Ticket to Ride – это I Feel Fine на стероидах. Как и I Feel Fine, она выстроена вокруг гитарного рифа. В самом начале она кажется примитивно-безоблачной. Но вступают ударные, как гром среди ясного неба, и разражается разрозненный бит, а гитара, вместо того чтобы отступить, возвращается. Песня застревает на первом аккорде немного дольше, чем это комфортно слушателю: гудящий бас пригвождает нас к месту. Когда же вступает Леннон, его голос звучит устало, ошеломленно, горестно: I think I’m gonna be sad…

Никогда еще The Beatles так не звучали. Да и никто еще так не звучал. Ticket to Ride родилась на свет из причудливой смеси влияний, не похожая ни на одну из них: ударная линия в чем-то напоминает Be My Baby у The Ronettes (и Cathy’s Clown у Everly Brothers); долгая задержка на тонике звучит похоже на Dancing in the Street у Martha and the Vandellas; состояние Джона, обиженное и смущенное, имеет что-то общее настроением Дилана в I Don’t Believe You. Песня необычно длинная для них (это первый сингл The Beatles, длящийся дольше, чем три минуты), тяжелая и странная – однако чрезвычайно уместная. Ticket to Ride – шедевр: это сложное эмоциональное высказывание, по совместительству еще и крутейшая поп-песня.

У Джона в запасе накопилось несколько сочинений о женщинах, которые бросают и предают его. На сей раз весь его гнев уходит в громовое, засасывающее звучание. Пол немного разбавляет тоску высоким голосом (I think it’s today, yeah). В середине песни заикающийся, неуверенный бит вдруг замирает и пускается в галоп тамбурин; а рассказчик (Джон и Пол поют в два голоса) пытается собраться с духом: его девушке стоит «подумать хорошенько» и «отдать ему должное». Однако непохоже, чтобы он в это верил. Напротив, он (или они), кажется, не возражает против ее стремления быть свободной. Новая часть песни открывается затуханием (это предложил Пол Маккартни). Леннон, под бит рокабилли, снова и снова твердит: «А ей все равно», и к этому времени уже кажется, что он восхищается ею, что он машет ей на прощание, а его девушка отвоевала себе свободу и уезжает от него на таинственном поезде.

Ticket to Ride – задумка Леннона, песня Леннона – Маккартни и продукт Маккартни. Джон впоследствии будет говорить, что песня принадлежит ему почти полностью, однако именно Пол предложил Ринго сыграть разрозненный барабанный ритм, который стал неотъемлемой частью трека. Именно Пол игрой на басу создает в песне подводные течения – тяжелые шаги Судьбы. Именно Пол бэк-вокалом насыщает песню электричеством. И именно Пол играет на лид-гитаре – в том числе в том фрагменте, где жалобный, блюзовый брейк соединяет бридж с куплетом.

К этому времени в том, что касалось идей для песни, Джон стал более плодовитым, чем Пол. У Пола на счету было несколько личных хитов, однако зачастую он оказывал влияние именно на песни Джона. Конечно, и Джон порой делал определяющий вклад в композиции товарища, например, его гитарные триоли в All My Loving, но такое случалось значительно реже. И это не потому, что песни Пола ему были менее дороги, чем собственные, скорее это потому, что Джон чаще других приносил полуготовые песни Полу или остальным битлам и доводил до ума с их помощью. Его идеи предоставляли группе площадку для творчества. Идеи же Маккартни обыкновенно были более законченными, так что Леннону и остальным в них было нечего делать. Пол обладал способностью слышать песню: мелодию и контрапункт, модуляции и инструментовки, даже ясное представление, как этого всего добиться на студии – все приходило ему в голову, как слуховая галлюцинация. Кроме того, Пол был прирожденным универсалом и из всех участников группы стал самым выдающимся музыкантом. Его уверенность в собственных способностях все возрастала, и постепенно он начал принимать все больше решений в общем творческом процессе. Пока что это не вызывало трений с Ленноном – в конце концов, Джон брал ведущую роль во многих и многих треках.

Ticket to Ride – первая песня, за которую ребята взялись, воссоединившись в феврале 1965 года, чтобы начать работу над новой кинокартиной Help! Как только песня была готова, они немедленно сошлись на том, что из нее надо делать следующий сингл. Выйдя в апреле, она тут же заняла в британском хит-параде первое место. Не прошло и месяца, как The Beatles записали следующий сингл. Они только вернулись со съемок, которые проходили на Багамах и в Австрийских Альпах. Вместе с Ричардом Лестером, который снова был их режиссером, они выбрали фильму название Help! Получилось как спич-баббл в комиксе. Как и в случае A Hard Day’s Night, Леннон, горевший желанием продолжать делать синглы, написал песню с тем же названием. И если фильм называется почти в шутку, песню Леннон сочинил очень даже всерьез – о своем плачевном ментальном здоровье. В 1970 году он скажет: «Я писал не шутя». В 1980 году: «Я звал на помощь. …В фильме вы сами видите: вон он – я – толстый, ни в чем не уверенный, вконец себя потерявший». В те времена Джон постоянно ругал себя толстым, что было несправедливо в любом случае. Он все никак не мог смириться с браком, с отцовством и переживал, долго ли еще продлится кипучее творческое вдохновение. Облегчения и поддержки он искал у товарищей, в особенности у Пола. Один их технический помощник сказал как-то журналистке Филлис Баттел, которая три дня сопровождала группу на Багамах: «Леннон часто бывает не в духе, и чтобы выйти из этого состояния, ему нужно поговорить с остальными. Лучше всех ему помогает Пол». Супруга одного киноработника сказала так: «Пол и Джон умели отгородиться от всего света. Когда они вдвоем входили „в зону“, Джордж и Ринго тихонько отчаливали». (Баттел наблюдала похожую картину.)

Благодаря Полу, Джорджу и Ринго у Джона в руках были инструменты, позволяющие обратить тревоги в музыку. Песню Help! он написал как балладу, но, как и с Please Please Me, его удалось убедить, что от быстрого темпа она только выиграет. Позже Джон будет говорить, что сожалеет об этом решении, однако песня, которая вполне могла получиться плаксивой, в итоге обрела столь необходимое, привлекательное неистовство. В песне более медленной слова, которые Леннон для нее написал («уверенный в себе», «самостоятельность испарилась, как дымка», «теперь я думаю иначе – я открыл двери» – последнее отсылает к эссе Олдоса Хаксли), звучали бы стеснительно. В контексте же высокоэнергичного попа они звучат интересно и необычно.

Help! – первый сингл The Beatles, где говорится не о любви. Кто этот «ты», у которого Джон просит помощи? Здесь даже больше, чем обычно, важнейшую роль играет бэк-вокал. Он построен на контрапункте – мелодию для него написал Пол. И пока лид-вокал Джона буквально хватает нас за плечи: «Помогите!», Пол и Джордж предвосхищают его: будто сопряженные телепатической связью, они поют начало каждой новой его фразы, прежде чем он до нее добирается. Эффект получается такой, словно мы слушаем человека, который осмелился говорить честно о своих трудностях, потому что знает: друзья выслушают его.

* * *

Фильм Help! не сумел повторить магии A Hard Day’s Night. Ему недоставало деликатного равновесия между иронией и искренностью, которым отличился первый фильм. Да и актерская игра The Beatles была уже не так убедительна, главным образом потому, что они все были нетрезвы. И все-таки одна визуальная идея Help! дожила до наших дней. В кадре мы видим, как битлы расходятся по примыкающим друг к другу домам в тихом пригороде. Когда камера проникает внутрь, мы понимаем, что это вовсе не отдельные дома, но единое, объединенное жилище. Представление о том, что The Beatles неразлучны, было ключевым для их публичного образа. Работало это так прекрасно, потому что было правдой. Добившись славы, эта и без того тесная группа стала еще теснее, и на пышных вечеринках, где собирались высокопоставленные и знаменитые гости, они вчетвером сбегали в туалетную комнату посидеть вместе и посплетничать.

Воображаемая группа, в который все дружат и живут все вместе в уютном пригороде, почти не отличалась от настоящей. Летом 1964 года, много лет помыкавшись по съемным квартирам, Джон и Синтия поселились в собственном доме в Уэйбридже, пригороде Суррея, откуда ездили на работу в Лондон банкиры и бухгалтеры в строгих костюмах. Ленноны купили огромный особняк, выстроенный в псевдотюдорском стиле, под названием Кенвуд – в нем было больше двадцати комнат. В доме можно было спастись от городской парилки и воспитывать сына вдали от журналистов и толп озверевших поклонников. Значительный шаг вверх по социальной лестнице был как раз во вкусе тети Мими, и действительно, она очень одобряла его. Все-таки Джону было не по себе уезжать из Лондона. В 1965 году он сказал в интервью: «Я бы и рад жить в Лондоне, но риск слишком велик».

Ему очень хотелось, чтобы остальные битлы жили неподалеку. И в самом деле, Джордж недавно переехал в бунгало под названием Кинфаунс, до которого от Кенвуда было рукой подать. Ринго с семьей тоже купили псевдотюдорский особняк, расположенный менее чем в миле от дома Леннона. Только Пол воздержался. Слишком нравилось ему жить одной семьей с Эшерами, не хотелось покидать социальные круги, терять связь с художественными веяниями. Решение далось ему нелегко. Впоследствии он скажет: «С тех пор мы много говорили на эту тему, и мы оба – мы все вместе – решили, что глупо мне было бы покупать дом в Уэйбридже, где я и жить-то не буду, только ради того, чтобы не выбиваться из общей картины». Пол говорил, что с радостью будет ездить в Суррей видаться с Джоном. Джон выучился водить, сдал на права в тот самый день, когда группа записывала Ticket to Ride, и купил себе первоклассный роллс-ройс (правда, водил он скверно и быстро нанял себе шофера). Все же неизбежно его настигала тревога: вдруг он слишком отдаляется? Не только от Лондона, но и от главного партнера по творчеству.

Ticket to Ride многозначна и многогранна, как призма: ее можно разглядывать под разными углами и видеть, как по-разному преломляется свет. Это песня о расставании, окутанном черным паровозным дымом. Она о смене баланса власти в гетеросексуальной паре, о смене баланса власти между Полом и Джоном: в глубине души Джон начинает понимать, что нуждается в Поле намного больше, чем тот в Джоне.