Когда я наконец возвращаюсь в Башню Авалона, восходящее солнце окрашивает небо над Камелотом розовым. Меня не было меньше восьми часов, а кажется, что прошло несколько дней или даже недель. Ноги горят от усталости, глаза мучительно держать открытыми.

Так или иначе, усталость притупляет боль от разбитого сердца. Расставание кажется не таким болезненным, когда уже совсем невмоготу.

Подхожу к двери в Лотианскую башню, толкаю ее и поднимаюсь по лестнице; ноги дрожат. Здесь веет уютом. Как дома.

Кажется, что одолеть остаток пути до моей комнаты почти невозможно. Так. Много. Ступенек.

Опираюсь на перила и карабкаюсь все выше, стараясь выкинуть из головы картинку: мой отец расхаживает здесь с окровавленным мечом в руке, точно так же, как несколько веков назад.

Но когда я наконец оказываюсь в коридоре, где находится моя комната, об этом трудно не думать. На стене висит большая картина, которую я видела тысячу раз и на которую сразу обратила внимание в день приезда в Камелот. На ней Мордред пронзает мечом обнаженную женщину, земля вокруг усеяна трупами. Художник поразительно точно передал холодную красоту и даже жестокую насмешливую улыбку, с которой Мордред убивает женщину. Ту самую улыбку, которую я видела на его лице всего несколько часов назад. На лице фейри, бессердечного существа, с которым я связана Клятвой Болиголова…

Нащупываю в кармане серебряного мотылька: он холодный как лед и тяжелый; крылья острые, словно лезвия.

Мордред будет заперт на острове еще семьдесят четыре года, но меня терзают сомнения. Кто кого использует? Мордред опытнее меня. С чего я взяла, что сумею перехитрить древнего наследника трона фейри, который веками готовил месть?

Заставляю себя идти дальше, к винтовой лестнице, ведущей в мою комнату, и поднимаюсь по ней. На верхней площадке толкаю дверь и как в тумане вижу стоящего там на посту темноволосого кадета. На его синей форменной куртке герб: олень, железный шлем и мечи. Это один из новоявленных членов «Железного легиона» – секты Пендрагонов, созданной, чтобы шпионить за полуфейри. При виде меня кадет бледнеет, у него отвисает челюсть. Сейчас он думает, не облажался ли.

– Разве вы… – лепечет он. – Как вы…

– Дама Ния с Авалонской Сталью? Я всю ночь провела в библиотеке. Ты не заметил, как я ушла? Ты не слишком внимательный страж, правда? Закрой рот, дорогой, а то муха залетит. – Я протискиваюсь мимо него и поднимаюсь по лестнице.

Добравшись наконец до своей двери, тихонько открываю ее. Кровать так и манит, я прокрадываюсь в комнату. Серана тихонько похрапывает, Тана тоже спит. Ковыляю к своему столу. В нем лежит деревянный футляр – его вручил мне Амон, когда я вернулась из Дувра. В футляре – мой торк из Авалонской Стали. Открываю футляр, поднимаю крышку. На красной бархатной внутренней поверхности лежит торк. Я провожу по нему пальцем, восхищаясь розоватым отливом. Только король Артур, Мерлин и еще несколько могущественных фейри из двора Артура носили торки из Авалонской Стали. Теперь и у меня есть такой… И кто я после этого, если готова иметь дело с убийцей Артура?

Я протяжно вздыхаю. Шпионаж – тонкое искусство настраивать друг против друга, в котором балансируешь как на канате над провалом. Приходится хранить секреты даже от собственных союзников.

Осторожно приподнимаю бархатное дно футляра и достаю из углубления спрятанный там ключ. Ключ от коттеджа во Франции, где мы с Рафаэлем провели чудесную неделю, изображая молодоженов. Это единственная вещь, которая напоминает о Рафаэле. Я держу ключ на ладони, и во мне крепнет решимость сделать то, что собиралась. Закрываю футляр и достаю из кармана серебряного мотылька. Горло сдавливает, я кладу мотылька – шпионское устройство для врага Башни – прямо в футляр. И опять протяжно вздыхаю. Так. Требование Мордреда выполнено.

– Ния? – доносится из-за спины сонный голос Таны. – Ты вернулась!

Захлопываю футляр и резко оборачиваюсь, кровь приливает к лицу. Хочется рассказать об этом Тане, предостеречь: Мордред услышит каждое ее слово. Но нельзя. Мордред загнал меня в тупик, заставил лгать самым близким друзьям, связав смертельной клятвой.

– Доброе утро. – Я стараюсь держаться как ни в чем не бывало. – У меня хорошие новости.

– Какие же? – спрашивает Тана.

– Почему тебя так долго не было? – Серана тоже проснулась и протирает глаза.

– Я нашла портал, который ведет в замок Оберона в Броселианде, и вытащила Рафаэля из застенка. Потом он бросил меня и отказался покидать Броселианд, пока мы не найдем тюрьму, где держат его сестру. – Сердце сжимается при мысли о Рафаэле.

– Что? – Серана откидывает с глаз рыжую прядь. – Погоди-ка. У меня столько вопросов… Ты спасла Рафаэля, а он тебя бросил?

– Он вдруг очень озаботился правилами Башни Авалона.

Веки уже слипаются, голова кружится, мысли путаются. Я совсем без сил.

– Ния, с тобой все нормально? – беспокоится Тана.

– Мне нужно поспать… – бормочу я.

– Точно, – перебивает Тана. – Ты же не спала двое суток. Отдыхай. Мы принесем тебе поесть. И всё обсудим, как только придешь в себя.

– Но если здесь портал, нужно сообщить Вивиан, – встревает Серана. – Это же все меняет.

– Сообщим, – обещает Тана. – Вместе с Нией, когда она хоть немного поспит. А то у нее такой вид, будто вот-вот упадет в обморок.

– Спасибо. – Я падаю на кровать, завернувшись в одеяло.

И уже проваливаюсь в сон, когда мысленно вижу перед собой зловещие и прекрасные темные глаза Талана.

Скоро Ловец Снов попытается найти меня, чтобы объявить своей любовницей.

* * *

Тана и Серана разбудили меня гораздо раньше, чем я выспалась. Прошла пара часов, а по ощущениям – не больше четырех минут. Меня словно вырвали из самых темных глубин сна, вытащили из сонного озера. Мысли еще путаются, словно под водой.

В сопровождении Таны и Сераны я плетусь по коридору. Они ведут меня в башню Леди Шалотт на итоговое совещание, которое нельзя отложить.

Моргая, стискиваю голубую чайную фарфоровую чашку, расписанную звездами и лунами, и делаю глоток. Постепенно две порции эспрессо начинают творить чудеса, немного проясняя мысли.

Оглядываюсь и как сквозь пелену вижу двух кадетов из «Железного легиона» – они идут за нами по пятам. Я скалюсь и рычу, они бледнеют. Конечно, они боятся того, кто способен управлять их разумом. Правда, они не знают, что у меня нет ни малейшего желания в ближайшее время снова испытывать эту боль, от которой раскалывается череп.

Тана заталкивает меня в узкий коридор.

– В обход, – бормочет она.

Прихлебывая кофе, оглядываю новое для себя помещение. Я никогда не была здесь – проход такой тесный, что приходится идти гуськом: Тана впереди, Серана сзади. Света почти нет, с потолка свисает паутина.

– Когда-то здесь был коридор для слуг, – объясняет Серана. – Во времена, когда агенты Авалона не хотели видеть прислугу. Сегодня им почти не пользуются, но, похоже, это удобное место для курения.

– Мило. – Мой голос отдается эхом, как и звуки шагов позади. Нас по-прежнему преследуют.

– Ой, шнурок развязался, – ойкает Серана. – Вы идите, я догоню.

Я оглядываюсь на нее через плечо. Она сидит в узком каменном коридоре на корточках и возится со шнурком. Рыжие волосы спадают вниз, туловище загораживает проход. Один из кадетов «Железного легиона» подходит вплотную и сердито смотрит на нее. Его губы сжимаются в тонкую полоску:

– Нельзя просто так взять и загородить коридор.

Серана занята самым медленным завязыванием шнурков в истории обуви.

– Прошу прощения… Иногда я забываю, как это делается, понимаешь? Сначала заячьи уши или… ты не знаешь? Мне нужно быть внимательной, иначе завяжу на узел.

Тана спешит вперед, я – за ней, чтобы не отстать, оставив позади Серану и разъяренных «железных легионеров».

В конце длинного коридора мы сворачиваем в другой – широкий – и оказываемся на лестничной клетке. Ноги горят и слегка дрожат от усталости.

– А кто такая леди Шалотт? – интересуюсь я.

Тана поворачивается с легкой улыбкой:

– Ты же знаешь Шалотт – прекрасный остров посреди озера с плакучими ивами? – Она морщит лоб. – А, его там больше нет… Кажется, он ушел под воду во время войны между Мерлином и Мордредом. Элейн была графиней. Она безумно, страстно влюбилась в твоего отца, но он проклял ее, заманил в западню и запер на балконе башни с зеркалом и ткацким станком. Так что башню назвали в ее честь.

Я тяжело вздыхаю. Истории о Мордреде одна краше другой.

– За что он ее проклял?

– Она не поддержала его нападение на Камелот. Думаю, она волновалась за него и пыталась отговорить. Видимо, понимала, что для него это плохо кончится… У Шалотт было небольшое войско, и она отказалась прислать его на помощь. Мордред принял это близко к сердцу и наложил на нее заклятие, заставив сидеть взаперти на балконе и ткать гобелены в одиночестве. Она могла контактировать с внешним миром, только наблюдая через зеркало. Говорят, Оберон снял проклятие, спас ее из башни после битвы и увез в Броселианд. Шалотт должна была стать его невестой. Но она так и не излечилась от любви к Мордреду и умерла от разбитого сердца. Теперь ее призрак бродит здесь. Глубокой ночью она стучится в двери и окна и требует, чтобы ее впустили, спасли от холода. Иногда я разговариваю с ней, но ее трудно понять. Она всегда плачет.

По моему телу бегут мурашки. Я и вправду заключила сделку с одним из худших созданий, которых встречала в своей жизни.

– Да уж, подходящее местечко для встречи…

– Это тайное место. Здесь можно поговорить без лишних ушей – без Пендрагонов или членов их секты. Только вы втроем: ты, Найвен и Вивиан. Мы с Сераной подождем за дверью, а потом проводим тебя назад, чтобы избежать слежки.

Когда мы добираемся наверх, я уже задыхаюсь. Тана жестом указывает на дверь на балкон из светлого камня.

Найвен и Вивиан сидят у огня, у обеих в руках чайные чашки. Воздух свежий и холодный, чуть выше точки замерзания. Солнце ослепляет тем ярким светом, который часто бывает после ливня.

– За нами следили, – сообщает Тана. – «Железный легион». Но Серана их задержала.

– Хорошо, – кивает Вивиан.

Я осматриваюсь: по стенам террасы вьется плющ. Перед зеркалом стоит большой ткацкий станок. Нити в нем образуют паутину.

Когда я вглядываюсь в зеркальную поверхность, она мерцает и покрывается рябью, как озерная вода. А потом показывает оживленные улицы Камелота: мощеные изгибы Малевайл-лейн, ветхие магазинчики на Дарк-Хаус-уок… В следующее мгновение все исчезает.

– Это ее зеркало? – Подозреваю, что из-за недосыпа у меня начались галлюцинации. – Леди Шалотт?

– Так и есть, – соглашается Вивиан.

На секунду я будто чувствую разбитое сердце Элейн. Чье-то присутствие холодит кожу. Я вздрагиваю и снова смотрю в зеркало. Меня словно окатили ледяной водой.

– Эй! – Найвен щелкает передо мной пальцами. – Ты не спишь? Пора начать разбор полетов.

– Погоди. – Вивиан протягивает мне небольшой коричневый бумажный пакет. – Тана сказала, ты не завтракала…

Внутри я обнаруживаю сэндвич из свежего хлеба, чеширского сыра и инжира. В животе у меня урчит.

– Я тебя люблю.

– Для меня это чересчур эмоционально, спасибо, – коротко отвечает Вивиан, ее гладкие светлые волосы блестят в ослепительном свете.

Я поднимаю на нее глаза:

– Я разговаривала с сэндвичем. – Откусываю кусочек. Вкусно.

– Дерьмово выглядишь, – замечает Найвен.

– У меня выдалась долгая ночка, – объясняю я с набитым ртом. – Даже несколько. Сон никак не шел.

– Мы уже в курсе, – говорит Вивиан. – Ну? Тана и Серана рассказали кое-что весьма необычное. Что ты нашла затерянный остров Авалон, где когда-то правила королева Моргана. Он пропал во времена Войны Фейри. Мы все считали, что он утонул, как остров Шалотт.

Я киваю с набитым ртом.

Вивиан прищуривается:

– Уже одно это звучит фантастически. Остров исчез пятнадцать веков назад. Впрочем, ты же Страж… А еще мне сказали, что ты обнаружила на острове Авалон портал из кольца камней. И хотя Оберон закрыл границы, ты, как Страж, можешь пройти через этот портал. И он ведет прямо к замку Оберона, где ты нашла Рафаэля… Честно говоря, все это звучит слишком здорово, чтобы оказаться правдой. Почему ты сразу не пришла к нам?

Оу. Да, это звучит слишком здорово, чтобы оказаться правдой, потому что я кое-что опустила. Ту часть, где мне пришлось заключить сделку с мясником из Лотианской башни. С Мордредом, убийцей невинных женщин. Проклинающим графинь. Я снова бросаю взгляд на магическое зеркало, и кровь стынет у меня в жилах.

– Это правда. Я нашла Авалон.

– Когда ты его нашла? – рявкает Найвен.

Черт. Конечно, такие, как она, сразу понимают, что я скрыла кое-что важное.

Я вздыхаю:

– Несколько месяцев назад. Думала, это просто заброшенный остров. И не понимала его значение, пока не обнаружила портал. А вообще там просто разрушенный замок и яблони, которые не плодоносят. Ничего ценного, кроме дольменов.

– Нам нужно попасть на Авалон, – заявляет Вивиан. – Осмотреть его. И если там всё как ты говоришь, мы сможем организовать нападение. – Ее глаза загораются: – Портал в замок Оберона? Это же мечта сэра Кея. Соберем несколько сотен солдат и агентов и ворвемся туда через портал. Убьем Оберона, Талана и остальных членов королевской семьи. Уничтожим командование фейри. Положим конец войне. Двор Морганы превратится в пепел!

Я содрогаюсь. Я еще не сказала им, что Мордред – последний из двора Морганы. Как и я.

– Туда нельзя послать армию. Через лей-портал могут пройти только Стражи. Только Найвен и я.

Найвен кивает:

– Точно так же было до первого вторжения. Существовали лей-порталы, через которые могли проходить лишь Стражи. Их было много и на Авалоне, и за пределами Англии. Самый большой, конечно, в Стоунхендже, но были и другие. Несколько в Ирландии. Один или два в Америке. Любой фейри со способностями Стража мог перемещаться по ним, используя лей-линии. Примерно в то время, когда Оберон вторгся во Францию, порталы перестали действовать. Мы решили, что Оберон их закрыл. Но, возможно, он не знает, что Авалон до сих пор существует.

Светло-голубые глаза Вивиан сверкают:

– А эти лей-порталы… Ты уверена, что мы не можем пропускать через них других агентов? Мы же делали это с Завесой.

– Завеса – другое дело, – нетерпеливо перебивает Найвен. – Стражи могут ею управлять. А с лей-порталами всё наоборот. Это они управляют нами.

Я киваю:

– Когда я проходила через портал, мне показалось, что его магия притягивает как мощная гравитация. Я нырнула в нее с головой, и мне понадобились силы Стража, чтобы выбраться. Я ничем не могла управлять.

– А… – Вивиан кивает. – Так и знала, что это слишком здорово, чтобы оказаться правдой… Итак, у нас есть портал, через который можете пройти только вы двое. Чудесно.

– Вот почему я не могу вывести Рафаэля через портал, – говорю я. – К тому же он отказывается уходить, пока не найдет сестру.

Вивиан вздыхает:

– Что ж, это все-таки лучше, чем ничего. Возможно, мы еще сумеем использовать портал, чтобы убить Оберона или Талана. И сможем наконец выйти на наших связных в Броселианде. Мы не контактировали пятнадцать лет. Ладно, давай дальше. Как тебе удалось вытащить Рафаэля?

Я откашливаюсь, прикидывая, сколько всего мне нужно опустить:

– Портал ведет во двор внутри замковой стены. Я легко проникла в замок и нашла Рафаэля в подземелье, контролируя сознание охранника, потом вернулась и рухнула от усталости.

– Это было глупо и рискованно, – говорит Найвен, однако в ее взгляде мелькает что-то похожее на уважение. – Погоди-ка, а когда ты контролировала сознание охранника, в его мыслях было что-нибудь важное?

– Ничего особенного. – Я смотрю на клубы тумана над холодным озером. – А, и еще Ловец Снов нашел меня…

– Он – что? – уточняет Найвен.

– Ния! – восклицает Вивиан. – Думаю, тебе пора рассказать все с начала до конца.

Я начинаю рассказ, пропуская то, что касается Мордреда и его серебряных мотыльков. Вивиан и Найвен засыпают меня вопросами, и я ловлю себя на том, что снова и снова вру, чтобы избежать упоминания о цареубийце. Пока я плету паутину лжи, зеркало так и притягивает мой взгляд, и в груди становится больно. Леди Шалотт оказалась не единственной женщиной, которую Мордред обрек на жизнь в заточении.

Наконец я доедаю столь необходимый мне сырный сэндвич. Вивиан и Найвен ошеломленно смотрят на меня.

– Значит, у нас есть несколько дней, – наконец произносит Вивиан.

– Неизвестно, сколько у нас времени, – возражает Найвен. – Чтобы подготовиться, надо действовать быстро. Придумать ей легенду для прикрытия. Ловец Снов может появиться в деревне раньше.

Вивиан кивает:

– Да, честно говоря, тебе лучше уйти сегодня вечером, пока Райт не пронюхал.

– Подождите… К чему вы клоните?

– Нужно проверить наши контакты, – объясняет Найвен. – Нам придется использовать «спящих агентов». Тех связных, о которых мы говорили.

– Само собой, – соглашается Вивиан.

– К чему вы это? – настаиваю я.

– Хорошо, что в ее легенде упоминается Лаурон. Туда можно быстро добраться, – говорит Вивиан.

Теперь они меня игнорируют. Я что, тоже местный призрак?

– Эй! – кричу я. – Что происходит?

Они смотрят на меня:

– Ну, мы обсуждаем, как лучше использовать слабость Талана.

– Какую? Слабость? Талана?

– Его страсть к куртизанке, ясное дело. – Найвен смотрит на меня, наморщив лоб. – Да ладно. Понимаю, ты устала, но будь посообразительнее.

– Никакой страсти к куртизанке. – Ушам своим не верю. – Это невозможно. Я твердо намерена вернуться в Броселианд с миссией, но не в качестве его любовницы. Талан сразу меня раскусит. Он – Ловец Снов.

– Ния, – мягко говорит Вивиан. – В своей шпионской работе мы годами налаживаем связи с фейри-аристократами. Если б нам удалось внедрить агента под прикрытием посудомойкой в дом барона, это уже была бы огромная удача для Башни Авалона. Никогда ничего и близко к такому не было. Никто никогда не подбирался к королевской семье. Состоять в любовной связи с самим принцем… Такую возможность упускать нельзя.

Мое сердце бешено стучит.

– Я провела с ним двадцать минут; еще чуть-чуть, и он бы пролез в мои мысли и раскрыл все мои тайны. Он – Ловец Снов. Вивиан, ты же в курсе, на что он способен. В первый же раз, когда я засну рядом, он проникнет в мой разум и все узнает. И я окажусь в подземельях Броселианда, как Рафаэль.

– Ты – Страж и можешь защититься от его силы, – возражает Найвен. – Поначалу это трудно, но со временем научишься. Создаешь Завесу в своем сознании. Могу научить, как это делать.

Мордред говорил то же самое.

Глаза Вивиан вспыхивают:

– Ты сама сказала: Талан хочет убить всех людей и всех полуфейри. Он хуже своего отца. И если ты можешь его остановить, это веская причина находиться рядом с ним. Нельзя упустить такой шанс. Придумаем тебе легенду. Когда Талан приедет в Лаурон, ты будешь там – фейри с фермы. И узнаешь все секреты принца. Заставь его расслабиться в твоем присутствии, хотя бы на несколько дней. Выясни его слабые стороны. Найди способ, как Рафаэлю выбраться из Броселианда. Потом мы убьем Ловца Снов и его отца, и война закончится.

– Ты правда считаешь, что Талан, этот Дракула, сможет при мне расслабиться?

– Что-то же ему в тебе нравится, – замечает Найвен. – Хотя не представляю, что именно. Но если б он ненавидел тебя, ты бы уже была мертва.

– Не сказала бы, что нравлюсь ему. Он назвал меня властной.

Вивиан хмурится:

– Никогда так не считала.

Я пожимаю плечами:

– Я была очень зла, когда встретилась с ним, и мне было плевать, что он думает. Но я сама натолкнула его на эту мысль своей строптивостью.

– Что ж, интуиция тебя не подвела. Скорее всего, он нечасто сталкивается с таким отношением. Наверное, это его и заинтриговало, и он предложил тебе стать своей фавориткой.

Я молча смотрю на них:

– Вы правда хотите, чтобы я ею стала?

Это безумно опасно, но мы в отчаянном положении. Мы проигрываем войну. Башня Авалона на краю гибели. Наверное, это не худшая идея – иметь запасной вариант, помимо Мордреда.

– Я знаю, что многого прошу, – произносит Вивиан. – И если ты откажешься, я пойму…

– А я не пойму, – перебивает ее Найвен. – Мы все рискуем жизнью в войне с Обероном. У тебя хоть какой-то шанс на успех, в отличие от других.

– Я бы выразилась иначе, но по сути верно. – Вивиан впивается взглядом в Найвен. – Наши войска несут сокрушительные потери. Рафаэль застрял на вражеской территории. «Железный легион» разрушает Башню Авалона, и я чувствую, что скоро нас отсюда вышвырнут. Ния, я не вижу другого выхода. А ты?

Я сглатываю ком в горле. Она права. Но вступать в связь – пусть даже фиктивную – с Ловцом Снов… Я вздрагиваю. Принц похож на самого дьявола.

– Мне нужен ингалятор, и есть риск, что меня застукают с ним. Если только у вас нет какого-нибудь магического средства от астмы. Серане придется как следует наложить на меня чары.

Вивиан кивает:

– Она уже это делала.

Я закашливаюсь:

– Точно.

– Я пойду с тобой, – заявляет Найвен. – Ты будешь не одна.

По моей спине бегут мурашки.

– Так и сделаем. Я стану любовницей худшего существа на свете.