она стала его любимой игрушкой. Потом ее труп выловили из ближнего пруда с лилиями. Вот что случается, когда принцу надоедают игрушки. Ты наслаждаешься прекрасным мгновением, согретая горячим и ослепительным солнцем его внимания. Получаешь маленькие безделушки вроде ожерелья, которое на тебе, и думаешь, что он тебя любит. А потом он отшвыривает тебя в тень. Скоро они выкопают еще один раздутый труп блудницы. Или найдут тебя затоптанной лошадью. Мир не станет оплакивать утрату очередной отчаявшейся шлюхи. А я все равно останусь рядом с принцем.

– Все эти трупы, о которых вы говорили… Вы что – обвиняете Его Высочество в убийстве?

Улыбка графини гаснет, в глазах мелькает паника.

– Разумеется, нет. Думаю, они покончили с собой, когда поняли, что он больше не желает их видеть. Принц соблазняет ничтожеств вроде тебя, которые появляются из ниоткуда и недолго наслаждаются богатством и властью. Ты распробуешь вкус опьяняющего нектара – тех благ, которые принадлежат таким, как я. Станешь зависимой от престижа и денег. И когда тебя отправят назад во мрак забвения, на грязную свиноферму, которая тебя породила, ты тоже захочешь умереть. Тогда он вернется ко мне. На твоем месте, Ния, я бы исчезла прямо сейчас, пока ты не узнала, каково это – упасть с вершин Периллоса обратно в убогую грязь Лаурона. Не забывай, мы с Таланом знаем друг друга много лет. Гораздо дольше, чем ваша двухдневная возня.

Эта отвратительная ведьма и Талан, похоже, идеальная парочка. Но перед такой, как Арвенна, отступать нельзя. Страх питает ее силу.

Я громко вздыхаю:

– Да, в том-то все и дело. Нам всем надоедают скучные старые вещи, с которыми мы росли. Они удобные, но изношенные и больше не привлекают, как пара старых тапочек. У него было столько времени, чтобы жениться на вас… Честно говоря, непохоже, что он этого хочет. Все это немного грустно.

Я резко отворачиваюсь от графини и вижу, что Талан, откинувшись на спинку кресла, удивленно наблюдает за нами. Кажется, ему нравится, когда женщины сражаются за него.

Подхожу к вазам с фруктами, расставленным на столах, и отправляю в рот ягодку малины. Гости снова начинают перешептываться, явно обсуждая устроенную нами сцену. Беру бокал с медовухой, делаю глоток и незаметно наблюдаю за Арвенной. Я запоминаю каждого, с кем она разговаривает, их внешность. Потом передам информацию Найвен – посмотрим, что она скажет.

Наконец я замечаю ярко-белые волосы герцога Кер-Иса и поворачиваюсь к нему. Он наблюдает за мной, прислонившись к колонне. Я принимаю растерянный вид – напоминание о той девушке, которой я была до Башни Авалона. Уставившись в бокал, притворяюсь, что не знаю, чем себя занять. Это действует как заклинание. Герцог тут же направляется ко мне, останавливается в нескольких футах и низко кланяется:

– Могу я пригласить вас на следующий танец, мисс?

– Почту за честь, милорд, – смущенно отвечаю я, ставлю бокал на стол и готовлюсь к дезориентирующему приливу сил, которые управляют разумом, и головной боли, раскалывающей череп. Не хочется повторять этот опыт, но задание есть задание.

Герцог ведет меня на танцпол, крепко держа за руку. Кер-Ис не такой хороший танцор, как Талан. В первую же минуту ему удается дважды оттоптать мне ноги.

– Получается немного неуклюже, правда, дорогая? – хихикает он. – Не переживайте. Проведете с нами при дворе побольше времени и научитесь.

Я настолько отчаялась дождаться завершения танца, что начинаю вызывать телепатию – нити алой магии, которые разворачиваются, как красные ленты. Собираю свои силы, боль пронзает череп, я почти задыхаюсь, стискиваю пальцы. И приказываю ленте красной силы проникнуть в разум Кер-Иса.

Из-за постоянной боли трудно сосредоточиться на мыслях герцога, но у меня почти получилось. Кер-Ис стар, его разум – византийский лабиринт желаний и фантазий. Прежде всего он воображает себя доминантом, танцуя с любовницей самого принца. Все кругом видят, что он не боится принца, что он – настоящий мужчина, способный вести за собой.

Но, погружаясь глубже в его мысли, я обнаруживаю первоисточник – постоянный гложущий страх перед наследным принцем и его отцом. Что будет, если он утратит их расположение? Не закончится ли все тем, что из-за диких причуд сумасшедшего принца слуги поволокут по полу окровавленное тело прочь из банкетного зала?

Что делать, если этот извращенец-принц вдруг возжелает заполучить его земли? Или – о ужас! – если они узнают, что он задумал? Разумеется, это государственная измена, тут не поспоришь. А от способов, которыми убивают изменников в Броселианде, у любого кровь стынет в жилах. Лорду Аэлу еще повезло: ему была дарована милосердная смерть, а могли медленно и мучительно выпотрошить… А что бы они сделали с Кер-Исом? Что-нибудь гораздо хуже. Он это знает. И знает, что не проявил бы храбрость, а визжал бы как девчонка, пока его рвали на части лошадьми или заживо сдирали кожу.

Я могу обратить его страх против него. Сделать это прямо сейчас и прекратить мучения. В голове пульсирует боль, мозг словно пронзают тупым мечом. Но я заставляю себя и дальше копаться в мыслях герцога. Нужно убедиться, что он будет держать язык за зубами насчет Гулвена.

Продолжаю углубляться в лабиринт его мыслей, пытаясь найти план ликвидации Оберона. Я уже мельком увидела встречи с несколькими мелкими дворянами и с некоей темной личностью по имени Гулвен. Это простолюдин, который может взять на себя самую неприятную и кровопролитную часть плана.

Я стискиваю зубы и направляю все силы на это воспоминание, разрушая его. И стираю имя Гулвена из сознания Кер-Иса. Теперь герцог не помнит ни его имя, ни его внешность. И даже не уверен в его существовании.

Готово.

Тело содрогается от боли, кожа покрылась испариной, челюсти сжаты. Меня вот-вот вырвет. Еще чуть-чуть…

Я сосредотачиваюсь на страхе Кер-Иса перед разоблачением.

Талан уже знает, мысленно шепчу я ему. Должно быть, ты выдал тайну во сне. Абсурдное представление с лордом Аэлом – это предупреждение тебе, прелюдия к судьбе, которая тебе уготована. Скорее всего, Талан собирается арестовать тебя после банкета. Но надежда есть. Крошечный проблеск надежды. Единственный шанс на снисхождение – признаться первым. Назвать имена других заговорщиков. Тогда Талан и его отец могут проявить милосердие. Возможно, Талан еще не рассказал королю Оберону. Ты должен признаться принцу наедине, без посторонних ушей, и положиться на его милость…

Я отстраняюсь; боль по-прежнему отдается в черепе, словно проклятый колокол.

Кер-Ис бледен, у него такой же неважный вид, как и у меня, но я из последних сил скрываю боль.

– С вами всё в порядке, милорд? – интересуюсь я.

– Мне нужно поговорить с принцем, – хрипит он.

Я невинно хлопаю глазками:

– Разумеется. Он меня послушает. Я могла бы поговорить с ним и назначить вам аудиенцию через несколько дней…

Герцог дрожит, обливаясь потом:

– Сейчас. Прошу. Как можно скорее.

Сжав зубы, я поворачиваюсь и ищу глазами Талана. Тот ждет в тени, не сводя с меня пристального взгляда, вскидывает голову, и льющийся через витражи свет красными и синими струями очерчивает острую линию подбородка.

Бок о бок с Кер-Исом я направляюсь к Талану, по-прежнему слегка касаясь запястья герцога. Я поддерживаю связь между нами, хотя в череп словно вонзается раскаленная добела игла. Талан прислоняется спиной к колонне и салютует мне бокалом, прядь темных волос падает ему на глаза.

– Вот и ты, любовь моя, – с озорной улыбкой произносит он.

– Мой принц, герцог хочет поговорить с вами наедине.

Талан отпивает из бокала, кольца сверкают на свету.

– Вечер только начался. Может, чуть позже…

Я чувствую нерешительность герцога и подталкиваю его, превращая его страх в настоящий ужас.

– Прошу, Ваше Высочество, – мямлит он. – Это… очень срочно.

Сверкающие глаза Талана встречаются с моими, и я замечаю в них… восхищение? Нет, похоже, это удовольствие.

– Хорошо. Идите за мной, – вздыхает принц. Он почти швыряет кубок на стол, молча поворачивается и направляется к выходу, все взгляды устремлены на него.

– Разумеется, мой принц. – Кер-Ис спешит за ним, я – следом.

Большие двери со скрипом открываются, мы выходим в коридор. Я смотрю на широкую фигуру Талана впереди. Его корона по-прежнему набекрень, он снимает ее и нахлобучивает на голову статуи рыцаря, мимо которой мы проходим.

Принц толкает деревянную дверь, ведущую из коридора в небольшую библиотеку. В камине горит огонь, я сажусь в деревянное кресло, обитое темно-красным бархатом, и болезненно ощущаю, как растягиваются нити моей магической связи с Кер-Исом.

Талан открывает бар, откупоривает бутылку кларета, разливает в три бокала и присаживается на краешек стола.

– И что же такое случилось, что вы выдернули меня прямо с вечеринки?

– Ваше Королевское Высочество, – выпаливает герцог. – Я должен сделать признание. Недавно я узнал об ужасном заговоре против вас и короля Оберона. Боюсь, в нем участвует кое-кто из мелких дворян. Они баламутят простолюдинов. Жалуются, что король слишком много тратит на войну и слишком мало – на их нужды. Что мужчины из их баронств гибнут на войне. Эти заговорщики настраивают простой народ против королевского дома. Поговаривают о том, чтобы привлечь на свою сторону армию. Я могу назвать их имена.

– Любопытно… – Талан вскидывает бровь. – Но вот что меня очень интересует: как именно вы узнали про заговор, Кер-Ис?

– У меня… у меня свои источники. Я…

Я посылаю еще один импульс в нашу магическую связь. Он знает, шепчу я в голове герцога. Признайся. Это единственный способ избежать смерти предателя.

– Я участвовал в заговоре, Ваше Высочество. – Герцог начинает рыдать, его тело сотрясает дрожь. – Но теперь понимаю, насколько это было глупо. Поэтому я признался во всем, понимаете? Чтобы продемонстрировать свою преданность. Чтобы показать вам, что я искуплю свою вину. Я сделаю все, чтобы доказать: я не предатель.

– Ваша преданность… Разумеется, я не требую меньшего. – В тоне принца проскальзывает лед. – А ваши сообщники? Вы назовете имена?

– Разумеется, я могу назвать вам имена дворян, мой принц. Что касается простолюдинов… Я никогда не встречался ни с кем из них. Кажется, я видел… Не помню… Какой-то подозрительный тип…

На лице Талана появляется выражение скуки:

– Мне плевать на крестьян. Ния, не оставишь нас на несколько минут?

– Разумеется.

Наконец-то я могу разорвать магические нити между собой и Кер-Исом. Мне требуется все самообладание, чтобы не споткнуться на пороге. Едва закрыв за собой дверь, я начинаю стонать от боли, обеими руками сжимая голову. Перед глазами пляшут пятна, желудок сводит от тошноты. Я прислоняюсь к стене. Меня трясет от усилий не наблевать в одну из этих каменных ниш. Ноги дрожат. Хочется рухнуть на кровать и больше никогда не двигаться.

Привалившись к стене, я потягиваю вино. Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем Талан снова открывает дверь. Из-за сильной головной боли, от которой сводит скулы, кажется, что прошли часы. Хотя, возможно, всего несколько минут.

Принц прикрывает за собой дверь и смотрит на меня сверху вниз, в его глазах светится любопытство:

– Что с тобой?

– Мне больно применять свои способности с тех пор, как вы жестоко разорвали мою связь с Кадоком. Теперь, когда я пользуюсь ими, кто-то словно пытается просверлить мне голову.

– С той нашей первой встречи? – Он берет меня пальцем за подбородок и приподнимает, изучая мое лицо.

– Да.

– Почему не сказала? – Он опускает руку.

– Какая разница? Я нужна вам именно поэтому, и никто из целителей не должен знать об этом.

Принц хмурится, пристально смотрит на меня, достает и протягивает шелковый платок:

– Ну да. Разумеется. Я так не считаю. У тебя идет кровь из носа.

Я вытираю нос. На голубом шелке остаются красные разводы.

– Я провожу тебя в твою комнату, – говорит Талан. – Ты как выжатый лимон.

– Не надо, – резко возражаю я. – Сама доберусь.

Он бросает на меня взгляд:

– Тебе никогда не приходило в голову, что, если принц Королевского Дома Морганы говорит, что собирается что-то сделать, он не спрашивает одобрения или разрешения? Я сказал, что собираюсь проводить тебя в твою комнату, и я это сделаю. И пришлю целителей. Я делаю все, что захочу, любимая, и когда умру, то ни о чем не буду жалеть. Такова моя привилегия – быть собой.

Слова Талана резкие, но интонация мягкая и трогательная, и это странным образом успокаивает.

Принц протягивает руку, я опираюсь на нее. Он наклоняет голову, чтобы мы оказались вровень:

– Идем; я не допущу, чтобы ты закатила сцену в коридоре. Я уже знаю, какой ты бываешь раздражительной. Ты и без головной боли натянута как шкура на барабане и вечно напряжена.

Я прикрываю глаза и позволяю вести себя по коридору, напоминая себе, что с принцем нельзя расслабляться ни на секунду. Потому что из мыслей Кер-Иса мне известно, что сделает Талан, если узнает обо мне правду. По сравнению с этим головная боль покажется проведенным на пляже деньком.