Битва за ГДР между СССР и Западом шла своим чередом. Западный Берлин еще в 1945 году был разделен на четыре зоны оккупации. Советская зона имела логистический центр в аэропорту Шёнефельд. Американская зона – в аэропорту Темпельхоф. Британская зона занимала аэропорт Гатов, а французская зона – аэропорт Тегель. Почему я акцентирую внимание на аэропортах? Потому что западная часть Берлина, в которой находились войска США, Великобритании, Франции, походила на сухопутный остров, окруженный со всех сторон землями Восточной Германии. А значит, воздушное сообщение было главной артерией, которая связывала Западный Берлин с западным миром: общей границы-то не было. Этот фактор Москва использовала как один из рычагов принуждения Запада к признанию ГДР.

Теперь детали. С 1946 года и до самого объединения Германии на авиабазе ВВС США Темпельхоф в американской зоне работал Берлинский Центр управления воздушным движением. В одном операционном зале сидели штурманы американских ВВС, Королевских ВВС Великобритании, французских и советских Военно-воздушных сил. Каждый раз, как только офицеры НАТО оформляли полетные листы и разрешения на взлет своих самолетов, они передавали их советскому офицеру для согласования с нашими средствами ПВО, расположенными на территории ГДР, чтобы взлет не посчитали началом войны и самолеты армий НАТО не сбивали.

Получив бумаги, советский офицер брал печати и на каждый полетный лист самолета, который должен был пролететь в зоне ответственности наших ПВО, ставил два штампа: «Разрешение получено» и «Безопасность полета гарантирована».

Однако были еще три зловещие печати, которые наши офицеры доставали только по команде сверху. В начале 90-х мне пришлось побывать на американской авиабазе Темпельхоф. Там, на рабочем месте нашего офицера-контролера, в дальнем ящике стола я обнаружил эти печати. Смысл их был в том, чтобы время от времени в стремлении заставить западные страны признать ГДР наша военная администрация предлагала за разрешением на вылет обращаться не к Советам, а к властям ГДР. Расчет был на прецедентное право, по которому факт официального обращения к властям ГДР хотя бы раз автоматически означал бы его признание. Правда, законы прецедентного права американцы, немцы, англичане и французы знали не хуже нас, а потому власти ГДР они игнорировали, а полетные листы неизменно возвращались обратно к нашему офицеру.

Тогда из дальнего ящика стола офицер доставал те самые зловещие печати и с чувством глубокого удовлетворения ставил на полетные листы самолетов НАТО три многозначительных штампа: «Взлет запрещается», «Полет только над Западным Берлином», ну и самый страшный штамп, для ясности исполненный на немецком языке, – «Die Sicherheit ist nicht garantiert», что в переводе означало «Безопасность не гарантируется», то есть могут сбить.

Что происходило дальше? А дальше, как говорят немцы, происходил международный Skandal. Полеты останавливались. Западные немцы заявляли протест нашему МИДу. Мы в ответ отправляли свою ноту протеста, утверждая, что раз воздушное пространство – ГДР, то и за разрешением нужно обращаться к властям ГДР. Западные немцы отвечали, что такого государства не существует. И тогда, несмотря на наши печати с предупреждением о том, что «безопасность не гарантируется», с аэродромов Западного Берлина, медленно набирая высоту, взлетал и брал курс на Запад какой-нибудь транспортник НАТО. Многочисленные журналисты с заранее включенными камерами затаив дыхание следили за тем, как самолет медленно уходит за горизонт, и расходились только после того, как поступала информация, что самолет благополучно миновал территорию ГДР.

Так происходило из года в год, из десятилетия в десятилетие. 11 августа 1970 года Вилли Брандт и Брежнев решили эту нерешаемую задачу.