Итак, господин легат обычно жил в Милане и в Парме, и в Ферраре[1879]. Когда же он раньше[1880] жил в Ферраре, то имел ворона, которого отдавал в залог за большие деньги, а затем выкупал, исправно возвращая деньги. К тому же ворон говорил человеческим голосом и был большой плут. Он просыпался ночью и получивших приют странников звал из их покоев, крича: «Кто хочет поехать в Болонью? Кто хочет поехать в Дойоло? Кто хочет поехать в Пеолу? Поехали, поехали, поехали! Быстро, быстро! Вставайте, вставайте! Отправляйтесь, отправляйтесь! Несите ваши вещи! Идемте, идемте! На корабль, на корабль! Поднимай, поднимай якорь! Натягивай, натягивай парус! Выходи в открытое море! Правь, правь!» Неопытные гости, которые не были знакомы с шутками и плутнями этого ворона, поднимались и со своими вещами и тюками почти всю ночь ожидали на берегу реки По корабль, который отвез бы их туда, куда они намеревались отправиться; и удивлялись, кем это они оказались так обмануты, поскольку никого там больше не слышали. Этот самый ворон здорово надоел какому-то слепому; каждый раз, когда тот, босой, собирал милостыню на берегу По, он своим клювом хватал слепца за пятки и голени, а затем отбегал и, когда слепой подскакивал, приговаривал: «Так тебе и надо, так тебе и надо!» Однажды слепой ударил палкой ворона и сломал ему крыло, и сказал: «Так тебе и надо, так тебе и надо!» А ворон: «Так мне и надо, так мне и надо!» А слепой: «Получай по заслугам! Забирай свое и убирайся! “Притворщики и /f. 372d/ хитрецы вызывают гнев Божий” (Иов. 36, 13)[1881]; я тебя ударил “одним ударом и не повторю удара” (1 Цар. 26, 8). Иди к врачу, если только он тебя вылечит, ибо “рана твоя неисцельна, язва твоя жестока” (Иер. 30, 12)». И вот господин Григорий отдал своего ворона в залог за деньги и не захотел его выкупать, но отказался от него под тем предлогом, что тот был покалечен. Так поступают многие, бросая своих рабов, когда те заболевают. Как тот, о ком мы читаем, 1 Цар. 30, 13: «Я – отрок Египтянина, раб одного Амаликитянина, и бросил меня господин мой, ибо уже три дня, как я заболел». Не этому учил сын Сирахов; напротив, он говорит, Сир. 33, 31–32: «Если есть у тебя раб, то да будет он как ты… Поступай с ним, как с братом». И хорошо поступил сотник, который сказал Господу, Мф. 8, 6–7: «“Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает”. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его».

Вот и господин Григорий, легат, был таким человеком, какого описывает сын Сирахов, 34, 9–10: «Человек ученый знает много, и многоопытный выскажет знание. Кто не имел опытов, тот мало знает». Он также преданно вел дела и исполнял поручения Церкви, и за это удостоился патриаршества в Аквилее[1882], и пребывал в этом сане много лет, до последнего дня своей жизни[1883]. Он имел в какой-то обители доверительную беседу с Эццелино да Романо[1884]; и многие были удивлены этим – то есть тем, что такие люди беседовали друг с другом. Ведь Эццелино считали орудием диавола и «сыном Велиала»[1885], с которым «нельзя говорить» (1 Цар. 25, 17); а господин Григорий – высокий «кедр на Ливане» (Иез. 31, 3).