Увольнение главных бухгалтеров Apple так потрясло Леннона и Маккартни, что они наконец сообразили: срочно надо действовать. Пока шли сессии на Twickenham, Джон сказал в интервью: «Apple каждую неделю терпит убытки, потому что во главе ее нужен крепкий делец… Если так и дальше продолжится, через полгода мы все по миру пойдем». А проблемы тем временем только множились. В декабре 1968 года брат Брайана Эпстина Клайв сообщил The Beatles, что собирается продавать NEMS. У NEMS были права на четвертую часть роялти The Beatles. Эпстину сделали предложение из торгового банка, и он собирался принять его, но по доброй памяти сначала пошел к The Beatles.
Пола раздражила откровенность Джона с журналистами, отчасти потому, что он уже придумал, что делать. Отец Линды Ли Истман был видным юристом, представлявшим интересы многих фигур в музыкальной индустрии. Услышав о грядущей сделке, Пол обратился к тестю с просьбой о помощи. Сначала Истман не захотел сам лететь в Лондон и послал сына, который был ближе к The Beatles и по возрасту, и по духу. Джон Истман, изысканный и дерзкий молодой человек, сделал Эпстину конкурентное предложение купить NEMS, и тот согласился. Выполнив первую миссию, Истман вернулся в Нью-Йорк. На самом деле видимый успех положил начало деловому разладу между Маккартни и Ленноном: с тех пор как они согласились делить все доходы от сочинительства, такое случалось впервые. Несмотря на то что Джон (а с ним и все остальные) поначалу согласился с тем, чтобы Истманы представляли их бизнес-интересы, он вскоре пожалел о своем решении. Пола это не должно было удивить. Поскольку он был парнем Линды, его с Истманами связывали личные отношения, которых с теми не имели ни Джон, ни Джордж, ни Ринго. У Йоко тоже не было весомых причин доверять Полу или семейству его девушки, когда речь шла о финансах ее партнера. И, что важнее всего, Джон и Йоко уже нашли своего человека.
Аллен Клейн, подобно Истманам, жил в Нью-Йорке, однако имел совершенно другое происхождение. Он родился в Ньюарке в семье мясника и гордился своими скромными корнями. Мать его умерла, когда Аллен был младенцем, и часть детства он провел в сиротском приюте. Выучившись на бухгалтера, в 1957 году он нашел работу в сфере грампластинок и вскоре приобрел репутацию человека, который заступается за музыкантов перед большим начальством и выходит из схватки победителем. Клейн был человеком невысоким, плотным и неряшливым, говорил как бандит – грязно и торопливо. Он быстро находил общий язык с клиентами. Главы лейблов умело манипулировали молодыми и наивными исполнителями: они орудовали целым арсеналом бухгалтерских штучек, с помощью которых обдирали их как липку. Клейн отлично умел выводить на чистую воду таких людей. К концу 1960‐х годов среди его клиентов числились Боби Дарин, Сэм Кук и несколько британских коллективов, среди них – The Animals, The Kinks и The Rolling Stones. Подобно многим, кто начал биографию с самого дна и быстро попал из грязи в князи, Клейн отлично умел разглядеть человеческие слабости и чутко улавливал, кто из его собеседников наделен властью. Наконец, он и сам не блистал моральными убеждениями: человек-акула, он пожирал акул.
Клейн вот уже который год не скрывая обхаживал The Beatles, однако лично с ними встретился только 27 января 1969 года: после работы Джон и Йоко явились к нему на переговоры в отель «Дорчестер». Клейн хорошо подготовился к встрече. Он прочел недавно вышедшую биографию группы за авторством Хантера Дэвиса. Подчеркнул перед Джоном Ленноном, что и сам он – из низов. Постарался очаровать и Йоко: намекнул, что устроит ей контракт с киностудией. Клейн покорил Джона. Тот был потрясен, насколько Клейн осведомлен о его работе; к тому же ему пришелся по душе боевой настрой Клейна – кто кого. Тем же вечером Джон надиктовал письма в EMI и в NEMS, а также музыкальному издателю группы Дику Джеймсу, объявляя, что Клейн уполномочен действовать от его имени. В Get Back есть кадры, где он говорит Джорджу и Ринго (Пол вышел): «Мне вам всем надо рассказать [про Клейна]. По-моему, он великолепен!» Джон понимал, что Пол отнесется к Клейну с подозрением, а значит, нельзя было полагаться на де-факто лидера группы: ему требовалось переманить на свою сторону Ринго и Джорджа. Видно также Глина Джонса, продюсера сессий Get Back: он тактично пытается отговорить Джона, однако тот его игнорирует.
Джон со своей стороны как раз не доверял Истманам – с самого начала он презирал их за привилегии. Враждебный настрой его был связан и с неприязнью, которую он испытывал к Линде. Когда Пол встречался с Джейн, Джона это мало беспокоило, во всяком случае, пока он был уверен, что у Пола нет серьезных намерений. Джон, однако, так и не поладил с Линдой. Он считал ее затрапезной простушкой, которой только и делает что вертит ее отец. Джон решительно не понимал, что такого в ней нашел Пол, – об этом он прямо скажет в интервью от сентября 1971 года: «Появление Линды меня очень удивило. Я бы понял, если бы Пол женился на Джейн Эшер: они давно встречались, и у них там был целый роман. А с Линдой – бум, и на тебе! Они теперь вместе, и никакие возражения не принимаются». На вопрос, повредило ли группе внезапное появление Линды, он отвечает так, как ответил бы супруг-рогоносец: «Понимаете, ведь Пол с ней и раньше встречался. То есть, конечно, у Пола было много женщин, о которых я ничего не знал. Уж не знаю, когда он успевал, но точно успевал когда-то». Неудивительно, что Леннона ужасала мысль отдать под контроль семье Линды собственные финансы, когда Линда уже взяла под контроль Пола. Йоко же со своей стороны видела в Истманах представителей того самого истеблишмента, который презирала и она, и другие нью-йоркские авангардисты: эти люди с удовольствием развесят у себя картины Матисса или Пикассо, но от настоящего подрывного искусства падают в обморок.
Полу казалось самоочевидным, что нельзя доверять Клейну, а ему, Полу, доверять можно и нужно. Упорство Леннона ставило его в тупик и очень расстраивало. Вскоре, однако, стало ясно, что Пол в своей позиции одинок. По предложению Леннона, вечером после его встречи с Клейном Пол, Джордж и Ринго тоже познакомились с ним (это случилось через два дня после концерта на крыше). Клейн сказал им, что сумма, на которую Истман договорился с NEMS, слишком велика. Пол, которому казалось бессмысленным обсуждать вопрос в отсутствии Истманов, ушел со встречи раньше остальных. Ринго и Джордж остались и дали неформальное согласие, чтобы их интересы представлял Клейн.
Когда Истманы узнали о случившемся, Джон Истман снова прилетел в Лондон и резко поговорил с Клейном на общей встрече с The Beatles. Сошлись на том, что интересы группы будет представлять и та и другая сторона: Истманы – в вопросах юридических, Клейн – в делах финансовых. Клейна уполномочили отсрочить сделку с Клайвом Эпстином до тех пор, пока он не проведет аудит финансов The Beatles. Раздраженный такой отсрочкой и неловкими формулировками в письме, которое он получил, Эпстин отозвал сделку и 17 февраля продал 70 % NEMS инвестиционному фонду Triumph – тем самым торговым банкирам, которые изначально делали ему предложение. Истманов все это выставило людьми глупыми и безвольными. Клейн вернулся в Лондон и созвал встречу с EMI, чтобы перевести роялти в Apple. Вышел он на контакт и с Triumph, в безуспешной попытке вернуть NEMS. В итоге получилось так, что доходы группы оказались заморожены до того момента, как будет завершена сделка. В середине марта Клейн улетел в Нью-Йорк продолжать аудит.
Пол и Линда заключили брак 12 марта в Лондоне, в регистрационном центре квартала Мерилибон. Церемония была крайне скромная: никто из группы не явился; впрочем, как и всегда, улицы вокруг здания наводнили поклонники и журналисты.
Еще прошлым вечером они до конца не знали, состоится ли свадьба. Пол и Линда страшно поссорились. Линда была на четвертом месяце беременности, Пол любил ее и все равно переживал, что принимает такое серьезное решение в своей жизни. К тому же он нервничал из-за раздора между ним и его друзьями, в котором теперь была замешана семья Линды. Мэл Эванс вспоминает, как Пол спрашивал его: «Как думаешь, Мэл, жениться мне?» Мэгги Макгиверн припоминает, как встревоженный Пол звонил ей примерно в то же самое время. Линде приходилось несладко. Впоследствии она скажет: «Пол был не в духе, все смертельно устали от деловых и юридических проволочек, и мне все это осточертело. Я-то думала, что у меня впереди только мир, любовь да музыка, а оказалось – война». И все-таки они решили пожениться. После свадьбы супруги Маккартни отправились в Ливерпуль погостить у родных Пола, а затем вылетели в Нью-Йорк.
Джон и Йоко поженились через неделю с небольшим. Развод Йоко с Тони Коксом состоялся в январе (в Get Back есть трогательные кадры, как Леннон получает документы о разводе, и все вместе с ним радуются). Можно было бы заключить брак в Англии, как только Йоко получит гражданство, однако Пол только что женился, и Джон немедленно захотел сделать то же самое. Влюбленные отправились в Париж, однако все никак не могли найти способ легально пожениться, пока Питер Браун не выяснил, что это возможно сделать в Гибралтаре – британской колонии. Они оделись во все белое: Йоко – в мини-платье, Джон – в водолазку и пиджак. Оба явились на церемонию в кроссовках, и Джон щеголял только-только народившейся густой бородой, которую отпустил после концерта на крыше. Леннон заявил прессе: «Все, что мы ни делаем, мы будем делать вместе. Я не хочу сказать, что распущу The Beatles, однако я намерен разделить с Йоко все». Из Гибралтара супруги вернулись в Париж, оттуда поехали в Амстердам, провели там неделю в номере люкс отеля «Хилтон» и объявили акцию «В постели за мир». Они принимали журналистов, одетые в белые пижамы, уютно устроившись в постели в окружении цветов и самодельных плакатов с надписями «Постельный мир» и «Волосатый мир». Затем отправились в Вену, где отвечали на вопросы журналистов, сидя в белом мешке. В последующий год они дали сотни интервью, повторяя одни и те же постулаты и распространяя их. В отличие от Пола и Линды, Джон и Йоко не желали провести время наедине. Они хотели быть на виду у всей планеты.
The Beatles через три недели после завершения сессий Get Back вернулись в студию. Никто их туда не гнал. White Album существовал всего полгода и приносил EMI обильную прибыль. Вот только они хотели работать. Они и раньше бы собрались, если бы не Джордж, которому вырезали миндалины (возможно, он еще потому так часто терял терпение, что был болен). На студии Trident, где записывали Hey Jude, The Beatles и Билли Престон принялись работать над новой песней Леннона – I Want You (She’s So Heavy). В конце концов она попала на Abbey Road, хотя в тот момент The Beatles предполагали, что записывают дополнительный материал для альбома Get Back: им казалось, что песен в нем до сих пор недостаточно. В тогдашнем их графике угадывается нечто почти судорожное. Распад был все ближе, а темп работы лишь ускорялся: в 1968 году они сделали двойной альбом, в 1969‐м записали столько, что хватило и на два альбома, и на сольные пластинки впоследствии. Вместе создавать музыку – так они переживали эмоциональные потрясения: чем горше им было, тем усерднее приходилось работать, чтобы это пережить.
В конце марта возникла новая трудность: Дик Джеймс решил продать свою долю в Northern Songs, выпускающей компании Леннона – Маккартни, телевизионной фирме ATV, которую возглавлял Лью Грейд, бизнес-импресарио с вечной сигарой в зубах. Перед Джоном и Полом встала опасность утратить права на собственные песни – к тому же их получил бы представитель истеблишмента, которого они тереть не могли. Когда Леннона спросили об этом в Амстердаме, он ответил: «Мне не нужно звонить Полу: я и сам отлично знаю, что он по этому поводу думает. То же, что и я». Леннон вернулся, они с Полом вызвали Джеймса на Кавендиш-авеню и отчитали за то, что он их продал. Леннон и Маккартни теперь сражались на два фронта: за NEMS (менеджмент) и за Northern Songs (релиз). Это было бы чрезвычайно тяжело, даже не будь они в ссоре. На время в их отношениях настала неспокойная разрядка. Не только Леннон, но и Маккартни связался с Клейном и попросил бороться с продажей Northern Songs. Также Маккартни согласился, чтобы Клейн представлял их юридические интересы и, по сути, возглавил бы дела в Apple. Но несмотря на это, бизнес-встречи и судебные иски множились как грибы после дождя.
Вот в каких условиях, через пару недель после возращения Джона из свадебного путешествия, Джон и Пол отправились в «Эбби-роуд» записывать непокорно-кипучую поп-композицию.
Джон уже некоторое время назад заинтересовался идеей песни-репортажа: как если бы он посылал телеграммы из своего путешествия. The Ballad of John and Yoko последовательно, куплет за куплетом, рассказывает, как влюбленные из Англии приехали в Париж, потом в Амстердам, в Вену – упоминается даже Питер Браун, который посоветовал им заключить брак в Гибралтаре. «Это во мне часть журналиста», – заметит впоследствии Джон Леннон. Нужно сказать, что его «спонтанная попытка» написать репортаж выполнена мастерски и с изрядной долей юмора. В бридже, прежде чем вернуться к последовательному нарративу, он делится обрывком частного разговора с Йоко, в котором – размышления о смерти и душе. Леннон постоянно поминает Христа: это явно нарочная провокация с его стороны. Он словно бы решил, что тогда, во время американского тура 1966 года, слишком трусливо защищал себя, и настало время перейти к атаке. Испарился понурый Джон Леннон, каким он был в январе, – отныне он так и искрился маниакальной энергией.
Четырнадцатого апреля Джон Леннон пришел на Кавендиш-авеню и сыграл Маккартни незаконченную песню. Джордж уехал на выходные, Ринго был на съемках, однако Джон не мог ждать: он хотел записать песню немедленно. Пол, какие чувства бы ни испытывал к Йоко, обеими руками ухватился за этот шанс. Вдвоем они отправились в «Эбби-роуд», где с помощью Джорджа Мартина сделали запись. Пол играл и на ударных, и на басу, и на пианино, Джон – на гитарах. По словам присутствующих, настроение в студии было приподнятое. На пленке слышно, как Джон обращается к Полу «Ринго», когда тот сидит за ударными, а Пол отвечает: «Да, Джордж!» Ballad – единственная песня The Beatles, в которой фигурируют только Джон и Пол. Ее быстро выпустили как сингл. Много лет спустя Пол Маккартни скажет: «Я до сих пор удивляюсь, как нам вдвоем удалось прозвучать так похоже на The Beatles».
С музыкальной точки зрения The Ballad of John and Yoko – это нежный привет романтичным песням про любовь 1950‐х годов с латиноамериканским привкусом, которые они играли в «Пещере»: таковыми были The Honeymoon Song и Besame Mucho, которые Пол исполнял под свою танцевальную басовую линию. Ballad служит напоминанием, что оба они – мастера аранжировки. Маленькие реплики лид-гитары Леннона прекословят его вокалу и создают эффект почти сатирический. Фортепианных аккордов Маккартни вначале совсем мало: в припеве они используются всего в одном такте, для колорита. В силу они вступают в последнем куплете: песня в финальной секции набирает обороты. Однако лучше всего – пение на два голоса, и точно так же удивительно, как долго оно не появляется. Пол вступает лишь в предпоследнем куплете: голосом, будто маркером, он подчеркивает определенные слова (head, said). В последнем куплете он поет каждое слово, помогая Джону довести песню до конца. В тексте говорится о Джоне и Йоко, но вся музыка – Джон и Пол.