В марте 1974 года Пол и Линда Маккартни отправились в Лос-Анджелес на премию «Оскар» награждения – Live and Let Die номинировали на звание лучшей песни к фильму. Незадолго до отъезда в Лондоне их посетила Йоко. Она явилась к ним одетая во все черное, казалась встревоженной и подавленной. Она говорила о романе Джона с Пэнг и гадала, насовсем ли распался ее брак. Маккартни уже слышал о злоключениях друга в Лос-Анджелесе и быстро узнал их симптомы. Он спросил Йоко: «Ты еще его любишь? Если бы я к нему явился и сказал: „Cлушай, не дури, она тебя любит, и путь назад открыт“ – ты бы не возражала?» Йоко ответила, что да, Джона она до сих пор любит, однако назад примет только на определенных условиях. Главным образом – Джон должен вернуться в Нью-Йорк, и сразу жить с ней он не будет: пускай ухаживает за ней как за незнакомой женщиной, начнет все с начала.
Будучи в Лос-Анджелесе 28 марта, на студии звукозаписи Record Plant Пол принял участие в очень расслабленном джем-сейшене с Джоном и еще целой толпой музыкантов, в том числе Стиви Уандером. Джон и Пол кратко спели дуэтом в старой R&B-песне Stand by Me, однако они были далеко не в форме, как, впрочем, и все присутствующие. Пол договорился, что на следующий день они с Джоном встретятся в доме, который снимала Пэнг. Леннон и Мэй жили в Санта-Монике, прямо у пляжа, и жилище их превратилось в подобие общежития: в него стекались гуляющие рок-звезды и их спутники. С ними жили Ринго Старр и Кит Мун. Устраивали вечеринки у бассейна и спали до обеда.
В доме стояло пианино. А если Пол видит пианино – он садится и играет. Вот и на сей раз он исполнил несколько песен The Beatles, а Старр и Мун подпевали ему. Наконец и Джон вышел к гостю. Они встретились во дворе и толком не знали, как себя вести друг с другом. Наконец Джон, быть может, вспомнив Артура Янова, сказал: «Надо прикасаться к людям!» – и они обнялись. Затем поболтали немного, пока Пол не дал понять, что желал бы побеседовать наедине. Закрывшись с Джоном в комнате, он передал ему слова Йоко.
Потрясающий эпизод: воплотилась в жизнь She Loves You. Трудно сказать, как он повлиял на дальнейшие отношения Джона с Йоко: воссоединились они нескоро. И все же – для чего это было Полу? Быть может, он до сих пор надеялся, что его дружба с Джоном воскреснет, и знал, что этого не случится, пока Джон не почувствует себя в стабильном и надежном положении. Мэй старалась как могла, но, безусловно, дела Джона в Лос-Анджелесе шли из рук вон плохо, а Йоко, при всем своем тяжелом характере, умела наводить порядок. Если Пол поможет ей вернуть Джона, быть может, Йоко уже не будет видеть в Поле угрозу их отношениям и благословит их на совместное творчество? Человек, который написал Hey Jude, по-прежнему хотел, чтобы друг его был счастлив – или, по крайней мере, не так несчастен, как сейчас.
Неверно будет утверждать, что все это время Леннон ничего не соображал. Он писал больше, чем в последний год, проведенный с Йоко, и, пока его не одолевали горестные припадки, пребывал в хорошем настроении: это видно по тому, как он тогда общался на публике. Также и в песнях его обида и цинизм уступили место теплой ностальгии: особенно ярко она проявляется в песне #9 Dream из альбома Walls and Bridges. В интервью 1980 года Леннон, в компании Йоко, преуменьшает ее значение: «Да я просто что-то накалякал… Сел и записал: никакого вдохновения не было, просто пересказал сон, который мне приснился». Его словам, однако, противоречит все, что известно об этой песне. Вокруг припева-бессмыслицы Леннон выстроил сложную, любовно сочиненную композицию, которая напоминает прозрачный, летучий сон о прошлом. Название ее отсылает к Revolution #9, экспериментальной песне-коллажу, которую он написал для White Album. Кроме того, Леннон соорудил дурманную, психоделическую струнную аранжировку, которая делает трек самым битловским из всего, что он написал после распада группы. И если God и альбом Plastic Ono Band явили собой «реформацию» Джона Леннона – циничное, иконоборческое отвержение The Beatles и 1960‐х годов, то #9 Dream – это его «контрреформация». Песня так и говорит нам: The Beatles – это все-таки настоящее волшебство. Джон уверовал снова.
Изначально Джон хотел назвать #9 Dream по-другому – Walls and Bridges, однако в конце концов оставил это название для альбома. В нем Джон выразил человеческую тенденцию отгораживаться от других и одновременно искать с ними связи: «Стены защищают или удерживают нас внутри – так или иначе, не дают выйти наружу. А мосты ведут в новое место». Над этим треком он начал работать буквально через несколько дней после встречи с Полом. Когда летом 1974 года Джон и Мэй переселились в Нью-Йорк, одними из первых к ним в новую квартиру пришли Пол и Линда с детьми. Джон и Пол целый вечер травили байки о Ливерпуле и Гамбурге.
В сентябре Джон стал гостем на субботнем шоу нью-йоркского радиоведущего Денниса Элсаса. Когда его спросили, не виделся ли он в последнее время с другими битлами, Джон ответил, что недавно провел с Полом «вечерок-другой за божоле», «предаваясь воспоминаниям о славной юности, когда нам было по тридцать восемь». Элсас сделал вывод, что «отношения [с другими битлами] сердечные», на что Джон воскликнул: «Самые теплые! Самые теплые, дорогуша». Нет ни следа желчи, которой он плевался в 1971 году (и которая отчасти вернется в 1980 году). Нет и громких политических заявлений. Джон говорит оптимистично, игриво и, кажется, доволен собой. Примерно в это же время он спросил Мэй Пэнг: «А если мне начать снова сочинять с Полом? Что скажешь?»
Демонстрируя, как спокойно теперь относится к наследию The Beatles, Джон Леннон сыграл в кавере Элтона Джона на Lucy in the Sky with Diamonds. Тур по США Элтон закрывал концертом в спортивном комплексе «Мэдисон-сквер-гарден» в Нью-Йорке двадцать восьмого ноября 1974 года. Некоторое время назад, сыграв клавишную партию в Whatever Gets You thru the Night, Элтон заставил Леннона пообещать: если песня доберется до первой строки, они выйдут на сцену вместе. Леннон согласился, потому что не верил, что такое случится, а оно случилось, и Элтон призвал его сдержать слово. Репетируя концерт, они договорились, что сыграют Whatever Gets You thru the Night, Lucy in the Sky with Diamonds и что-нибудь третье. Элтон предложил Imagine. Джон не согласился. Он хотел спеть еще одну песню The Beatles, и чтобы это была песня Пола. Он хотел I Saw Her Standing There. Видимо, его очень захватила эта идея.
Джон уже два года не выступал перед публикой. В день концерта его рвало от страха. Однако вечером он, преодолев себя, встал за кулисами и стал ждать своей очереди. Когда Элтон объявил его, Джон вышел на сцену под самые оглушительные овации, какие можно вообразить. Любовь и восторг накрыли его, как цунами, мощное и бесконечное. Джон обернулся к музыкантам Элтона, как бы вопрошая: «Это что?» – «Это тебя встречают, Джон», – беззвучно отвечали они. Отыграв первые две песни с оглушительным успехом, Джон объявил I Saw Her Standing There: «Мы все думали, какой бы песней закончить, да побыстрее, чтобы мне сбежать отсюда и вывернуться наизнанку. И решили, что исполним композицию моего давнего, ныне бывшего поклонника по имени Пол».
Появление Леннона в «Мэдисон-сквер-гарден» не состоялось бы без Тони Кинга, известного в музыкальной индустрии посредника, который тогда работал на него. Он обеспечил места для Йоко и одного сопровождающего. Йоко отправила за кулисы два цветка гардении: для Джона и для Элтона. Джон вышел на сцену с цветком в петлице. Йоко также присутствовала на вечеринке, состоявшейся после шоу. В дальнейшем и она, и Леннон будут говорить, что вечер этот положил начало их воссоединению. Оба преувеличивали: по-настоящему воссоединятся они только через несколько месяцев. Однако Кинг считает, что Джон уже двигался в ее направлении, даже если этого не сознавал. Джон любил Мэй, однако та не интриговала его так, как Йоко. С одной лишь Йоко он чувствовал, что находится в руках всезнающего существа. К тому же Леннон устал от богемной жизни. Ему по душе были просторные комнаты «Дакоты»: в них он чувствовал себя как король. Йоко нравилось быть знаменитой, и она, вероятно, неплохо понимала, что статус ее неразрывно связан с именем Джона Леннона и от него же зависим. Она по-прежнему любила его. И она приняла решение. «Знаешь что, Мэй, – обратилась она к Пэнг прохладным тоном. – Я подумываю забрать его обратно». Словно бы речь шла о картине, которую она на время одолжила Пэнг. Та расстроилась, но смирилась с неизбежным. Йоко всегда получала что хотела.
Йоко, впрочем, не в игры играла. Вскоре после концерта в «Мэдисон-сквер-гарден» Тони Кинг встретился с ней близ «Дакоты» выпить чашку кофе – по предложению Леннона. Он ожидал, что увидит властную, надменную царицу, но стоило речи зайти о Джоне, как Йоко разразилась рыданиями.
В ноябре Пол и Wings явились в «Эбби-роуд» – работать над новым альбомом под названием Venus and Mars. Сначала они с Линдой хотели отчасти записать его в Америке и спланировали поездку в Новый Орлеан – город, живущий в ритме черного R&B. Разговаривая как-то с Джоном, Пол подал ему идею: не встретиться ли им в Новом Орлеане? Мэй Пэнг вспоминала, что Пол позвонил им в январе, надеясь подтвердить встречу: супруги Маккартни собирались в путь. Повесив трубку, Джон с восторгом говорил, как здорово будет съездить в Новый Орлеан и пообщаться с Полом. Мэй подозревала, что Пол начнет убеждать его сделать совместную запись, и что в глубине души Леннон очень хочет этого. В письме Дереку Тейлору Леннон пишет, – по обыкновению, с орфографическими выкрутасами, – что в январе собирается записывать трек с Дэвидом Боуи: «А потом, наверное, в Новый Орлеан поведаться с Макака-ртни».
Еще до наступления Рождества бывшие участники группы договорились об официальном расторжении партнерства The Beatles. После четырех часов юридических проволочек был, наконец, составлен документ. Поскольку и Джон, и Пол, и Джордж находились в Нью-Йорке, они решили встретиться в отеле «Плаза» и подписать бумаги там. Однако Джон, который пребывал в «Дакоте», не явился в отель. Напрасно Харрисон орал на него по телефону. Вместо себя Джон прислал воздушный шарик с прикрученной к нему запиской: «Послушайте этот шарик». Джон объяснил, что не явился, потому что его астролог счел день неподходящим – Йоко стала страстной последовательницей астрологии и нумерологии. Джон, впрочем, подписал бумаги вскоре – во время поездки в «Диснейленд» во Флориде с Мэй, Джулианом и Синтией. Поездка состоялась благодаря Мэй: ее кампания по воссоединению Джона с сыном шла с переменным успехом. (Через три месяца Джон скажет в интервью – в шутку, в которой много горькой правды: «Пожалуй, Пол нравится [Джулиану] больше, чем я… У меня такое подозрение, что он предпочел бы, чтобы Пол был его папой. К несчастью, ему достался я».)
Итак, в январе Джон оказался на распутье. Юридические баталии за битловское наследство остались позади. Впервые за сольную карьеру он добился настоящего признания и успеха. На его счету были и сингл, и альбом, занявшие в хит-параде первое место (Walls and Bridges дорвались до вершины благодаря успеху Whatever Gets You thru the Night). Он поработал с двумя крупнейшими молодыми звездами на свете. «Мэдисон-сквер-гарден» напомнил ему, какой горячей любовью он пользуется. Вот-вот он снова начнет сотрудничать с самым близким другом и партнером. Бесчисленные новые дороги раскинулись перед Джоном Ленноном. А он развернулся и пошел назад.
Йоко позвонила на квартиру Леннона и Пэнг с новостью: она нашла лекарство от курения – гипноз. Она хотела, чтобы Джон попробовал лечение, правда, для этого ему придется на несколько дней переехать в «Дакоту». Джон не возражал. В конце концов, Йоко часто назначала встречи и в последний момент отменяла их: все зависело от звезд. Пэнг понимала, что Йоко играет с Джоном, хуже того, она видела, что Джону это нравится. Она чувствовала, что теряет его. И вот в начале февраля Йоко объявила, что звезды сошлись, Джон отправился в «Дакоту» на сеанс гипноза. Он так и не попал в Новый Орлеан.
Стоя на сцене в «Мэдисон-сквер-гарден», Джон разделил свой звездный час с Полом – точно так же, как много лет назад решил разделить с ним свою группу. Почему же в минуту, когда все внимание было направлено на него, он не выбрал одну из собственных песен и настоял, что споет песню Пола? И почему назвал его имя, когда для рядового зрителя эта песня была просто очередным хитом The Beatles?
I Saw Her Standing There – это не просто провозвестник успеха The Beatles. Это песня о начале новых отношений – таких, которые суждены самой судьбой, которые затмевают все окружающее: «Разве мог я танцевать с другой?» Я считаю, что Джон в тот момент потянулся к образу Пола, потому что ему было слишком страшно одному. Визжащая толпа горячила его, а ее животный голод наводил ужас. Он был очень доволен сольным успехом и переживал, сможет ли когда-нибудь повторить его. Все, что не восторгало его, одновременно сбивало с ног. И не было рядом лучшего друга, который всегда выходил на сцену вместе с ним. Единственное, что Джон мог сделать, – позвать его по имени.