Я бегу по двору замка, ноги едва касаются занесенной снегом травы, сердце колотится где-то в горле. Не верится, что я осталась в живых, что принц больше меня не видит. Перед глазами до сих пор стоит измученное лицо Кадока, сраженного магией Талана, холодный далекий голос принца бормочет в ушах: Ему снится боль…

Не сбавляя скорости, приближаюсь к порталу, к искривленным камням, торчащим из земли. Подбегаю к ним, вызываю свою магию. Она струится по рукам, по пальцам, я вытягиваю вперед щупальца силы Стража. Камни мерцают, между ними открывается темный проход. Бросаюсь в него и лечу.

Приземляюсь на четвереньки, боль пронизывает руки и ноги. Поднимаю глаза и вижу вокруг дольмены Авалона. Я снова во владениях Мордреда. Воздух пропах густым мускусом, как пропитавшийся дождем мох. Луна заливает торчащие камни призрачным светом. Серебристым светом. Никогда не думала, что буду так рада обычному бледному лунному свету…

Кашляю, хватаю воздух ртом, тяжело дышу: астма возвращается с удвоенной силой. Достаю ингалятор, дважды пшикаю, втягивая в легкие альбутерол[6], и сотрясаюсь на выдохе в приступе кашля.

– Что ж, – раздается за спиной низкий голос Мордреда, – это было увлекательно. Сожалею, что твой любимый разбил тебе сердце. И это после всего, что ты сделала ради его спасения…

Я кашляю без остановки, в голове все сильнее пульсирует головокружительная боль.

Мордред обходит меня по кругу, садится на корточки и пристально смотрит мне в лицо:

– Я предупреждал тебя держаться подальше от Ловца Снов. А ты что делаешь? Вместо этого соглашаешься стать его любовницей… Всего через несколько минут после того, как Рафаэль тебя бросил, ты соблазнила принца. Впечатляет, в некотором роде.

– По-вашему, так выглядит соблазнение? Вы и правда слишком долго были в одиночестве.

Значит, серебряный мотылек сделал свое дело: Мордред видел и слышал все, что происходило со мной.

– Что ж, хотела ты этого или нет, но тебе представилась уникальная возможность.

От холодной земли щиплет руки, пальцы мерзнут. Перевожу дух и заставляю себя подняться.

– Уникальная возможность притвориться избранной шлюхой тирана-убийцы? Я – пас.

– Нет, я так не считаю. – Он выпрямляется. – Чего ты дуешься, девчонка? Я думал, ты хочешь разрушить их жалкую империю… Существует ли лучший способ подобраться поближе к принцу? Разделишь с ним постель и узнаешь все их секреты. Прекрасная возможность.

Я медленно встаю на ноги:

– Он угрожал мне пытками. Думаете, после этого я брошусь в его объятия? У вас пока не получается быть отцом. – Хотя, если честно, он не худший из моих родителей.

– Ты же шпионка, верно? – шипит Мордред. – Я думал, шпионы хорошо разбираются в людях. У тебя есть возможность использовать сына Оберона против самого Оберона. И я не заметил, чтобы он реально причинил тебе боль.

Голыми руками, наверное, не причинил.

– Его магия ударила по мне, когда он отнял у меня контроль над тем стражником. Теперь я не могу использовать телепатию. Это слишком мучительно.

Мордред пожимает плечами:

– Те, кто играет с огнем, часто калечатся. Возможно, теперь ты будешь испытывать сильную боль, но телепатия все равно будет работать. И вообще внучка королевы Морганы не должна бояться небольшой боли.

– Послушайте, сын Оберона хочет уничтожить человечество. И полуфейри тоже. Понимаете, полуфейри – таких, как я…

– Так не соглашайся с его планом. Используй его, обмани, а когда придет время, убей. Ты можешь остановить его.

Предложение Мордреда так похоже на слова Дариуса, что по спине у меня бегут мурашки.

– Используй его, обмани и убей… Вы говорите исходя из собственного опыта?

– Вообще-то да. Именно так я поступил с первой женой, Квиллог, человеком из Камелота.

Потрясающе. Кругом одни психопаты… Я потираю виски́.

– Я с трудом выкидывала его из головы. В первую же ночь, только я засну рядом с ним, он проникнет в мои сны и все узнает.

Луна освещает лицо Мордреда наполовину, искрясь в его глазах.

– Ты можешь защититься. Мысленно создай Завесу, как я учил. Делай это перед сном, когда просыпаешься и каждый раз, когда чувствуешь, что Ловец Снов рядом. Со временем у тебя получится лучше ее контролировать. Просто нужна практика. И, разумеется, твоя магия в царстве фейри только усилится.

Я хмурюсь:

– Что вы имеете в виду?

Он смотрит на меня с удивлением:

– Я думал, это очевидно… Согласно пророчествам, ты – Владычица Озера.

– Ну и что?

– Магия порождает магию. Если ты проведешь много времени среди фейри, твоя магия усилится. Твои способности Стража, телепата и Владычицы Озера окрепнут.

Я качаю головой:

– Я не стану этого делать. У нас сделка: вы помогаете мне вытащить Рафаэля. И нужно, чтобы вы узнали, где сейчас сестра Рафаэля, потому что он отказывается уходить без нее. Эта часть сделки не выполнена. Рафаэлю нужно выбраться из Броселианда. Полагаю, серебряный мотылек по-прежнему работает?

Мордред слегка наклоняет голову, прячась в темноте, и несколько секунд не произносит ни слова. В его глазу мелькает золотистая искорка, похожая на взлетающего мотылька.

– Оберон в своей библиотеке обсуждает с одним из генералов предстоящее наступление. Прислуга убирает на кухне остатки сегодняшнего пиршества, и горничная только что спрятала недоеденную буханку хлеба в сумку, чтобы забрать домой. Стражники патрулируют стены замка, хотя тот, что в восточной башне, задремал. Мотылек работает. У меня глаза и уши по всему замку Оберона. Мы вытащим твоего возлюбленного.

– А вы можете узнать, какие у Оберона планы?

– Да, но на это нужно время. Получится гораздо быстрее, если ты просто соблазнишь принца.

– Нет.

Ветви отбрасывают острые, похожие на когти тени. Они исполняют на лице Мордреда призрачный танец.

– Будь по-твоему.

На меня накатывает усталость. Сколько сейчас времени? Так хочется вернуться в постель…

– Мне пора. Но сначала нужно снять чары.

Мордред, пожимая плечами, проводит кончиками пальцев по моим ушам; его магия гудит и покалывает кожу, в глазах щиплет.

– Ну вот. Теперь ты снова выглядишь как человек. – В этом слове слышится нечто большее, чем легкое презрение.

Я киваю:

– Вернусь завтра.

Он улыбается мне:

– Правда? Как любезно с твоей стороны… А ты ничего не забыла?

Я скрещиваю руки на груди:

– Что?

– Свою часть сделки.

Я качаю головой:

– Я помогу уничтожить Башню Авалона, как только сестра Рафаэля будет найдена и мы вернем их обоих.

Мордред прищуривается:

– Я знаю, что с возрастом люди становятся слабыми и глупыми. Но, уверяю тебя, у фейри всё по-другому. Хоть мне и больше двух тысяч лет, но я не идиот, Ния.

– Мы же договорились…

– Мы договорились работать вместе. Я вытаскиваю твоего мужчину, а ты помогаешь разрушить Башню Авалона. И у меня есть первое поручение. – Он что-то извлекает из-под мантии. Еще один серебряный мотылек. – Ты выпустила его в замке Оберона. Теперь сделай то же самое в Башне Авалона. Там мне тоже нужны глаза и уши.

Я содрогаюсь.

– Сделаю, когда Рафаэль вернется.

– Ты сделаешь это сегодня – или больше никогда не найдешь дорогу на этот остров. Я заставлю его исчезнуть. Броселианд окажется для тебя недосягаем, а мужчина, которого ты, как уверяешь, любишь, останется там навсегда. Скорее всего, его снова схватят и бросят в темницу. И казнят. Знаю, он только что разбил тебе сердце, но ты же не позволишь ему умереть, верно?

Мое сердце бешено стучит. Я могу это сделать. Выпустить мотылька, а потом предупредить Вивиан, чтобы она приняла меры предосторожности. Игра опасная, но выбор невелик.

Дело не только в Рафаэле. Возможно, он освободит сестру и найдет способ выжить там, скрываясь. Но я не могу отказаться от портала. Не могу отказаться от доступа к Броселианд.

Хотя есть одна маленькая проблема: мне приходится верить Мордреду на слово насчет мотылька. Откуда мне знать, что на самом деле это не оружие и не магическая прослушка?

– Я даже толком не знаю, что представляет собой мотылек. – Я прищуриваюсь. – Может, это бомба, которая убьет нас всех…

Улыбка Мордреда становится шире:

– Что ж, ладно. Ты умна. А то я уже начал сомневаться, моя ли ты дочь… Разумеется, ты права. Ты знаешь обо всем только с моих слов, а я могу соврать запросто. Как известно, я врал не раз или два.

– Значит, вы понимаете, почему я не стану это делать? Вы только что сказали, что женились в первый раз, чтобы узнать секреты этой женщины, а потом убили ее. Думаю, и я не заслуживаю доверия.

– Это было ради общего блага фейри. В любом случае ты сделаешь, как я говорю. Тебе просто нужны гарантии. – Мордред вынимает из ножен длинный кинжал, и тут же, разметав его черный плащ, над головами проносится порыв ветра. Лезвие поблескивает в лунном свете.

У меня перехватывает дыхание.

– Знаешь, что такое Клятва Болиголова? – интересуется Мордред.

Что-то смутно припоминаю. Слышала о ней, будучи кадетом в Башне Авалона. Отвечаю:

– Это обряд темной магии, которую практикуют фейри. Те, кто дает клятву, связывают себя обещанием. И если его нарушить, то умираешь ужасной смертью, как при отравлении болиголовом.

– По сути правильно, но непонятно, почему ты называешь это темной магией. Я бы назвал это полезной магией. Люди придумали и кое-что похуже, не так ли?

– Вы о чем?

– У них есть обязательные к исполнению соглашения, написанные на пергаменте сложным утомительным языком. Это трудный и таинственный процесс, которым руководят адвокаты и поверенные в судебных иннах[7].

Я пристально смотрю на него:

– Вы говорите об адвокатах? Контрактах?

– Если соглашение нарушается, – продолжает Мордред, – присяжные бьются друг с другом, иногда годами, пока не набьют золотом карманы и кошельки и пока наконец судья в парике и мантии не выберет победителя. Это странная и темная практика.

– Согласна.

Отец закатывает рукав:

– Мы, фейри, более прагматичны – приносим клятву на крови. И ничего не записываем, потому что условия просты и непреложны. Если кто-то нарушит клятву, то умрет. Никакие суды не нужны. Сейчас мы с тобой дадим клятву. Я поклянусь, что мотылек служит только моими ушами и глазами и сам не может никого убить. А ты пообещаешь доставить его в Башню Авалона. Если один из нас не сдержит слово, мы умрем, корчась от боли. Все просто. Так?

У меня не так много вариантов. Мне необходим портал Мордреда, но я должна быть уверена, что мы сумеем защититься от его слежки.

– Ладно, – наконец соглашаюсь я. – Как это делается?

– Обычно проводят ритуал, иногда приносят жертву, но уже поздно, и мне не до того. Мы смешаем нашу кровь и произнесем Клятву Болиголова. А потом каждый произнесет свою клятву.

Мордред выставляет вперед ладонь и проводит по ней кинжалом; из пореза сочится кровь. Он протягивает клинок мне, я приставляю острие к ладони, морщусь, быстро рассекаю кожу, стараясь не выказывать гримасу боли, и сжимаю кулак.

Похоже, Мордред доволен моей стойкостью, словно я только что выдержала еще одно испытание. Он протягивает окровавленную руку, и я сжимаю ее в своей. Наша кровь смешивается, капая на холодную землю.

– Повторяй за мной, – велит он. – В поцелуе болиголова сплелись наши судьбы. Наша клятва скреплена кровью. Сломаешь печать, и смерть придет за тобой.

Ветер завывает над нами, треплет волосы, пока я повторяю эти слова за отцом. Жар обжигает ладонь. Я стискиваю зубы, когда магическая энергия проникает в открытую рану, растекаясь по венам.

– Я, Мордред, потомок Морганы, король Авалона, клянусь, что серебряный мотылек, которого я дал тебе, будет использоваться только чтобы слушать и наблюдать. Он станет моими глазами и ушами в Башне Авалона, и ничего более. – Он поднимает брови и смотрит на меня. – Теперь твоя очередь.

– Я, Ния Мелисенда, клянусь доставить серебряного мотылька в Башню Авалона.

Он сжимает мою руку, его лицо мрачнеет.

– Сегодня ночью положишь его туда, где его не найдут. И оставишь там на столько времени, сколько понадобится.

– Хорошо, – выдавливаю я. – Сегодня я положу его туда, где его не найдут, и не буду трогать столько, сколько вам нужно.

– И будешь молчать об этом, и никому не расскажешь ни о мотыльке, ни обо мне.

Твою мать… Сердце бешено колотится.

– Я на такое не соглашалась.

– Разумеется, это часть соглашения.

– А вы поклянетесь не причинить вреда в Башне Авалона тем, кто не является Пендрагоном?

Мордред загнал меня в угол и знает это. Но я собираюсь извлечь из этой сделки как можно больше.

– Я не могу уйти отсюда, Ния. И не смогу убить их, даже если захочу.

– Поклянитесь, что не захотите.

– Ладно. Могу поклясться, что я, Мордред, потомок Морганы, король Авалона, не имею иных целей для мести, кроме Пендрагонов. Довольна?

Я тяжело вздыхаю:

– И я никому не расскажу ни о вас, ни о мотыльке.

Он отпускает мою руку. Над тем местом, где капала на землю кровь, вьется дымок. Я смотрю на ладонь: порез уже затянулся, остался только воспаленный красный шрам поперек.

– Итак, – Мордред протягивает мне другого серебряного мотылька, – теперь мы доверяем друг другу.

Я беру мотылька и кладу в карман.

Я бы не доверила Мордреду помыть мою посуду, и подозреваю, что это взаимно.

Но, независимо от наших чувств, наши судьбы связаны воедино.