Однажды поздним утром Пол проснулся у себя в спаленке на мансарде эшерского дома, и в голове у него заиграла мелодия. Полу стало любопытно. По звучанию она сильно отличалась о тех, что он писал самостоятельно, скорее, она походила на тоскливый джаз из далекого детства, что-то из того, что играл на пианино отец: Stairway to Paradise, Lullaby of the Leaves? Прямо с кровати Пол сел за инструмент: «Я буквально выкатился из постели. Покрутил, покрутил: вроде как понял, какая тональность мне привиделась, вроде как соль, и сыграл. Играю и думаю: что ж этот такое? Все никак не мог сообразить: я ведь только что проснулся. Ну, вроде как подобрал аккорд или два. Один на соль, потом еще один, хороший такой, фа-диез-минорный септаккорд, получилось этакое пронзительное тры-ы-ынь! Оттуда прямо захотелось идти в си, оттуда – в ми минор. Аккорды прямо сыпались мне в руки. Я сижу и думаю: это все хорошо, конечно, но это ж я все [из другой песни] свистнул».
Пол сыграл полученное Джону, но тот мелодии не узнал. Сыграл он таинственные аккорды и на вечеринке у Альмы Коган, большой поп-звезды еще с конца 1950‐х. Коган мелодия понравилась, но и она не узнала ее. Тут в комнату вошла ее мать и спросила, не хочет ли кто «яичницу-болтунью». И у Маккартни тут же родился черновой текст: «Яичница-болтунья / О, моя милая, как мне нравятся твои ножки…»[40] Маккартни напел таинственную мелодию Лайонелу Барту, автору мюзикла «Оливер!», но и Барт ее не узнал. Сыграл он ее Алану Дюрбанду, старому учителю словесности, когда приезжал к нему в гости. Но и Дюрбанд ее не узнал! В конце концов Пол уверился, что мотив принадлежит ему. Все-таки не торопился его использовать – как будто боялся.
В апреле 1965 года The Beatles месяц провели в Twickenham Studios в Восточном Лондоне на съемках Help! В одном из павильонов стояло пианино, и режиссер Ричард Лестер вспоминал, как Пол садился за него между дублями: «Он все эту свою „Яичницу“ играл. До того дошло, что я подошел к нему и говорю: „Слушай, если не прекратишь играть свою долбаную песню, я это твое пианино прикажу вынести вон. Либо доведи ее до ума, либо брось, наконец!“» Двадцать седьмого мая 1965 года, сразу после съемок, Пол Маккартни улетел в Португалию – в отпуск с Джейн Эшер. Им одолжил свою виллу Брюс Уэлч, гитарист The Shadows. В такси из аэропорта Эшер задремала, да и Маккартни прикрыл глаза. Стоило это сделать, как его опять стал мучить текст. Пока Маккартни дремал вполглаза, ему пришла в голову одна мысль: начинать строку с одного трехсложного слова – yesterday или suddenly. Когда они прибыли на виллу, Маккартни поймал Уэлча, который как раз собирался уезжать, и попросил у него гитару. Перевернув ее, Маккартни спел ему целиком всю песню, от начала до конца. Уэлчу страшно понравилась необычная аккордовая последовательность. Маккартни сказал только, что нужно отполировать текст. Пока они жили на вилле, песня была закончена.
Историю создания Yesterday часто преподносят как пример божественного вдохновения: ведь она явилась Маккартни во сне. Однако с таким же успехом ее можно назвать тем явлением, которое популяризатор науки Стивен Джонсон называет «медленно зреющая идея»: это такая идея, для формирования которой требуется время, а для воплощения – много труда. Конечно, Пол и Джон были горазды варганить хиты за какие-то два-три часа, однако иногда приходилось и попотеть над ними. В 1964 году Леннон сказал в интервью: «А если в песне нам что-то не нравится, так мы обязательно станем крутить ее и так и сяк, пока на добьемся результата и не сможем честно сказать, что теперь песня нам нравится. С одной мы возились четыре месяца – вот только-только недавно начало получаться». (Теперь трудно сказать, о какой песне идет речь.) То, как долго Пол вынашивал Yesterday, связано с неуверенностью: Пол спрашивал себя, подходит ли она вовсе для The Beatles. Казалось, песня очень далеко ушла от рок-н-ролла. Он предложил было ее Марианн Фейтфул, но она так и не собралась ее записать, а потом было уже поздно[41]. Трудно сказать, когда именно было решено, что песню будут исполнять The Beatles, однако 14 июня 1965 года Маккартни принес ее на студию – на второй этап записи альбома Help! Он сыграл ее Джону, Джорджу и Ринго, и тем она понравилась, однако они сказали, что исполнять ее можно и без них. Yesterday – песня The Beatles, которую играет только один битл.
Джордж Мартин предложил включить в Yesterday струнный квартет, и Маккартни занервничал: «Ты что, шутишь? Мы же рок-н-ролльная группа!» – вспоминал он свои слова. Однако правда была в том, что Маккартни никогда не считал The Beatles исключительно рок-н-ролльной группой, и он с радостью позволил Мартину уговорить себя. Они сели за пианино, и Мартин сыграл ему линию струнных, как ее видел. Маккарти предложил только одну поправку: пусть на словах she wouldn’t say виолончель сыграет блюзовую ми-бемоль. Мартин скажет впоследствии, что предложение Пола прекрасно сработало: «Жаль, мне такое в голову не пришло. Джон Леннон, как только услышал этот самый звук, тут же влюбился».
В первый год-другой их совместного профессионального сочинительства Леннон и Маккартни составляли единую творческую сущность The Beatles, хоть и каждой со своей интонацией. Начиная же с 1964 года и тот и другой начали развивать собственные сочинительские стили. Быстрее рос Джон Леннон. Воспользовавшись советами Дилана, он заглянул в себя, стал читать книги, и каждая его песня отныне была неким «самовскрытием» – или вскрытием другого человека. Творческая личность Пола была относительно проста: неиссякаемая радость жить на свете сочеталась с его романтической, задумчивой стороной. С музыкальной точки зрения он лепил гибриды всех тех многочисленных стилей, которых наслушался еще с детских лет, и добавлял к ним всякие новшества из цветистого рока и попа, звучащих со всех сторон, и из более мудреных источников – авангарда и современного искусства. Техническую сторону он тоже постоянно развивал.
Что особенно важно – он открывал для себя более широкий диапазон эмоций, и здесь главным влиянием выступал его неизменный партнер. Это можно уловить в The Night Before, треке из альбома Help! Никогда прежде мы не слышали Пола грустного, обиженного, обвиняющего женщин в том, что ему солгали. А теперь вот он, пожалуйста: на бэк-вокале с Джорджем, поддерживает Леннона в строке Ahh – the night before… Даже физические характеристики его голоса другие: здесь он более грудной, сильный, маскулинный. Такой голос он использовал не всегда: он поменял его специально для песни. В дальнейшем он часто будет так поступать – пробовать новые стили и эмоциональные окраски. В другом треке из альбома под названием Another Girl поющий находит себе новую девушку, которая будет любить его «до конца жизни» и «всегда будет ему другом». Но вместо того, чтобы петь для этой замечательной девушки, он обращается к бывшей, которую он, конечно, уже совсем-совсем разлюбил, и сообщает ей, как теперь счастлив. Еще один поворот во вкусе Леннона. В песне присутствует очень блюзовый, гудящий гитарный звук: это играет Пол. Он записал фрагмент на следующий день, послушав работу Джорджа и ею не удовлетворившись.
Стояла середина 1965 года, зрелый артистический талант Пола Маккартни замер на космодроме, ожидая команды «пуск». Если высчитывать его взлет с точностью до конкретной даты, получится понедельник, четырнадцатого июня, первый день последней недели, когда группа записывала альбом Help! Когда работа будет закончена, The Beatles уедут в Париж – начальную точку европейского тура. Группа собралась в «Эбби-роуд» после полудня и взяла в работу три песни Пола. Их этих трех первая – I’ve Just Seen a Face, композиция в стиле кантри, мотив к которой Пол сочинил за пианино на Уимпол-стрит. Эта песня очень полюбилась его тете: он даже какое-то время называл ее «тема тети Джин». I’ve Just Seen a Face открывает череда переплетенных триолей на акустической гитаре: кажется, что она куда-то нас ведет, но тут вдруг песня начинается по-настоящему, пускается галопом и тащит нас за собой. Это песня о том, как застают врасплох. Слова и мелодия скачут впопыхах и спотыкаются друг о друга, разыгрывают любовь с первого взгляда. Поющий теряет дар речи на середине строфы и остальное поет без слов: это он не текст песни забыл, это он забылся сам. Припев (falling, yes I am falling…) и радостный, и грустный: как будто рассказчик уже предается сладким воспоминаниям о летучем, быстротечном счастье.
Записав ее на «раз-два», всего за шесть дублей, The Beatles переходят ко второй песне, под названием I’m Down, которая отправится на Б-сторону сингла Help! Более разительного контраста невозможно себе представить. Маккартни написал I’m Down в качестве компаньона к собственной версии Long Tall Sally: очевидно, что она вдохновлена Литлом Ричардом. Однако вместо того, чтобы подражать кумиру и его веселым непристойным инсинуациям, Маккартни пишет песню о себе или, во всяком случае, о версии себя, пропущенной сквозь Леннона. I’m Down исполнена укора, негодования и трогательной уязвимости. Голос Пола такой разъяренный и грубый, что звучит на грани нервного срыва. Джон и Джордж поддерживают его первые слова в песне (I’m really down), при этом их участие кажется очень органичным, словно они – часть сознания рассказчика. «Как ты можешь смеяться…» – спрашивают они, и Пол заканчивает вопрос: «…когда мне так тяжело?» И соло Джона на органе Хаммонда, и соло Джорджа на гитаре звучат одинаково безумно, а Ринго превращает все эти бурные эмоции в управляемый взрыв.
Покончив и с этой песней (в семь дублей), The Beatles расходятся. Пол возвращается на Эбби-роуд ближе к вечеру – записать Yesterday. Поскольку он в песне – единственный битл, остальные для записи не требуются, однако похоже, что кто-то один к нему присоединился (существует неудачный дубль, на котором он объясняет то ли Джону, то ли Джорджу, что песню надо исполнять на гитаре, настроенной ниже на целый тон). После двух пробных дублей он решает на сегодня закончить и едет в бар в Кенсингтоне, чтобы встретиться с Джейн Эшер.
Три песни, чрезвычайно разные по стилю и настроению, – и все исполнены с одинаковым мастерством. После четырнадцатого июня и Полу, и Джону должно было стать ясно, что Маккартни вышел на новый уровень.
Чем внимательнее приглядываешься к Yesterday, тем более странной ее находишь. Начнем вот с чего: что происходит, когда пытаешься ее запеть? Если вы не тренировались заранее, вам начнет казаться, что мелодия, вроде бы очень знакомая, ускользает от вас. Это потому, что она не так проста, как кажется: она построена на мотиве и аккордах, которым десятки, если не сотни лет. Когда Маккартни проснулся тем судьбоносным утром на Уимпол-стрит, в голове стояла не только одна мелодия, но и целый гармонический мир. В нем слышатся отголоски американского джаза, а кроме него – что-то старинное, предсовременное: словно бы Маккартни наткнулся на ток подземной реки, несущей английскую музыку глубоко в недрах столицы, бегущей откуда-то от Джона Дауленда, из далекого далека. Музыковед Уилфрид Меллерс называл Yesterday «маленьким чудом». Восхищался ею и британский композитор Питер Максвелл Дэвис, специалист по ранней музыке: услышав ее на «Пластинках Робинзона», радиошоу BBC, он сразу заметил, какая необычайная у нее гармония. Открывающая песню мелодия длится семь тактов: по традиции тактов должно быть восемь, и именно этого ожидает наш слух. Маккартни же не дописывает такт – слишком «рано» переходит к Suddenly…, передавая слушателю растерянность лирического героя. В Yesterday есть что-то детское, «робкое недоумение» – так Уилфрид Меллерс характеризует ее повествовательный тон.
Позднее, во многом благодаря успеху Yesterday, Маккартни приобретет репутацию певца сентиментального; однако его исполнение Yesterday сентиментальности нарочно лишено. Вместо пианино он целенаправленно выбирает акустическую гитару, звучащую резко и бодро, – это первый из многих шагов прочь от слащавости. Когда струнный квартет, нанятый Джорджем Мартином, явился в студию, Маккартни настоял, чтобы те играли с минимумом вибрато. С вокальной точки зрения Маккартни поет Yesterday в стиле скорее северного фолка, чем крунинга, делит текст на фразы резко, почти бесцеремонно, давая понять, что испытывает чувства, слишком глубокие для слез. Что же это за чувства? Безусловно, сожаление и, безусловно, горе. Она ушла – он не знает почему, знает только, что виноват.
Вопрос о месте Yesterday в творчестве The Beatles неловко повис в воздухе. Джордж Мартин посоветовал Эпстину выпустить ее как соло-пластинку Маккартни, но тот отказался. Так Yesterday и осталась одним из треков в альбоме Help! (поскольку ее записали довольно поздно, в фильм она не вошла). Первого августа The Beatles играли в одном театре Блэкпула в прямом телеэфире – продвигали альбом. Они исполнили шесть песен, предпоследней из которых шла Yesterday. В этом месте пришлось делать неловкие телодвижения. Когда закончили играть Ticket to Ride, Джон Леннон покинул сцену, а Джордж Харрисон подошел к микрофону и объявил: «А сейчас мы сделаем такое, чего не делали еще никогда… Итак, Пол Маккартни из Ливерпуля, наступила ваша минута славы!» (Джордж сделал отсылку к популярному ТВ-шоу.) Харрисон удалился, и Маккартни запел Yesterday. Один со своей гитарой, на темной сцене, в свете софита, под аккомпанемент оркестра внизу. Зрители затаили дыхание. Впервые в истории мир услышал Yesterday. Когда Маккартни закончил петь, зажегся свет и на сцену вернулись остальные битлы. Леннон нес букет. Он вручил цветы Полу и пошутил: «Спасибо, Ринго, это было потрясающе».
В середине августа The Beatles опять поехали в тур по Северной Америке. Они посетили меньше городов, зато собирали большие площадки, крупнее всех прежних: стадионы и спортивные арены. Усилители им дали никудышные, так что на сей раз они даже хуже обычного слышали сами себя – такой стоял крик на трибунах. В Нью-Йорке, на стадионе «Ши», их встречали более пятидесяти пяти тысяч фанатов – новый рекорд. Концерт записывали на пленку для документального фильма. Закончилось выступление песней I’m Down, и уже во время нее The Beatles, потные, ошалелые, окончательно слетели с катушек. Джон возил локтем по синтезатору и хохотал, как маньяк. Пол смеялся, кружился на месте и орал во все горло. Кажется, для них все это сумасшедше и прекрасно – коллективный горячечный припадок, в который они втянули весь мир. Через много лет, столкнувшись с промоутером концерта Сидом Бернштейном, Джон Леннон скажет: «Сид, на стадионе „Ши“ я был на вершине».
Во время тура The Beatles не пели Yesterday, не получила она особенного внимания и на родине: по радио ее почти не крутили. Так она и осталась бы в истории группы как диковинная аномалия (впоследствии Пол говорил: «По-моему, мы все тогда считали, что в Help! ее поставили, только чтобы место занять».) Но тут вмешались американцы. Capitol, лейбл The Beatles в Северной Америке, принадлежал EMI, но работал самостоятельно. В Британии с того самого момента, как взорвалась Please Please Me, творческий контроль над продукцией осуществляли сами The Beatles совместно с Мартином: они сами решали, какие песни идут в альбомы, а какие становятся синглами. Capitol же был себе на уме: там выпускались свои версии альбомов со своими названиями, иногда выходили даже другие синглы. Эпстин и The Beatles были вне себя, но с точки зрения закона ничего не могли сделать. И вот Capitol решил сделать синглом Yesterday: в середине сентября он вышел в продажу. За первую неделю сингл разошелся одним миллионом экземпляров, занял первую строку хип-парада Billboard и целый месяц не слезал с нее.
На песню тут же начали делать каверы. Матт Монро исполнил ее в жанре легкой музыки, к которому она располагает. Вслед за ним последовали еще многие другие, и далеко не всегда в жанре поп: Yesterday переделывали в джаз (Сара Воан, 1966), в легкую музыку (Перри Комо, 1966, и Фрэнк Синатра, 1969) и в кантри (Тамми Уайнетт, 1968). Две самые блестящие версии исполнили чернокожие артисты, чье творчество послужило прямым вдохновением автору: Рей Чарльз (1967) и Марвин Гэй (1969). В Yesterday видели разительное отступление от предыдущего творчества The Beatles. Ни у одной поп-группы еще не выходило такой пластинки. Это повлияло на их общественный образ в двух важных направлениях. Во-первых, многие убедились, что перед ними – «настоящие» музыканты, а не бессодержательные подростковые звезды. Во-вторых, Yesterday ознаменовала момент, когда фанаты и критики ясно разглядели индивидуальные музыкальные характеры Леннона и Маккартни. С этого дня в глазах публики их будут разводить по разным жанрам: Маккартни – сентиментальный балладист, Леннон – бунтарь-рокер.
Yesterday, положив конец бесперебойным синглам Леннона, способствовала и тому, как изменился баланс власти внутри The Beatles. Песня стала огромным хитом в США, на самом крупном их рынке (Ticket to Ride хоть и добралась до первой строки, но имела меньший успех, чем предыдущие синглы). Это подстегивало неуверенность Джона, не теряет ли он в группе творческое первенство, – все это неизбежно вело к страху, что его партнер перестанет нуждаться в нем. Когда возникла Yesterday, стало казаться, что теперь Пола считают звездой, а раз он звезда, для чего ему группа? Как Пол выразился впоследствии, «старый морок вылез из берлоги»: он имеет в виду неписаное правило, что ни Пол, ни Джон не лезут вперед и не надевают на себя личину фронтмена. Конечно, в 1965 году Пол не стал бы ни требовать большего, ни уходить в сольную карьеру, тем менее его новый высокий статус начинал беспокоить Джона. Маккартни говорил: «Я дошел до его уровня. Мы с ним стали равны. Он из-за этого почувствовал себя неполноценным. Он всегда себя так чувствовал».
В последующие годы Джон еще не раз будет отпускать ехидные шуточки в адрес Yesterday. После ухода из The Beatles он даже вставлял их в сольные композиции: особенно это чувствуется в самом едком нападении на Маккартни How Do You Sleep? В 1980 году, когда ему задали вопрос о Yesterday, он ответил: «Красивая песня… Я никогда не завидовал». Леннон критиковал ее текст: «Что там произошло-то? Она ушла, а ему хочется, чтобы снова настало вчера… Песня заканчивается ничем».
Yesterday больно задевала тонкую грань в отношениях Леннона и Маккартни. Джон хотел бы выставлять себя пуристом рок-н-ролла, но Пол слишком хорошо знал его: «Одна из самых его любимых песен была Girl of My Dreams [хит Бинга Кросби и Перри Комо]. Еще он обожал Little White Lies [песня 1930‐х годов, в 1957 году ставшая хитом в исполнении Бетти Джонсон]. К тому же он написал колыбельную Goodnight, которую исполнил Ринго. Эту сторону Джон показывать боялся – разве что в очень редких случаях».
Для Джона и Пола музыка музыкой не заканчивалась, хотя можно сказать и так: практически все в их жизни заканчивалось музыкой. Сокровенную любовь Джона к «бабушкиным песням» Пол ассоциировал с тем нежным, любящим человеком, который жил под твердой, сардонической оболочкой. Джон же высмеивал старомодные баллады, потому что они тесно были связаны с жаждой быть любимым. Если он и пытался время от времени подрезать Полу крылья, то это потому, что боялся: вдруг Пол бросит его. Сохранились свидетельства, что в этот период между ними вспыхивали бурные ссоры. Это означает вовсе не то, что отношения их рушились: напротив, это говорит об их стойкости. Лучшее доказательство тому – музыка, которую они напишут вместе впоследствии. Yesterday – это решающая победа для Пола Маккартни, убежденного, что The Beatles вольны играть в любом жанре, в каком пожелают, и неважно, насколько далеко от рок-н-ролла они отойдут. Несмотря на страхи Леннона, ни к какой сольной карьере Пола это не привело, напротив, это лишь укрепило уверенность, что он способен сделать The Beatles лучше прежнего. Теперь он еще тверже, чем раньше, настаивал на собственных музыкальных идеях. Как был он ни верил в собственный талант, ему наверняка было страшно принимать на себя роль творческого лидера. Пол еще не торопился работать над Yesterday, потому что в ней скрывались суперспособности – его собственные.