Мир качается под ногами, я вцепляюсь в подлокотники кресла. Мне приходится собрать все свое самообладание, чтобы не смотреть прямо на Найвен, хоть я и наблюдаю за ней исподтишка. Она поглядывает на Ловца Снов со спокойствием и любопытством праздного зрителя.

Бросаю быстрый взгляд на Найвен и замечаю, как ее пальцы стискивают бокал.

Вот дерьмо…

Талан наклоняется вперед и опускает руку на плечо фейри с волнистыми черными волосами, густыми бровями и в белом галстуке:

– Лорд Аэл шпионил в пользу людей. Его знакомый охранник освободил одного из наших заключенных. Шпиона-полуфейри по имени Рафаэль.

Найвен на секунду задерживает на мне взгляд, ее глаза слегка округляются. Я по-прежнему не могу перевести дыхание.

Лицо лорда Аэла становится такого же цвета, как его галстук.

– Ч-что? – заикается он. – Я никогда… это из-за синего дракона…

Движения Талана настолько быстрые и плавные, что почти неуловимы. Кресло лорда опрокидывается, и следующее, что я помню, – как принц приподнимает Аэла, держа за горло, словно этот фейри-аристократ невесом. Глаза лорда лезут из орбит, лицо краснеет, ноги дергаются, пока он пытается сделать вдох, цепляясь за руки Талана.

– При дворе Его Величества существует только одно наказание для предателей. – Голос Талана холоден как лед.

Свободной рукой он вынимает из внутреннего кармана кинжал. Лезвие сверкает в свете свечей. На мгновение принц отпускает горло Аэла и наносит удар кинжалом, проткнув шею насквозь. Простой изящный взмах – и кровь струится по каменным плитам. Фейри падает на пол, сучит ногами, держась за горло и издавая ужасное бульканье. Я смотрю на него и хочу, чтобы это поскорее закончилось. Время тянется мучительно медленно; алые ручейки текут по полу, расползаясь пятнами по изящному вышитому ковру.

Женщина рядом с лордом – видимо, его жена – зажимает рукой рот, пытаясь заглушить рыдания. Наконец тело Аэла замирает, зеленые глаза безжизненно смотрят в потолок, где в подвесных канделябрах мерцают свечи. Вокруг трупа блестит кровавая лужа. В зале воцаряется мертвая тишина, прерываемая только женскими всхлипами.

Лишь король Оберон жует кусочек кабана как ни в чем не бывало. Я почти уверена, что все это время он не прерывал свою трапезу.

Талан втыкает кинжал в стол и поворачивается к собравшимся. От его ядовитой улыбки по телу пробегает озноб.

– Ну как? Это было увлекательно, правда?.. Здесь ужасно тихо. Как насчет музыки? Бога ради, сыграйте что-нибудь веселенькое.

Он кивает музыкантам, берет бокал лорда Аэла с медовухой и осушает одним глотком. Леди Аэл плачет, закрыв лицо руками и стараясь не шуметь.

Два скрипача и волынщик начинают играть веселую мелодию, их лица бледны от страха. Несколько слуг поспешно уносят труп лорда.

Я наблюдаю за Таланом, который неторопливо возвращается к своему креслу и с ослепительной улыбкой протягивает мне руку:

– Потанцуй со мной.

Все смотрят на меня, а я – на едва различимые пятна крови на его темном камзоле.

– С удовольствием. – Встаю и беру его за руку.

В Башне Авалона обучают танцам фейри, и все же я почему-то чувствую, что не готова. Одно дело – танцевать с Сераной или Дариусом в ярко освещенном репетиционном зале. И совсем другое – с Ловцом Снов через несколько секунд после того, как он перерезал чужое горло и выпил чужую медовуху.

Я оказываюсь в тесных объятиях Талана, и он увлекает меня в танце. Неловко задираю голову и прижимаю к его груди. Принц танцует грациозно, не сбиваясь с шага и с легкостью заставляя меня двигаться в такт. Он из тех танцоров, чьи партнеры чувствуют себя умелыми, даже если это не так. Я просто позволяю ему вести.

К нам быстро присоединяются другие пары, танцуя вокруг.

То ли из-за медовухи, то ли из-за запаха крови с медным привкусом у меня начинает кружиться голова. Я поднимаю глаза, и мой взгляд останавливается на больших ярких бабочках. Они порхают над нами, мерцая крыльями, пока мы танцуем.

– Теперь можно поговорить. Музыка защитит даже от самых чутких ушей, и никто ничего не прочтет по губам, когда мы двигаемся, – наклонившись, шепчет принц.

Я приподнимаюсь на цыпочки и отвечаю тоже шепотом:

– Какая жестокость… Что это было, черт возьми?

– Я просто защищаю всех от предателей и шпионов, любовь моя. Твое сердечко весь вечер готово вот-вот выскочить – непонятно почему… Что тебя так удивило, девушка с фермы? Я думал, ты наслышана о моей репутации.

– Да, похоже, я слегка удивилась. Подумать не могла, что когда-нибудь встречу кого-нибудь хуже того торговца, который пытался трахнуть нашу свинью. Но вот мы здесь… – Я произношу это с улыбкой, чтобы подсластить пилюлю.

– В твоей иерархии я ниже трахальщика свиньи? – тихо бормочет Талан. – Значит, маленькая, полуголодная, слишком напряженная луковая фермерша невысокого мнения обо мне… Это и вправду задевает за живое. Смогу ли я как-то залечить смертельную рану в своей душе?

– Зачем волноваться, кто что думает, если вы всё делаете лучше всех? Убиваете, обманываете, трахаетесь…

– Значит, ты наслышана обо мне.

– Все, что вам захочется, да?

Изогнутая дугой бровь.

– Все. Именно так обо мне говорят. Обычно я не хвастаюсь этим в приличном обществе, хотя у меня его и нет. Или, как сейчас, не хвастаюсь перед теми, кто ниже меня.

– Вам правда все равно, что думают другие?

– Я был бы мазохистом, если б зацикливался на том, что обо мне думают. Меня презирали с тех пор, как я сделал первый вдох. Так что мне на самом деле плевать на их мнение. Не ты одна осуждаешь меня, но ты единственная, кто говорит об этом вслух, что как минимум любопытно. И почти компенсирует тот факт, что в тебе всего половина нормального роста и ты не выносишь веселья.

Пока мы танцуем, я немного отвлекаюсь на то, как его мощные мышцы перекатываются под одеждой.

Есть вещи, о которых не стоит говорить вслух.

– Я говорю то, что думаю, потому что в Лауроне не учат изысканным манерам.

– Оно и видно. Поэтому им невыносимо твое присутствие.

– Ваш отец точно не рад, – шепчу я.

– Да. – Губы принца изгибаются в коварной улыбке.

– Для вас это развлечение, но вы подвергаете опасности меня.

– Ты находишь на что пожаловаться в любой ситуации, не так ли? Для тебя это своего рода искусство. Благодаря мне ты теперь живешь как принцесса – и все равно недовольна… Не волнуйся: пока я с тобой, никто тебя пальцем не тронет. Но сейчас мне очень нужны твои способности.

– Сейчас?

– Да. Одна из наших целей прямо здесь. Герцог Кер-Ис. Мои источники утверждают, что он замышляет какую-то измену.

– И вы не собираетесь просто перерезать ему горло или проникнуть в его сны?

– Нет, он нужен мне живым. А сны – сложная материя. У одних они запутанные, включающие множество подробностей из реальной жизни. У других это фантазии и страхи, а кому-то вообще ничего не снится. Герцог Кер-Ис почти каждую ночь пересчитывает во сне зеленые бусины. Сотни зеленых бусин. Я не могу управлять его снами и ничего там не вижу. Они однообразны – это мощный заслон. Именно поэтому мне и нужна ты.

– Хотите, чтобы я прочла его мысли и узнала его планы?

– Нет. Плевать на его планы. Захоти я их узнать, арестовал бы его и допросил. Я хочу, чтобы ты взяла под контроль его разум и заставила признаться мне с глазу на глаз.

Мое дыхание учащается. Я запуталась в смертоносной паутине Талана.

– Для чего это? Вы безнаказанно режете другим глотки. Зачем вам нужно, чтобы я заставила его признаться?

– Неважно для чего. Просто сделай, как я прошу. Ты поняла, чего я хочу? Чтобы он поговорил со мной наедине и во всех подробностях признался в измене. Только мне. Больше никому.

– Понимаю.

Я действительно понимаю. Постепенно фрагменты пазла складываются в голове воедино. Если принц арестует герцога и добьется его признания, то Кер-Ису конец. Но тогда место герцога займет его сын, и Талан ничего не выиграет. А вот если герцог признается принцу в предательстве с глазу на глаз, Талан получит рычаги давления на него. Кер-Ис окажется у принца в кармане. Герцог в совете знати, голосующий и действующий по указке принца. Не говоря уже о том, что Кер-Ис сможет разоблачать или фабриковать новых заговорщиков, которых Талан будет шантажировать.

– Осторожнее… – Он кружит меня, я опираюсь на его руку, запрокинув голову, и мельком вижу других танцоров. Принц опускает меня на ноги. – Ты заметила мужчину в расшитом золотом темно-зеленом камзоле?

– Да. Танцует с женщиной в серебристом платье и цветочной короне.

Талан издает короткий, почти удивленный смешок:

– Прекрасно. Женщина – леди Бреваль, скучная старая ведьма. Не обращай на нее внимания. А мужчина – Кер-Ис. Он тебе и нужен.

Я прижимаюсь лицом к груди принца, но не свожу глаз с герцога Кер-Иса. Его легко узнать в толпе по копне длинных белых волос, бронзовой коже и сверкающим, как изумруды, глазам.

– Моя сила действует только при прикосновении, – шепчу я Талану.

– Не переживай, Кер-Ис пригласит тебя на танец. Он абсолютно предсказуем. И пока вы танцуете, у тебя будет шанс.

Я почти чувствую себя виноватой из-за своей роли в этой жуткой запутанной пьесе. Сцена готова, занавес поднимается, и у меня главная роль в жестоком шоу Талана.

Но я не слишком зацикливаюсь на чувстве вины. В конце концов, здесь одни враги, которые убьют меня в мгновение ока, если узнают, кто я на самом деле.

Танец заканчивается, Талан отвешивает глубокий поклон и запечатлевает поцелуй на тыльной стороне моей ладони. Он взмахивает темными ресницами, одаривает меня легкой улыбкой, выпускает мою руку и удаляется.

Я собираюсь вернуться на свое место, когда ко мне, спотыкаясь и пьяно хихикая, подходит Найвен.

– Сестрица! – Она хватает меня за руку. – Ты можешь в это поверить? Мы танцуем здесь, среди всех этих важных персон… – Ее лицо раскраснелось, платье сбилось набок. Она прислоняется ко мне, изо всех сил стараясь удержаться на ногах.

– Да, все наши мечты сбываются, – соглашаюсь я.

Найвен поднимает руку, словно что-то шепча на ухо, но говорит громко, как пьяная:

– Я танцевала с хозяином самого большого винного погреба в Броселианде. У него есть. Много. Вина.

Она пошатывается и тянет меня за руку. Надеюсь, она лишь изображает пьяную.

– С тобой все хорошо? – спрашиваю я.

– Я в порядке, – бормочет она. – Просто здесь много и вправду хорошей медовухи. И вина. И шампанского… Вау, как все быстро кружится…

– Может, тебе пойти прилечь? – подыгрываю я.

– Какая хорошая мысль… – Найвен хихикает. – Просто… прилечь. В моей огромной кровати…

– Правильно.

– А где моя кровать?

Я вздыхаю:

– Сейчас попрошу кого-нибудь проводить тебя в твою комнату.

– Не-е-е-ет… Не надо посторонних. Они подумают, что я деревенская дурочка, которая не умеет пить медовуху. Проводи меня сама.

– Ладно. Давай. Обопрись на меня. Поищем вместе. – Не представляю, где ее комната, но смысл нашего спектакля не в том.

Веду Найвен к дверям, радуясь, что хоть ненадолго выберусь из шумного зала. Мы шагаем по коридору, витая лестница ведет на верхний этаж. Каменная кладка здесь изысканная, но зловещая: крылатые существа убивают друг друга мечами и голыми руками. В окна льется лунный свет – местами серебристый, местами красный. Я оглядываюсь – убедиться, что мы одни.

– Прошу, скажи мне, что ты на самом деле не пьяная.

– Разумеется, нет, но мы же не могли там разговаривать… Ползала наверняка подслушивают. Моя комната выше по лестнице.

Рука об руку мы поднимаемся по лестнице, Найвен наваливается на витые каменные перила, по-прежнему притворяясь пьяной, – вдруг за нами следят.

– Черт возьми, это пугает, – шепчу я. – Принц только что перерезал горло тому мужчине прямо за ужином… Как думаешь, лорд Аэл правда предатель?

– Возможно. – Она наклоняется ближе: – Я не в курсе дел каждого секретного связного Башни Авалона. Но мы точно знаем, что не Аэл освободил Рафаэля.

– Верно. А что тебе известно о герцоге Кер-Исе? Талан хочет, чтобы я взяла под контроль его разум. Чтобы заставить его признаться в измене. Наедине.

Найвен хмурится:

– Если б он хотел избавиться от Кер-Иса, то заставил бы его признаться публично. Думаю, принцу это нужно с целью шантажа.

Мы поднимаемся на верхний этаж, где с высоких остроконечных сводчатых арок свисают канделябры. Вдоль коридора выстроились каменные статуи рыцарей.

– Да, думаю, это шантаж, – шепчу я в ответ. – Так что ты знаешь о Кер-Исе?

Найвен вздыхает:

– Что ж, все гораздо сложнее, чем кажется… Видимо, Кер-Ис что-то замышляет против Оберона, но не с помощью людей или наших агентов. Он действует исключительно в личных интересах. Проблема в том, что один наш связной к этому причастен. Его зовут Гулвен, он напарник Мериадека. Кер-Ис понятия не имеет, что он на нашей стороне. Если ты заставишь герцога признаться, наш агент может оказаться в камере пыток и выдать все, что знает.

Я тоже тяжело вздыхаю:

– Откуда тебе все известно?

Она внимательно смотрит на меня:

– Я опытный шпион, Ния. Это моя работа – узнавать такие вещи с помощью дедукции. К тому же Мериадек мне многое рассказал.

Я опять вздыхаю:

– Ладно, попытаюсь добиться признания Кер-Иса без упоминания Гулвена, если получится.

– Если не получится, Гулвену крышка. Надеюсь, он не сломается под пытками, – мрачно говорит Найвен. – Но если ничего нельзя сделать, пусть его имя останется. Гулвен знает, на что шел, как и все мы. И, к счастью, он не знает про нас с тобой.

Я с трудом сглатываю комок, волосы на затылке шевелятся от страха.

– Хорошо.

– Сегодня с утра пораньше я возвращалась в Башню Авалона, – продолжает Найвен. – Доложила Вивиан и Райту.

У меня отвисает челюсть:

– И Райту?

– Другого выхода не было, – мрачно отвечает она. – Он заметил твое отсутствие и потребовал объяснений. В любом случае действуем по инструкции. Во-первых, фейри быстро продвигаются по Шотландии и с каждым днем приближаются к Эдинбургу и Глазго. Если они доберутся туда, наши потери зашкалят, и война в Шотландии будет проиграна. Американцы отправили войска, и это даст нам немного времени, но положение ужасное.

Я сглатываю комок в горле:

– Немного времени – это сколько?

– Максимум месяц. Наши источники сообщают про особые стратегические планы фейри. Нам с тобой нужно добраться до них. Если мы это сделаем, то, возможно, переломим ход войны.

– Есть идеи, с чего начать?

– Нет. Будь начеку.

Мы проходим массивные готические арочные двери. Похоже, комната Найвен где-то здесь.

– Ладно, что еще? – шепчу я.

– Нам нужно подготовить покушение – этот вариант предлагала Вивиан. Убрать хотя бы Оберона и Талана. Ты должна составить схему их покоев. Только ты можешь к ним подобраться. Выяснить график дежурств охраны и, желательно, распорядок дня короля или принца. Любые детали пригодятся. С такой информацией мы сможем спланировать покушение.

– Ясно. Я добуду информацию. А что насчет Рафаэля и его сестры?

– Это не входит в задачу миссии.

– Знаю, что не входит, – рычу я. – Но он рыцарь Авалона. Мы должны убедиться, что с ним всё в порядке, и вытащить отсюда.

– Нет, – твердо возражает Найвен. – Это не наше дело. Мы должны остановить войну. И, как я уже говорила, Ния, все мы знаем, на что идем.

Мою грудь сдавливает от досады.

Найвен останавливается перед помпезной деревянной дверью, с обеих сторон подсвеченной факелами. Я замечаю какое-то движение, поворачиваю голову и вижу в дальнем конце коридора горничную в черном, которая несет бельевую корзину.

– Чем могу помочь, миледи? – Она торопится к нам.

Я откашливаюсь:

– Моя сестра слегка перебрала с выпивкой. Помоги ей добраться до кровати.

Горничная кланяется:

– Конечно.

– Не надо мне помогать, черт… – невнятно бурчит Найвен, вырываясь из моих объятий. Она едва не падает, и горничная быстро подхватывает ее под руку, чтобы поддержать.

– Просто уложи ее в постель, – шепчу я горничной. – Пока она меня совсем не опозорила. Только прибыла ко двору – и уже выставляет себя на посмешище…

Горничная ставит корзину на пол и кивает.

Я спешу по коридору обратно в банкетный зал. Слова Найвен до сих пор звучат в моей голове погребальным эхом. Все мы знаем, на что идем…

Но я не согласна бросить Рафаэля здесь. Если Башня Авалона не поможет его вернуть, то, наверное, это сделает Мордред Цареубийца.