И в том же году в италийской Тоскане произошло событие, имевшее достойный сожаления исход для жителей Флоренции и Лукки. Ибо когда они, положившись на свою многочисленность и силу, вошли в контадо сиенцев, а сиенцы, опираясь на помощь господина Манфреда, тогдашнего короля Сицилии, вышли им навстречу для сражения, то флорентийцы и лукканцы были коварно преданы своими. Ибо в начале сражения те, что были среди флорентийцев первыми и лучшими, став на сторону врагов, вместе с сиенцами напали на своих, и те были в огромном количестве уничтожены. Говорят даже, что флорентийцы и лукканцы потеряли тогда убитыми и пленными более шести тысяч человек[2216].

В вышеназванном году я жил в Борго Сан-Доннино[2217] и сочинил и написал вторую «Книгу досад», наподобие книги Патеккьо[2218]. В этом году был также в Италии величайший мор среди женщин и мужчин, так что на вечерней службе у нас в церкви бывало по два покойника. И началось это проклятие на Страстной неделе, так что в Вербное воскресенье во всей провинции города Болоньи братья-минориты не могли отправлять службу, до того они были поражены каким-то ознобом; и болезнь эта продолжалась долгие месяцы. Тогда скончался господин Рубино ди Соранья, дядя Уберто Паллавичини и брат Маркезополо, которого я исповедовал[2219]. Также от этой заразы в Борго Сан-Доннино умерло триста человек и того более, и в Милане много тысяч, и во Флоренции равным образом много тысяч; и не звонили в колокола, чтобы не пугать больных. /f. 404a/