После того как группа распалась, бизнес под названием The Beatles не останавливался. В мае 1970 года вышел в свет Let It Be, альбом далеких прошлогодних сессий: материал из Get Back собрал воедино Фил Спектор, он же затем наложил на треки струнные (назвать альбом в честь песни Пола предложил Аллен Клейн, и от этого Пол альбом только больше возненавидел). Примерно в то же время вышел фильм Майкла Линдси-Хогга с тем же названием. Настроение в нем подавленное: картина лишь укрепила ошибочное представление о том, что уже в 1969 году The Beatles на дух не переносили друг друга.
Маккартни не обладал в Apple почти никакой властью, однако выпускать собственную музыку под другим лейблом не мог. Ситуация для него сложилась кошмарная. Он уговаривал бывших товарищей по группе заявить о распаде официально. Давая интервью в апреле, он ясно выразил свою позицию: «Дайте нам свободу – мы заслужили ее стократ». Он обращался и к Джону, и к остальным битлам, и к Клейну. Говорил примирительно: «Здесь нет ничьей вины. Мы сами сглупили, что поставили себя в такое положение».
Клейн и остальные битлы беспокоились о налоговых рисках, которые возникнут, когда группа перестанет существовать как финансовое образование. Они подозревали, что Маккартни во всем подчиняется воле Истманов. Джордж Харрисон саркастично заметил: «Вот простой факт: он – один, а мы – вместе, мы – партнеры. Мы хотим сделать как лучше для группы и для компании. А не как лучше для Пола и его тестя».
В марте 1970 года – еще до выхода злополучного «Вопроса-ответа» – Джон и Йоко приостановили протесты за мир и удалились в свой особняк Титтенхерст-парк. В том же марте Джон получил первое издание книги по самопомощи «Первичный крик» и тут же уверился, что это и есть Ответ, который он искал всю жизнь. Идея в книге излагалась заманчивая: по представлению автора, человека можно избавить от подавленных детских травм посредством крика. Автор, психотерапевт по имени Артур Янов, заявлял, что его метод лечит «восемьдесят процентов всех болезней». Джон и Йоко связались с Яновым, который жил в Калифорнии, и убедили его прилететь в Англию, чтобы оказать Джону помощь. Сначала сессии проходили в Титтенхерсте, однако там начался ремонт, и решено было встречаться в лондонской гостинице. По прошествии месяца Янову понадобилось вернуться домой, к семье, так что Джон и Йоко отправились следом и сняли дом в районе Бель-Эйр. Джон пролечился в клинике Янова еще четыре месяца. Психотерапевт заставлял пациентов рассказывать о детских травмах, давил на самое больное, а когда они расстраивались, советовал кричать.
Леннон посещал несколько сессий в неделю, кричал и плакал, надеясь выпустить свою боль. В книге Янов называет свой подход «психофизическим». Он заявляет, что у некоторых пациенток в ходе лечения увеличилась грудь, а у пациентов, которые прежде не могли отпустить бороду, вдруг увеличился волосяной покров на лице и появился «мужественный» запах. Также он верит, что гомосексуальность – это психическое расстройство. В те времена такое представление было распространено среди психиатров, однако Янов придерживался его особенно рьяно. Насколько подробно Леннон обсуждал с Яновым свою сексуальность, неизвестно, установлено только, что они говорили об отношениях Джона с Эпстином, в том числе о поездке в Испанию.
«Первичная терапия» не внушала доверия большинству коллег-современников Янова, и эффективность ее не доказана по сей день. В 2022 году один нейробиолог, изучающий голосовое выражение эмоций, отозвался о ней следующим образом: «Известно, что терапевтический метод регулярного выражения гнева дает либо нулевые, либо негативные результаты терапевтического взаимодействия. Наши собственные исследования показывают, что для человека намного большее значение имеют крики позитивные, например крики радости и удовольствия; одним из позитивных результатов является формирование социальных связей». Другими словами, благотворны те крики, что вырывались у Пола в музыке; те же крики, что издавал на терапии Джон, наверняка только усугубили его страдания. Из наблюдений Янова за Ленноном: «Боль его достигала невообразимого уровня… Он практически перестал функционировать. Не мог выйти из дома – не мог выйти даже из комнаты». Янов никогда не заявлял, что унял эту неизбывную боль, однако считал причиной то, что пациент прервал терапию, не пройдя курс до конца.
В сентябре Ленноны вернулись в Англию. У Йоко случился третий выкидыш. Вскоре после этого с Джоном связался отец, который не показывался уже больше года. Альф решил написать автобиографию и запрашивал согласие Джона. Джон пригласил его в Титтенхерст – 9 октября, на свой тридцатый день рождения. Между тем в свои пятьдесят семь лет Альф снова стал отцом. Вместе с ним приехала молодая жена, Полин, с сыном-младенцем. Встреча прошла скверно. Джон запомнился Полин бледным, взъерошенным и расстроенным человеком. Он разразился длинной, безумной тирадой, в которой помимо всего прочего угрожал отцу. Альф счел нужным обессмертить этот разговор и составил письменное свидетельство на четырех страницах, которое оставил у адвоката: он желал, чтобы в случае его «исчезновения или неестественной смерти» свидетельство было предано огласке. (Полин впоследствии подтвердила его показания.) По словам Альфа, Джон «поносил свою покойную мать последними словами, а также поминал тетю, которая вырастила его, и некоторых самых близких друзей в тех же уничижительных терминах». Альф заявляет, что Джон пригрозил ему: Альфа «прикончат», а тело выбросят в море – «упрячут на глубине двадцати, пятидесяти или всей сотни морских саженей, как тебе будет угодно!» Все это он говорил со «злорадным весельем». Альф и Джон больше никогда не увидятся.
Как раз в это время – Леннон только что вышел из терапии Янова, вместе с Йоко переживал потерю ребенка и недавно пригрозил смертью отцу – он начал работу над первым сольным альбомом под названием John Lennon / Plastic Ono Band. Забронировал студию в «Эбби-роуд» и в качестве главных творческих партнеров привлек Ринго и Клауса Формана, который играл на басу. Фортепианные партии исполнил Билли Престон, иногда помогал и Фил Спектор. Йоко тем временем записала треки для собственного альбома – Yoko Ono / Plastic Ono Band. Обе пластинки были готовы всего через месяц с небольшим. Песни Джон написал, пока проходил лечение у Янова. Так же, как он когда-то написал репортаж о медовом месяце, теперь он написал репортаж из кабинета психотерапевта – о тех мыслях и чувствах, что захлестывали его в последние месяцы.
Восьмого декабря, за три дня до выхода альбома, Джон и Йоко встретились с Яном Веннером из Rolling Stone и дали ему обширное интервью. Когда интервью опубликовали, последние общественные надежды на скорое воссоединение The Beatles рухнули. Джон Леннон беспощадно атакует «миф» о The Beatles: говорит, что состоять в группе было «ужасно – сплошное гребаное позорище». Говорит, что имидж The Beatles – фальшивка, что они далеко не такие симпатичные ребята, какими их всегда показывали. Джон рисует себя страдающим гением, из последних сил борющимся с коммерциализмом: «Быть художником непросто. Читаю про ван Гога или Бетховена и про тех сволочей… Эти ублюдки [общество] нам всю кровь высосали». Джорджа Мартина он сводит до простого организатора. О новой сольной работе Джорджа Харрисона, обласканной критиками, говорит: «Я лично у себя дома такую музыку бы не поставил… Он раньше работал с двумя гениальными сочинителями и научился у нас херовой куче всего… Может, ему порой и трудно приходилось, потому что мы с Полом зациклены только на себе, но ничего не поделаешь, такие правила». Зло отзывается о Глине Джонсе, Ниле Аспиналле и Дереке Тейлоре – никого добрым словом не поминает, кроме Ринго и Йоко.
О Поле Джон говорил с толикой уважения: называл его одним из двух гениальных сочинителей. Вместе с тем, однако, он рисует Пола человеком поверхностным, легкомысленным и зацикленным на пиаре: в его изображении Пол не более чем хитрый делец против его необузданного гения. С большой настойчивостью он заявлял, что их сотрудничество не такое уж важное дело. Игнорировал вклад Маккартни в собственные песни и преувеличивал свой вклад в песни Пола. McCartney, который он называл альбомом «Пол и Линда», объявил «фуфлом». Показательно, что он сказал: «Я вообще-то ожидал от Пола большего. Потому что, когда мы с Полом в ссоре и я чувствую в себе слабость, он, мне кажется, чувствует в себе силу». На вопрос, почему он наперекор Маккартни нанял Аллена Клейна, ответил: «Такая работа у лидера… Это все – стратегия, чего кривить душой. Ведь так и вся жизнь устроена?» Когда Джону причиняли боль, он, по обыкновению, все сводил к демонстрации силы. И даже несмотря на все это, кажется, что между собой и Полом он по-прежнему видел творческую связь, хоть и слабую. Он говорил, что надеется: быть может, Lennon / Plastic Ono Band «так напугает Пола, что он сообразит что-нибудь годное [смеется], заодно и напугает меня, тогда я сам что-нибудь годное соображу… Так и пойдет».
Впоследствии Джон Леннон извинится перед большинством людей, которых оскорбил в своих репликах. Джорджу Мартину он признался, что в день интервью был сильно нетрезв. Через много лет он мимоходом обмолвится, что солгал, рассказывая о коллаборации с Маккартни: «Я тогда всех и вся ненавидел, и мне казалось, что все наши песни мы сделали врозь. А в действительности очень многие мы писали глаза в глаза». На бумаге интервью читается более злопыхательным, чем звучит на записи, которая теперь находится в открытом доступе. Слова Леннона обретают новые смыслы, когда слышишь все их обертоны: не только гнев и отвращение, но и неуверенность, и юмор. Когда я слушаю это интервью, я в первую очередь слышу человека, находящегося в глубокой депрессии.
Джон и Йоко познакомились с Веннером в Сан-Франциско несколькими месяцами ранее. Веннер с женой прокатили их по городу на автомобиле. Проезжая мимо кинотеатра, где шел документальный фильм Let It Be, они решили зайти: Джон до сих пор не смотрел его. Увидев на экране Пола, поющего на крыше Apple, Джон разразился слезами. Выйдя из кинотеатра, две четы обнялись.
Lennon / Plastic Ono Band начинается с похоронного колокольного звона. Таково вступление к песне Mother – первой из нескольких альбомных композиций, где Джон смотрит в глаза своему детству – прямо, без метафор и игры слов. Быть может, Леннон уповал на то, что Lennon / Plastic Ono Band избавит его душу от демонов. Однако в песнях этих нет катарсиса – только разочарование и усталость. Образец тому – I Found Out, в которой Леннон ядовитым тоном рассказывает о том, что узнал: никакой Христос не спустится с небес, никакой гуру «не увидит мир твоими глазами». В Isolation Джон поет о том, как «мы» пытаемся изменить мир, а остальные норовят «помешать» нам. Затем он переходит от «мы» к «я» и вдруг становится беспощадным обвинителем: его новый тон словно принадлежит какой-то совсем другой песне. Он теперь обращается к кому-то очень конкретному – к «тебе». «Едва ли ты теперь поймешь, – поет он, – ведь ты сделал мне так больно».
Предпоследняя песня в альбоме – определяющая, и называется она God. Это прекрасный образчик вокального мастерства Джона Леннона. Он демонстрирует потрясающую способность буквально вынимать из себя душу: эмоции в его голосе кажутся почти вещественными. God разделена на три части. Первая начинается так: «Бог – это категория, которой мы измеряем собственную боль», – эта фраза пришла ему на ум во время беседы с Яновым. Затем открывается длинный список идей и идолов, в которых Джон не верит: магия, «Книга Перемен», Библия, Гитлер, Христос, Кеннеди, мантры и другие. Леннон создает большой эмоциональный накал, все повторяя и повторяя: «Не верю!» – его в этом отлично поддерживают вулканическое фортепиано Престона и чуткие ударные Ринго. Последнюю фразу он выводит голосом почти мифическим: «Я не верю в Beatles!» – и музыка сходит на нет. Краткая пауза – и Джон вступает снова, a cappella, открытый, уязвимый: «Я верю только… – и под аккомпанемент заканчивает, – в себя. В Йоко и в себя». «Так все и есть», – говорит нам Джон Леннон. В последней секции его голос становится мягким и тоскливым. «Мечте настал конец», – поет он и повторяет эти слова дважды: «Вчера мечте пришел конец». Вероятно, «вчера» вставлено здесь специально: в воображении Джона слово давно стало означать «Пол». И это не единственная отсылка к ним двоим в God. В нескольких песнях The Beatles Джон использует слово «морж» (walrus), обозначая им и Пола, и себя; видимо, в итоге оно стало означать их обоих вместе. Когда он поет: «Раньше я был морж, а теперь я Джон», – он декларирует независимость. «Дорогие друзья, – подводит он итог, обращаясь и к бывшим товарищам по группе, и ко всему миру, – придется вам каждому жить своей жизнью. Мечте настал конец».
Plastic Ono Band и McCartney обнаруживают меж собою некоторое сходство. Оба они производят впечатление, что сделаны на коленке, в обоих по именам упоминаются супруги. Однако различий между ними намного больше. McCartney упрямо поддерживает радостное настроение, искрится милой эксцентричностью и радует причудливой инструментовкой. Даже в Maybe I’m Amazed и Every Night, песнях о депрессии, есть свет в конце туннеля. Plastic Ono Band тем временем преследует темы более крупные, о чем свидетельствуют названия: Mother, Love, God, – и рисует полотно мрачное и эпическое. McCartney начинается с песни Lovely Linda, со счастья, обретенного в новой любви. Джон поет о себе и Йоко так, словно они на тонущем корабле – последние, кто остался в живых, судорожно цепляются друг за друга.
Весну и лето 1970 года Маккартни провел в шотландском убежище: ремонтировал дом, работал над новыми песнями, старался слишком не вовлекаться в деловые проволочки и не смаковать обиду. В августе он написал Леннону письмо, предлагая «выпустить друг друга из силков». В ответ Леннон прислал фотографию, на которой был изображен с Йоко и к которой пририсовал спич-баббл: «Как и почему?» Маккартни ответил: «Как – подписать бумажку, что мы распускаем партнерство. Почему – потому что партнерства больше нет». Джон в ответ написал открытку: «Поправляйся. Договаривайся с остальными, а я подумаю». В течение года Джон Истман убедил Пола, что единственный способ освободиться из «силков» – подать в суд. Это значило объявить войну троим лучшим друзьям. К тому же это значило укрепить публику во мнении, что именно Пол Маккартни – человек, который разрушил The Beatles. В 1971 году Маккартни скажет: «Все то шотландское лето я боролся с собой: стоит ли делать нечто настолько ужасное. Это ведь как убийство совершить». Однажды, гуляя с Джоном Истманом по шотландским просторам, он решился. Команде юристов в Лондоне поступило распоряжение готовить дело. В конце августа Пол написал в Melody Maker: «Из соображений милосердия я придушу хромую собаку… Ответ на вопрос „воссоединятся ли The Beatles?“ – „Нет. Не воссоединятся“».