В лето Господне 1260, в III индикцион, по всему миру прошли бичующиеся, и все люди, как малые, так и великие, как знатные рыцари, так и простолюдины, обнажившись и бичуя себя, проходили по городам в процессиях, возглавляемых епископами и монахами. И заключались мирные договоры, и люди возвращали похищенное и исповедовались в грехах своих, так что у священников едва хватало времени для еды; и в устах их звучал «голос Бога, а не человека» (Деян. 12, 22), и был «глас» их, «как голос множества людей» (Дан. 10, 6); и шествовали люди ради спасения. И слагали они хвалебные гимны в честь Бога и Блаженной Девы и во время шествия распевали их, бичуя себя. И в понедельник, в День Всех Святых [1 ноября] пришли в Реджо все люди из Модены, как малые, так и великие, и все из моденского контадо, и подеста, и епископ, со знаменами всех сообществ, и бичевали они себя по всему городу, и большая их часть отправилась в Парму; и было это во вторник, после Дня Всех Святых. И на следующий день все реджийцы сделали знамена своих кварталов и совершили шествие вокруг города; и реджийский подеста, господин Убертино Рубаконти да Манделло, гражданин Милана, также пришел, бичуя себя. И в начале этого благочестивого подвижничества люди из Сассуоло увели меня с разрешения гвардиана из обители братьев-миноритов в Модене, где я тогда жил, и привели в Сассуоло, потому что /f. 404b/ любили меня от всей души, как мужчины, так и женщины; потом они привели меня в Реджо, потом в Парму. И когда мы были в Парме, там как раз было это подвижничество. Ибо прилетало оно, «как орел, бросающийся» на пищу (Авв. 1, 8), и продолжалось по многу дней в каждом городе; и не было никого, столь воздержного или престарелого, кто не бичевал бы себя с охотой. А если кто не бичевал себя, того считали хуже диавола, и все показывали на него пальцем, как на человека, отмеченного диаволом и приверженного ему. И, что самое поразительное, через короткое время случалось с ним какое-нибудь несчастье – или смерть, или тяжелая болезнь.