Фанаты The Beatles уже давно знают, что как-то раз во время сессий на студии Twickenham Джордж Харрисон ушел из группы. Случай попал на пленку: «Ну, что… думаю, я ухожу», – тихо говорит Джордж как-то в пятницу, перед обедом. «Когда?» – спрашивает Джон без всякого сочувствия. «Сейчас». Уход Джорджа, похоже, Джона разбудил – внезапно он заговорил как лидер группы: «Я думаю, если до понедельника Джордж не вернется, попросим Эрика Клэптона. Ведь вопрос в чем: если Джордж уходит, хотим ли мы продолжать The Beatles? Я – да». Из документалки Питера Джексона для этого инцидента можно извлечь больше контекста. Раз за разом мы видим, что, стоит Джорджу показать группе какую-нибудь свою песню, Джон и Пол в лучшем случае отвечают равнодушно. Про одну Джон спрашивает: «Это у тебя что, Harrissong[76]?» Так называлась издательская компания, которую Харрисон открыл в 1966 году, чтобы разделять роялти от своих песен с роялти Northern Songs, компанией, которая отвечала за публикацию песен Леннона – Маккартни. Леннон, таким образом, намекает на финансовый водораздел в группе.
Одиннадцать лет назад, вступая в The Quarry Men, Джордж был «крошкой Джорджем» – мальчуганом, которого приняли к себе старшие. Он показал себя лучшим гитаристом в группе – артистом с железными нервами. После того как Пол и Джон договорились писать только вдвоем, Джордж начал сочинять собственные песни. Первое время выходило не очень хорошо. Человек менее крепкого склада побоялся бы показывать свои опусы самым успешным музыкантам на планете, однако Джордж не сдавался, и у него стало получаться все лучше и лучше. Он сделал немалый вклад во многие песни Леннона Маккартни – вклад порой и очень важный, и непризнанный. Ему принадлежат такие мелодические новации, как джазовое соло в кавере Пола на Till There Was You, гитарная фигура в And I Love Her, гитарное наполнение в She Loves You и I Want to Hold Your Hand, а также невероятное соло в Nowhere Man. Что важнее всего – Джордж познакомил друзей с индийской музыкой и философией: и то и другое несравненно повлияло на эволюцию группы. Он не пожелал оставаться простым любителем и ушел в новый интерес с головой: научился играть на ситаре у мастера (сочти Рави Шанкар, что английский паренек просто дурью мается, не стал бы его учить), изучил композицию и лады раг. Он так старался из-за доминирующей позиции Джона и Пола – вернее, им назло. В большой семье младший сиблинг нередко вынужден прилагать дополнительные усилия, чтобы найти себя. Джордж отбил себе специализацию в индийской музыке, потому что она нравилась ему, – и это стало его творческим триумфом, компенсацией второплановому статусу. К началу 1969 года Харрисон уже писал больше и лучше, писал такие песни, которые товарищи по группе бы с руками оторвали. Он только-только вернулся из поездки в Штаты, где виделся с Бобом Диланом, – тот относился к нему как к равному. А теперь он зяб в огромной пустой киностудии, в компании двух друзей, которые до сих пор видели в нем малыша-коротышку, который увязался за ними и никак не отстает. И все эти годы, все обиды, все до одной – у Джорджа на хмуром лице.
Что еще хуже – двое старших друзей, как видно, решили целыми часами работать над песней, которую написали про себя. В Get Back есть кадры, где Джордж сидит и наблюдает, как Джон и Пол без конца играют Two of Us – так и глядят друг на друга поверх гитар, подбирают фразировку, визжат на разные голоса и хихикают над шуточками друг друга.
Замысел песни Two of Us пришел Полу, когда они с Линдой ехали на машине по сельской местности: «Линда вообще была замечательная. Бывало, я за рулем и говорю ей: „Ой, какой кошмар: похоже, я заблудился!“ А она мне: „Ну и здорово!“» Полу вечно надо было двигаться куда-то – Линда же ему демонстрировала, что иногда можно двигаться никуда. Однако, если по совести, Two of Us – это едва ли песня про двух молодых влюбленных, которых распирает от восторга при мысли об общем будущем (к тому времени, как начались сессии на Twickenham, Линда уже была беременна). Скорее она напоминает тоскливый элегию. Если вдохновением ей и послужила Линда, не меньшее место в песне занимает и другое путешествие – то, что Пол совершил с Джоном. Маккартни и сам намекает на это: «Строчка „cкоро будем дома“ – это не столько про буквальное возвращение в Лондон, сколько про то, как мы стараемся вернуться к людям, которыми были когда-то». Он не уточняет, кто эти «мы», однако текст Two of Us дает нам подсказку. У Пола и Линды не было общих воспоминаний, которые простирались бы так же далеко, как дорога из Лондона в Ливерпуль. За бумажкой они тоже не гнались (в другой песне от прошлого года Маккартни упоминает «дурацкие бумажки», имея в виду деловые тяжбы, в которые теперь оказались вовлечены The Beatles). В этой музыкальной композиции угадываются люди, которыми они с Джоном когда-то были, – подростки с гитарами, которые поют на два голоса, как The Everly Brothers. Репетируя Two of Us на студии Twickenham, они поют в один микрофон.
Начиная с излета 1968 и до начала 1969 года, Маккартни написал много песен, пронизанных болезненной тоской по дому, – песен о конце путешествий: Two of Us, The Long and Winding Road, Let It Be, Get Back, Golden Slumbers. Все песни как будто родились из подозрения, что сладкая греза, которую они с Джоном разделили в Ливерпуле на двоих, подходит к концу. И все-таки он еще не был готов прощаться с The Beatles. После ухода Джорджа он все время настаивает, что им нужен новый план, новый подход, новые задачи:
Пол: «Болтаться без цели – это не круто. Не фасон».
Джон: «А когда прикасаюсь к тебе, чувствую себя счастливым».
Пол: «Нам нужна программа».
Джон: «Погром-рам-ма».
В беседе Джон участвует в основном шутками, сентенциями и загадками. Он говорит на языке битлов: через слово вставляет строки из ранних песен. Джон играет и на публику, и на камеру, однако в то же время он пытается общаться с Полом на тайном наречии. Понимает ли Пол, на что намекает Джон? Трудно сказать, однако Джон ожидает, что Пол все-таки поймет: он твердо верит в то, что Пол на другой сессии назовет «обостренным восприятием», существующим между ними.
Маккартни вспоминает, что в отрочестве ему снился сон, как будто он выкопал в саду золотые монеты. Пол рассказал сон Джону, и тот в ответ сообщил, что ему снилось то же самое. То, что между ними существовала телепатическая связь, оба принимали на веру[77]. Однако к 1969 году стало ясно, – во всяком случае, стало ясно Полу – что нежелание откровенно говорить о том, что между ними происходит, создает трудности. В Twickenham, пока не было Джона и Йоко, он жаловался Нилу Аспиналлу на некоммуникабельность Джона: «У нас такое обостренное восприятие друг друга, что, казалось бы, ничего говорить и не надо. Однако тем дело не поправишь. Потому что – ну, правда, если не говорить, мы только друг другу плохо делаем… Вот сейчас у нас так, что один вообще ни хрена не понимает, о чем говорит другой».
В воскресенье после ухода Джорджа группа собралась в доме у Ринго на мирные переговоры. Закончились переговоры бесславно – отчасти потому, что Йоко говорила больше Джона. Джордж удалился в гневе и вскоре уехал в Ливерпуль. На следующей неделе группа – то, что от нее осталось – встретилась на киностудии. Линдси-Хогг запрятал в помещении несколько секретных микрофонов – один был в столовой, в цветочном горшке (битлов он о микрофонах предупредил, только не раскрыл, куда именно спрятал). На запись попал разговор Джона и Пола о будущем группы (в разговоре также участвовали Йоко, Линда и Ринго, однако в фильме Джексона их реплики вырезаны). Говорят два друга намеками и иносказаниями, и понять их не всегда легко, однако встречаются и очень ясные моменты. «Это словно гноящаяся рана, – говорит Джон об их отношениях с Джорджем. – И вчера мы только больше разбередили ее. И даже бинтов не дали». Джон признает, что с Джорджем обращался грубо, и отмечает, что давно так ведет себя с людьми – еще со школы. «У нас у каждого есть причины чувствовать себя виноватыми в том, как мы относимся друг к другу», – добавляет он. Впрочем, кажется, что Джон не уверен толком, какие чувства испытывает по поводу ухода Джорджа и по поводу того, как это скажется на группе: «Вот скажи мне, Пол, надо мне, чтобы он вернулся? Нет, ну просто: надо ли, чтобы все стало как прежде, что бы мы под этим ни подразумевали? Стоит ли оно того вообще?»
Дальше они еще немного обсуждают, как поступить с уходом Джорджа. Джон признается Полу, что, когда играет ему новые песни, внушает себе, будто пьян: иначе ему очень страшно услышать, что скажет партнер. Он говорит, что не обладает способностью Пола в одно мгновение «слышать» всю аранжировку песни целиком: «Дальше гитары и ударных я не соображаю… Никаких, там, флейт не улавливаю». Говорит, что иногда ему страшно подумать, как порой он разрешал Полу менять собственные песни, а потом жалел об этом: «Мне тогда что оставалось: только привлечь к делу Джорджа, его заинтересовать. Я ведь знал, что он сразу…» Пол перебивает: «She Said She Said».
Песня Джона She Said She Said из альбома Revolver родилась из фрагмента, который Джон написал после странного разговора с Джорджем в 1965 году в Лос-Анджелесе, на вечеринке у бассейна, которую устроили The Beatles. Джон толком не знал, что с ним делать, пока Джордж не навестил его в Кенвуде и не предложил соединить she said с другим фрагментом, который был у Джона в запасе (второй фрагмент начинался со слов «Когда я был мальчишкой…») Через некоторое время, когда She Said She Said записывали в «Эбби-роуд», вдруг вспыхнула ссора: возможно, из-за того, что Маккартни пытался командовать. Маккартни ушел, хлопнув дверью, и остальные довели трек до ума без него. Инцидент указывает на то, что, когда дело заходило о его творческом партнере, Пол и сам был не дурак ревновать. Если во время записи он и был сам не свой, то это потому, что работали над песней, которую сочинили Джон и Джордж, – над песней о случае, который произошел без него, Пола. Однако в 1969 году он уже понял, в чем было дело: он увидел в поступке Джона свидетельство, как непросто тому стало принимать критику Пола на студии. В разговоре «из цветочного горшка» он молча соглашается почти со всем, на что жалуется Джон. Возражает только один раз: говорит, что иногда ему кажется, будто это как раз его никто не принимает всерьез.
Йоко старается перевести разговор на насущные проблемы: «Давайте вернемся… к Джорджу». Однако двое друзей понимают, что недуг, поразивший группу, начался с них двоих. Пол уверяет Джона, что тот – по-прежнему их лидер: «У нас главным всегда был ты. А я – как бы вторым. Джордж – он всегда был третьим». Высказывает предположение, что Джон сам себе морочит голову: «Сейчас, когда у нас возникла проблема, ты не знаешь, в какую сторону идти». Побуждает Джона сделать что-нибудь громкое и безумное, что бы ему ни хотелось: «Хоть телефонную будку пни!» Под этим он, видимо, имеет в виду: «Сделай хоть что-нибудь: хоть группу распускай, главное – сделай». Все лучше, чем ничего.
Документальный фильм Get Back исследует много тем, и одна из них – недопонимание. В длительных отношениях часто возникают проблемы, когда двое людей слишком хорошо знают друг друга – или думают, что знают. В первые годы партнеры выстраивают у себя в голове модели друг друга – такие чувствительные, такие настоящие, что им кажется порой, будто они делят один разум на двоих. С годами человек меняется, растет, а модель остается прежней. Тогда партнеры начинают ошибаться, оценивая чувства и мысли друг друга: возникают недоумение, фрустрация, обида – и так пока не оказывается, что они больше не партнеры, а чужие. Джон и Пол выстроили модели друг друга в Ливерпуле и в Гамбурге и научились понимать друг друга так хорошо, как это вообще возможно. Однако к исходу 1968 года в обоих произошли такие большие перемены, каких ни тот ни другой не осознавали до конца. Они были словно двое детей, прилипших к радиоприемнику: целую ночь они слушали «Радио Люксембург», и вдруг звуки музыки потонули в глухих помехах. Джон думал, что Пол понимает, как ненадежно он себя чувствует, особенно в том, что касается их отношений, и искал у него заверения и поддержки. Пол думал, что Джону нужно чувствовать себя лучше и важнее других: потому в разговоре в столовой он и настаивает, что Джон – главный в группе. Но Джон уже не хочет власти. Он хочет любви.
Однажды, во время очередного прогона Two of Us глаза в глаза, Маккартни вдруг останавливается и говорит Джону: ему кажется, что песни Get Back и Two of Us, Don’t Let Me Down и Oh! Darling рассказывают одну большую историю. Джон и Пол поют Two of Us, пародируя Элвиса. Поют с шотландским акцентом. Поют сквозь зубы, как чревовещатели. Поют как угодно – только не как надо. Лишь отыграв бесчисленные шутливые вариации, они останавливаются на финальной версии: песня будет акустическая, нежная, спетая от сердца. Если они и не близки в жизни – то близки в музыке.