Обратно в квартиру к Мэй Джон явился лишь на секунду-другую. «Йоко разрешила мне вернуться домой», – сказал он ей, весь красный от стыда, и начал собираться. Еще не один месяц Пэнг и Леннон будут встречаться и заниматься любовью тайком, а друзьями останутся на много лет. Однако, во всяком случае, по ее словам, что-то погасло в Джоне Ленноне. «Позитивный настрой, чутье, юмор – все это, кажется, куда-то пропало. Мне казалось, что у него ни на что не хватает сил». Леннон перестал записывать песни и удалился от светской жизни. Мэй он сказал, что Йоко настаивала: мол, ни к чему теперь беспокоиться о музыке. Он уже всем все доказал – и те времена прошли.
Как правило, входя в новую эпоху жизни, Джон отрекался от старой. Время, которое он провел с Мэй, в интервью он назвал «прошлой инкарнацией». Точкой отсчета стала беременность Йоко – Джон отметил дату зачатия: 6 февраля 1975 года, примерно в то время, когда он ушел из квартиры Мэй навсегда. Йоко было сорок два года, за плечами – несколько выкидышей, так что новости были внезапные и вдвойне замечательные, особенно для Джона: Йоко утверждала, что он радовался больше, чем она. Йоко сразу дала понять мужу, что ему придется взять на себя львиную долю родительских обязанностей, и Джон согласился. Под руководством Йоко он бросил пить, перестал есть сладкое и снова сел на макробиотическую диету. Отдав должное промокампании своего альбома Rock ’n’ Roll, он перестал общаться с прессой (в течение четырех лет он почти не давал интервью). Девятого октября, в его тридцать пятый день рождения, Шон Оно Леннон появился на свет. «Я от него глаз не мог отвести, – вспоминал Джон. – Всю ночь сидел, смотрел на него и приговаривал: „Ну надо же. Невероятно“. Всю ночь сидел».
С того момента Джон посвящал дни заботе о Шоне (ему помогала прислуга), а когда был свободен, сидел у себя в спальне, смотрел телевизор, писал письма и открытки друзьям, родным и просто людям, о которых услышал в новостях. Вел дневник, в который заносил все свои мысли. Гулял с Шоном по парку, ходил в любимое кафе. Был период, когда он с энтузиазмом пек хлеб, потом это ему наскучило. Посылал ассистентов за книгами и пластинками, а также за дорогой печенкой для трех своих кошек. Джон стал преданным, нежным отцом, хоть и не избавился от вспыльчивого нрава: однажды Шона даже увезли в больницу обследовать барабанную перепонку. Йоко проводила с сыном меньше времени, однако все равно была любящей и заботливой матерью. Джон совсем не забросил сочинительство: он набрасывал строчки, приходившие ему на ум, и записывал демо этих фрагментов за пианино.
Йоко управляла их общим бизнесом с неодолимой стойкостью. Она была для Джона связующим звеном с внешним миром. Она же решала, с кем ему видеться и с кем говорить по телефону. Иногда, руководствуясь картами таро, ездила с ним за границу. Ленноны вместе с Шоном на три месяца ездили в Японию повидать ее родных. Когда настала пора возвращаться домой, карты велели Йоко лететь в Америку отдельно от Джона, Шона и их подчиненных. Джон впоследствии будет называть тот период своей жизни домашним блаженством, хотя и есть в этом что-то аномическое. Многие считают, что Джон Леннон потерял много времени и зарыл свой талант в землю. Так или иначе, отдав бразды правления Йоко, он сделал сознательный выбор и ответственность за него нес сам. Увидевшись с ним в конце 1978 года, Мэй Пэнг спросила, хочет ли он еще записывать песни. «Конечно, – отвечал Джон. – У меня вовсе не прошло желание заниматься музыкой». Однако годы шли, а он все жил как жилось.
Тем временем друг его заново покорял мир.
Выйдя в свет в конце 1973 года, Band on the Run понемногу завоевал бешеную популярность. В 1974 году благодаря хитовому синглу Jet, он вышел на первое место в Америке, а в Великобритании стал самым продаваемым альбомом года. Начав с любительских концертов в студенческих аудиториях, новая группа Маккартни развивалась, меняла участников и, наконец, прославилась на весь мир. Четыре месяца Wings провели в репетициях: готовились к исполинскому, годичному мировому туру. График тура совпадал с выпуском Venus and Mars, альбома, который они записали в Новом Орлеане. Осенью 1975 года они отправились в тур по Британии: играли при полных залах. Затем улетели в Австралию – в аэропорту им устроили такой горячий прием, что казалось, будто вернулись годы битломании. На сей раз, однако, пожимая руки поклонникам, Пол нес на руках четырехлетнюю дочь Стеллу. The Beatles, всегда и во всем первые, неизменно вынуждены были изобретать для себя модели поведения: в 1970‐х годах они стали первыми соло-музыкантами, известными тем, что когда-то состояли в одной группе. Кроме того, они потихоньку становились первыми «стареющими» рок-звездами. Во время тура Маккартни все время спрашивали, не «староват» ли он для рок-н-ролла и не «перерос» ли его. «Да, наверное, я из другой эпохи», – нехотя соглашался он. Маккартни было тридцать три года.
Зиму Wings отдыхали, затем съездили в краткий тур по Европе, а затем начался самый продолжительный отрезок мирового турне. Начав с Форт-Уэрта в Техасе, Wings отыграли тридцать один концерт на двадцати двух крупнейших площадках Канады и США. По масштабам приблизились к туру The Beatles – и превзошли его. Wings устраивали зрелищные шоу, с лазерами и дымом из сухого льда. Технический персонал и оборудование разъезжали на пяти грузовиках грузоподъемностью в тридцать две тонны. Чета Маккартни передвигалась на частном самолете. Билеты раскупались в одно мгновение – успех был громкий и безусловный. Маккартни явно примирился с прошлым: в программу выходили несколько песен The Beatles, в том числе Yesterday и Lady Madonna. На стадионе «Кингдом» в Сиэтле они выступали перед толпой в шестьдесят семь тысяч человек – побили рекорд стадиона «Ши», триумфа The Beatles. Маккартни будет говорить: «Мы поднялись до того уровня, который я когда-то покинул». В марте 1976 года Wings выпустили пятый студийный альбом под названием Wings at the Speed of Sound («Сверхзвуковые крылья»). В США он занял первое место – вместе с синглом Silly Love Songs («Дурацкие песенки про любовь»), которым Пол поддевал недовольных (вероятно, и Джона в том числе), упрекавших его в излишней сентиментальности. Арендовав дом в районе Бенедикт-Кэньон в Лос-Анджелесе, супруги Маккартни устроили роскошную прощальную вечеринку – пришли Боб Дилан, The Eagles, Уоррен Битти и Стив Маккуин. Линда тогда сказала о Поле: «Он теперь совсем прежний». Ее слова говорят о многом. Маккартни вновь превратился в веселого, дерзкого, бесконечного творческого артиста, которого она полюбила в 1968 году. Чтобы оправиться от расставания, ему понадобилось почти десять лет.
Незадолго до Рождества 1975 года Джон и Йоко сидели у себя в спальне в «Дакоте» и общались с общим другом, фотографом Бобом Груэном. Внезапно они услышали голоса из-за входной двери. Никто не сумел бы подойти так близко к их квартире незваным: обязательно бы вмешался консьерж. Груэна отправили посмотреть, кто там. Приближаясь к двери, он вдруг услышал пение. Открыв дверь, он обнаружил супругов Маккартни: они распевали We Wish You a Merry Christmas. Груэн их впустил, и, когда вышли Джон и Йоко, ему показалось, что он видит «старых друзей, которые встретились случайно и очень рады друг друга видеть». Стали пить чай и завели разговор. Маккартни рассказывал о туре и ворчал, что пришлось отменить концерты в Японии, – в 1972 году английские власти арестовали его за наличие запрещенных веществ, и теперь его не пускали в Японию.
В следующие несколько месяцев The Beatles просили воссоединиться. Агент из Америки публично предложил им 50 миллионов долларов за один-единственный концерт. Никто из бывших битлов не говорил «нет», но никто и не стремился соглашаться. Джон и Пол много перезванивались в то время. По печальному совпадению, у каждого в марте 1976 года умер отец – с разницей в две недели. Джон и Альф так и не помирились. А Пол, который был близок с Джимом, не стал прерывать турне, чтобы съездить на похороны. Его брат Майк говорил: «Пол бы никогда на такое не решился». Денни Лейн заявлял, что Маккарти даже не сообщил другим участникам Wings о смерти отца – вел себя как ни в чем не бывало.
В конце апреля, прямо перед триумфальном туром по Северной Америке, Пол и Линда снова заявились в гости в «Дакоту». Вместе с хозяевами смеялись над предложением, которое сделал в эфире Лорн Майклс, ведущий лайв-шоу «Субботний вечер», – заплатить The Beatles 3000 долларов, если те придут к нему на программу: «Вы, главное, спойте три свои песни. She loves you, yeah, yeah, yeah – вот вам уже 1000 долларов». Джон и Пол даже подумывали, не сесть ли в машину и не отправиться ли прямиком в телевизионную студию, которая располагалась в двадцати двух кварталах к югу, на Рокфеллер-плаза, и удивить всех. Однако время было позднее, и все устали. Супруги Маккартни ушли домой, а Джон и Йоко сели смотреть кино. На следующий день, субботним вечером, Маккартни вернулся в «Дакоту» один. На сей раз – с гитарой. Он не предупреждал Джона о своем приходе. Тот, весь день занимавшийся Шоном, был не в настроении. «Это тебе не 56‐й год! – крикнул он. – Нельзя уже просто так явиться на порог!» Быть может, видеть Пола ему надоело: Wings at the Speed of Sound возглавлял хит-парад, и всюду писали, что Маккартни зашибают бессчетные миллионы долларов. Быть может, он просто устал: дети – нелегкая работа. Так или иначе, Маккартни взял гитару и ушел – улетел в Техас и начал турне по континенту.
Они продолжали перезваниваться, однако разговаривали напряженно, порой Джон злился или расстраивался. «Вообще-то, мне от наших разговоров иногда становилось страшно», – скажет Пол много лет спустя. В 1977 году, через год после краткой и злополучной личной встречи, Пол и Линда остановились в отеле через парк от «Дакоты». Пол, волнуясь, набрал номер Джона и сообщил, что хотел бы увидеться. «Зачем? – ответил Леннон. – Какого хера тебе надо?» Пол рассказал ему, чем занимался тем вечером – они с детьми ели пиццу и читали сказки, – и на это Джон ответил: «Да ты у нас весь состоишь из пиццы и сказочек». Пол бросил трубку.
Тур Маккартни вылился в тройной альбом под названием Wings over America – еще один покоритель чарта Billboard. Wings over America станут самым большим коммерческим успехом группы. Все последующие альбомы покажут достойные продажи, но ни один не перевалит через этот пик. У Wings по-прежнему будут появиться хиты: Mull of Kintyre станет одним за самых продаваемых синглов в Британии за всю историю чартов. Однако состав снова изменился, группа сбавила обороты, а музыкальная индустрия тем временем отдалилась от рока, и популярность набрали диско, панк и новая волна. В июле 1979 года Маккартни ходил недовольный: его не радовал недавно вышедший альбом Wings под названием Back to the Egg. В дальнейшем он окажется последним. Маккартни все начинало надоедать, все казалось тщетным – и вот он обратился к тому образу действий, который помог ему в начале десятилетия: снести все старое и начать сначала. Он решил заняться музыкой самостоятельно, иногда привлекая кого-нибудь еще, – взяв синтезаторы, драм-машины и секвенсоры, он организовал временную студию у себя в доме. Музыка, которую он записал, полностью отличалась от того, что он делал в составе Wings. Новые треки были минималистичными, диссонантными, странными. Маккартни сомневался, стоит ли выпускать такое.
В январе 1980 Wings отправились в Японию: в течение тринадцати дней планировалось сыграть одиннадцать концертов, все билеты на которые были уже проданы. Изначально отказав Маккартни во въезде, через пять лет японские власти сменили гнев на милость. Однако стоило группе приземлиться в Токио, как в багаже у Маккартни обнаружился огромный пакет с запрещенными веществами. Его арестовали, заключили в тюрьму, и тур был сорван. О позоре Пола Маккарти трубили газеты почти по всему миру. В заключении он провел девять дней. Приходя в себя дома в Шотландии, он решил, что выпустит музыкальные эксперименты в виде альбома под названием McCartney II. Рассказывая, как создавал альбом, он допустил красноречивую оговорку: «Я делал это ради собственного беспокойствия». McCartney II вышел в мае сразу после сингла, которым и открывался. Coming Up основана на повторяющемся гитарном рисунке, который положен на бас и ударные: все взаимосвязано, как вращающие друг друга шестеренки. Маккартни поет короткие музыкальные фразы, состоящие из вопросов и ответов: его вокальная дорожка местами так ускорена, что звук кажется мультяшным. Когда он поет строку, стоящую в названии, и басовая линия поднимается вверх, трудно сдержать улыбку. Coming Up – это машина оптимизма.
Сидя в тюрьме, Пол получил от Джона открытку с пожеланием удачи: новость об аресте друга его чрезвычайно позабавила. Когда они в последний раз они виделись с глазу на глаз, Пол жаловался, что его не пускают в Японию. Джон подозревал, что The Beatles так привыкли путешествовать по миру, не тратя время на таможню, что Пол вконец расслабился. Была у него и другая теория, – Пол впоследствии поделится ею: самосаботаж.
Джон тем временем подолгу жил в недавно купленном доме на пляже в Колд-Спринг-Харбор, когда-то – китобойном поселке, сейчас – спальном районе на Лонг-Айленде. Йоко отправляла его туда, руководствуясь картами таро. Она истово верила в оккультизм, однако звезды и карты служили ей предлогом услать Джона подальше и тогда, когда у нее на то были иные причины[97]. Джона это вполне устраивало. На сей раз Йоко захотела побыть одна, потому что снова сорвалась, и ей нужно было уединение, чтобы протрезветь. Джон, предположительно, не знал этого. Живя на побережье, он наслаждался близостью моря. Отец его был моряком, дед – тоже, и романтика мореплавания не отпускала его с детских лет. Сидя у себя в «Дакоте», Джон читал пособия по навигации и морские приключенческие романы. С ним в Колд-Спринг-Харбор жил его ассистент по имени Фред Симан (его фамилия означает «моряк» – Джона это очень забавляло). Он попросил Фреда подыскать ему небольшую яхту, на которой можно научиться ходить под парусом.
Джон пребывал в приподнятом настроении. Фред часто возил его по округе на мерседесе, со включенным радио. И вот однажды, бесцельно катаясь по городу, Джон вдруг услыхал по радио подвижный электронный трек и причудливый вокал. Джон выпрямился: «Гребаный карась! Это же Пол!» На следующее утро мелодия все не уходила у него из головы: «Я от нее уже с катушек еду», – сказал Джон Симану. И попросил его достать последний альбом Маккартни. Выяснилось, что существуют две версии песни: электронный оригинал и запись с выступления вместе с Wings, более классическая поп-версия.
Естественно, Джону больше понравилась первая: «По-моему, Coming Up получилась отлично, – скажет он журналисту в том же году, – мне нравится именно двинутая версия, которую он соорудил у себя в хлеву… Если б я был рядом, я бы ему сказал: да, давай вот эту».
Coming Up вдохновила Джона больше, чем что бы то ни было на протяжении долгих лет. Вдруг он снова заинтересовался, что происходит в мире музыки, захотел снова во всем участвовать. Он распорядился, чтобы Симан подобрал ему кассеты, которые можно слушать в машине. Джону понравилась новая волна: The Pretenders, The B‐52s, Madness. Через несколько дней Джон наконец сделал то, о чем мечтал много лет: купил яхту, одномачтовое четырнадцатифутовое суденышко. Молодой владелец яхты по имени Тайлер Конис пришвартовал ее на маленьком причале прямо у дома Леннона. Ступая на борт, Джон места себе не находил от восторга. «Всю свою жизнь я мечтал о собственной яхте! – сказал он Конису. – Поскорее бы научиться ею управлять!» Впервые за многие месяцы Джон побрился.
Джон никогда не обсуждал текст Coming Up, однако нет сомнений, что он в него вслушивался, быть может, пристальнее всех людей на земле. Слова у песни были самые что ни на есть типичные для Пола. Поющий обращается к человеку, которого очень хочет утешить. «Давай помогу с твоей трудностью», – говорит он. Сначала может показаться, что он обращается к возлюбленной, однако вскоре мы слышим: «Хочешь, чтобы рядом с тобой был друг, который никогда не уйдет». Так оставайся со мной, предлагает поющий, и скоро ты поднимешь голову «как цветок». Какой вывод можно сделать, исходя из текста, о человеке, которому Пол стремится помочь? Ясно, что этот некто хочет «мира и взаимопонимания», этот некто вечно «ищет ответа». Осталось недолго, уверяет поющий. Все уже на подходе.