Сайго чувствовал, что если бы жизнь после якудза можно было запечатлеть в песне, то «Отель Калифорния» подошла бы как нельзя лучше. Нужно было бы изменить название на что-то вроде «Отель Гокудо» или «Отель Якудза», но заключительные строки были очень уместны: «Ты можешь сдать ключи в любое время, но ты никогда не сможешь уйти».

Неважно, что он больше не якудза. Для всего мира он по-прежнему оставался головорезом, преступником и гангстером. Отсутствие пальца и татуировки не делали ситуацию лучше. Он выглядел как якудза и говорил, как якудза, так что не было ничего противоестественного в том, что люди все еще считали его якудза.

Из-за этого держаться было почти невозможно. Но и терять самообладание было нельзя. Он пошел на местное корейское барбекю, и ему подали тарелку мяса, которое явно не было свежим. В прежние времена он бы пожаловался. Он мог даже потребовать компенсацию. А так он просто приготовил его сам и съел. Он не получил пищевого отравления, так что это была победа.

Он больше не был якудза, но, когда кто-нибудь из его старых друзей умирал, его приглашали на похороны. Похороны проводились практически каждый месяц. Он не мог отказаться, это было бы неуважительно. Он подумал о том, чтобы сменить номер телефона, чтобы никто не мог до него дозвониться: он мог бы сохранить и лицо, и деньги, если бы не знал о церемониях. Одни только расходы на похороны убивали его.

У него были варианты. В Инагава-кай были люди, которые просили его вернуться – но что его там ждет, если он вернется? У якудза не было будущего. Он понимал это.

1 октября 2011 года Токио окончательно принял исключительный указ о борьбе с организованной преступностью. Он обнародовал ряд вопросов, но главным образом сделал подкуп якудза или работу с ними преступлением. Такого еще никто не делал – по крайней мере, настолько всеобъемлюще.

В Японии и раньше существовала серьезная проблема: поскольку не было наказания для тех, кто использовал якудза для решения своих проблем, якудза продолжали существовать. Они на этом зарабатывали. Например, с 2005 года компания «Суруга Корпорейшн» котировалась на фондовой бирже, они заплатили более 100 миллионов долларов подставной компании Гото-гуми, чтобы выселить арендаторов из недвижимости, которую хотели приобрести и перепродать с огромной прибылью. Якудза, которые преследовали арендаторов, убивая их домашних животных, угрожая и совершая другие неприятные действия, были арестованы полицией по незначительным обвинениям в 2008 году – однако ни один работник корпорации не был арестован или наказан. В конце концов, нанять якудза не было преступлением. Полиция поняла, что для того, чтобы искоренить якудза, они также должны наказывать тех, кто ведет с ними дела, а законы 2011 года сделали этот принцип систематическим и универсальным.

Если люди не платят якудза или не нанимают их, доходы якудза значительно сокращаются.

Подобные постановления были приняты в каждой префектуре Японии. Законы различались в деталях, но все они криминализировали обмен прибылью с якудза или их подкуп.

Другими словами, если вы платите якудзе деньги за защиту или используете их для улучшения своих дел в бизнесе, с вами будут обращаться как с преступником. В первый раз вас просто предупредят, но если вы продолжите, то ваше имя может быть обнародовано, вас могут оштрафовать или посадить – или все вышеперечисленное.

Якудза особенно раздражало то, что любые выплаты им теперь считались преступлением. Например, если якудза шантажировали кого-то или вымогали у него деньги, а он им платил, то по новым законам этот человек был не жертвой, а преступником. Таким образом, для большинства людей стало невыгодно подкупать якудза, чтобы заставить их замолчать.

В течение многих лет шантаж и вымогательство были лакомым куском для мафии. В 2010 году примерно 45 процентов всех арестованных за вымогательство в Японии были членами якудза. Но деньги за молчание могут стать большим бизнесом только если люди добровольно их платят. Как только жертвы начнут обращаться в полицию после того, как якудза попытается вытрясти из них деньги, бизнес прогорит.

Один детектив в отставке объяснил изменения в законодательстве очень просто: новые законы делают расходы на якудза (в виде потери лица и штрафов) гораздо более существенными, чем сами денежные выплаты, которых требуют бандиты. Это стимулировало фирмы не сотрудничать с организованной преступностью и не вступать с ними в сговор. Схожим образом изменения в законе о торговле в декабре 1997 года сделали денежные сделки с сокайей неприемлемыми для крупных листинговых компаний. После того как несколько руководителей крупных компаний были арестованы вместе с бандитами, выплаты резко сократились.

Платой за публичную связь с якудза было не только публичное унижение, усиление полицейского контроля и возможное наказание, но и огромная потеря доходов. У предприятия появятся проблемы с денежным потоком, когда банки откажутся давать им деньги в долг. Они могут пострадать от отзыва своих бизнес-лицензий и возможного расторжения договоров аренды офисных помещений. Для любого малого бизнеса разоблачение в качестве подставной компании якудза привело бы к банкротству. На индивидуальном уровне это означало увольнение из фирмы или окончательный уход из профессии, как это было в случае с популярным комиком и телеведущим Синсукэ Симадо.

Новые постановления также не освобождали от ответственности иностранные фирмы. Гайдзины не были исключением из закона. Постановления обязали все компании, работающие в Токио, следовать закону, включив в свои контракты оговорки об исключении организованной преступности и приложив все усилия, чтобы не вести дела с якудза и/или другими антиобщественными силами. Токийский указ был необычен тем, что включал в себя условие «признайся сам, и мы не будем требовать подробности». Если бы вы пошли в полицию до того, как они пришли к вам, и признались бы в том, что работали с якудза, полиция освободила бы вас от последствий и помогла разорвать отношения. Однако это не применимо, если вы использовали якудза для шантажа.

Токийское столичное полицейское управление собрало межотраслевую группу из 100 офицеров, чтобы привести новые законы в действие. Как сказал один полицейский источник, в Токио теперь разрешен только один даймон – герб полиции (сакурамон).

Даже за границей для якудза наступали тяжелые времена. В июле 2011 года президент Обама своим указом объявил якудзу угрозой национальной безопасности Соединенных Штатов и всего мира. Он санкционировал арест и замораживание любых связанных с якудза активов в США.

По мнению Сайго, закат якудза начался 1 октября. Якудза были вытеснены из японского общества, и им предоставили выбор: уйдите сами или вас казнят.

Эффект не заставил себя долго ждать.

Ранней весной Сайго позвонил Фиолетовый. Он рассказал, что сотрудник «Кредитного Союза Камакуры» явился к нему домой вместе с полицейским. Посыл был однозначным: вы больше не можете работать с нами. Они попросили его закрыть счет и погасить все непогашенные кредиты. Они заявили, что больше никогда не будут с ним сотрудничать. Фиолетовый утверждал, что у него законный бизнес, но копы и банк с ним не согласились. Что он будет делать без банковского счета? Как платить по счетам? Может ли он подать в суд на банк?

Сайго позвонил своему адвокату. Адвокат связался с Фиолетовым. Суть заключалась в том, что его банковский счет существовал до принятия указа, но в контракте был пункт о продлении, который вступал в силу через два года. Так что ему придется подписать новый контракт: и в нем будет пункт, запрещающим сделки с членами якудза. В этом контракте нужно было поставить галочку, что он, Фиолетовый, не является членом организованной преступной группировки – но в ту же секунду, как он подпишет документы, он совершит мошенничество и будет арестован.

В том же году в Кобе был арестован высокопоставленный босс Ямагути-гуми Масаки Усаха. Он скрыл свою принадлежность к якудзе, когда записывался в спортзал. Он записался в декабре 2009 года. В заявлении было оговорено, что ни один член якудза не может купить абонемент. Он подписал договор. Следовательно, он получил членство под ложным предлогом – это было мошенничеством. По всей стране проходили аресты якудза.

Гольф-клубы, отели, банки, страховые компании, агентства недвижимости, пункты проката автомобилей – во всех договорах были пункты, исключающие якудза. Если вы подписывали договор, то считались преступником. А если не подписывали, то лишали себя возможности делать все, чем занимались обычные люди.

Сайго попытался записаться на курсы, чтобы научиться пользоваться компьютером и печатать на клавиатуре – заявка была отклонена. Он пошел в местную полицию и попросил их вмешаться, и, как ни странно, они это сделали, но компьютерная школа по-прежнему отказывалась его принимать. Они также утверждали, что он будет пугать других обучающихся, и говорили, что не смогут научить девятипалого человека печатать.

Хуже всего было то, что даже если кто-то уходил из якудза, полиция держала его на учете в течение пяти лет. Пять лет Сайго еще не истекли.

Периодически его останавливали. Ситуацию ухудшало еще и то, что он ездил на «Мерседесе» (подержанном), культовом классическом автомобиле якудза. Копы проводили проверку, спрашивали, нет ли у него метамфетамина, и осматривали машину. Им требовалось от двадцати минут до часа, чтобы убедиться, что Сайго больше не гангстер.

По сути, это было похоже на постоянное состояние условно-досрочного освобождения: предполагается, что ты якудза, пока не будет доказано, что ты являешься обычным гражданским лицом.

Обоснование пятилетнего срока было простым: полиция не верила, что якудза действительно уходят, и в некоторых случаях они были правы. Группировки составляли поддельные письма об исключении и не изгоняли своих солдат по-настоящему. Ямагути-гуми в течение многих лет хранили письма об исключении для людей, готовых уйти, чтобы отнести письмо в полицию, как только одного из них поймают. Поэтому газеты часто печатали статьи об аресте «бывшего якудза», но через некоторое время полиция перестала обращать на это внимание.

Это выводило Сайго из себя. Копы закручивали гайки и призывали всех покинуть якудзу, но подстраховки не было. Как они будут зарабатывать на жизнь? Как они должны были вернуться в мир катаги? В течение почти шестнадцати лет, с тех пор как законы об организованной преступности вошли в силу, число якудза колебалось, их было около 80 тысяч человек. Но к концу 2011 года число членов сократилось до 70300 человек. К концу 2012 года их насчитывалось всего 63200. Куда они все делись?

Национальный центр по «восстановлению репутации» был создан правительством для того, чтобы помочь членам организованной преступности вернуться в нормальное общество и начать жизнь заново. Предполагалось, что центр поможет таким людям найти работу. Результаты оказались плачевными. В 2011 году удалось найти работу только для менее чем десяти человек.

Большинство якудза, которых Сайго знал, были счастливы, если находили какую-нибудь работу. Обычно они шли работать в строительство или на транспорт. Многие из них покончили с собой. Похоже, именно такой пенсионный план предпочитали бывшие гангстеры. Некоторые из них создавали новые группировки и занимались преступлениями, которые не совершил бы ни один «настоящий» якудза: мошенничество, кража, вооруженное ограбление.

У Сайго были свои заботы. Он заметил машины без опознавательных знаков, припаркованные возле его дома. Он чувствовал, что за ним следят. Затем, 18 июня 2012 года, он вышел к своей машине и обнаружил, что его окружили люди, похожие на очень злых и свирепых якудза.

Только когда ему сказали, что он арестован, он понял, что это полицейские из Сибуи. Сайго теперь жил в Сэтагае.

Его доставили в полицейский участок, отобрали мобильный телефон и отвели в комнату для допросов. Никто не сказал Сайго, в чем его обвиняют.

Молодой детектив, вошедший в комнату, назвал его «кумичо». Как же давно его никто так не называл. Сайго не возражал против своей клички, но он возражал против своего задержания, ведь он не знал, какое преступление совершил. Он сказал полицейскому, что ушел из якудза в 2008 году, и что он гражданский человек.

Полицейский на это не купился. Они были почти уверены, что он был одним из главных членов Инагава-кай, открывающим филиал на их территории.

Сайго никогда бы не стал наговаривать на себя, ведь это было неправдой. Он не произнес ни слова. Он просто позволил детективу говорить. Через некоторое время он начал понимать, что произошло. Кто-то сказал этим копам, что в их районе есть якудза, но они не говорили с местными полицейскими, ведь, если бы они это сделали, местные копы заверили бы полицию Сибуи, что Сайго был честным человеком.

Сайго знал, что если откроет рот, то выйдет из себя. Поэтому он просто заткнулся. В конце концов коп перешел к делу.

Они видели, как он возил иранца по всему городу: в Кабукичо, Роппонги, Сибую. Они знали этого иранца и знали, чем занимается. Он торговал наркотиками, и Сайго помогал ему доставлять их. Сайго рассмеялся. Сначала он тихонько хихикнул, а потом понял, что это бред. Все это ошеломило его, и он разразился громким хохотом.

– Вы ошибаетесь, – сказал Сайго, – он не иранец. Он еврей. Он репортер. Американский репортер еврейского происхождения.

Сайго полез в сумку и вытащил визитную карточку, добавив, что он также находится под защитой полиции по приказу национального полицейского управления. Если они позвонят по номеру, указанному на визитке, полиция подтвердит, что Сайго был всего лишь его шофером и телохранителем. Они могут даже прогуглить его имя.

Молодой детектив взял карточку и уставился на нее.

Прошел час. На этот раз детектив вернулся вместе с детективом постарше, мужчиной средних лет с короткой стрижкой и плотным телосложением. Детектив из отдела по борьбе с организованной преступностью сел напротив Сайго, представился, слегка поклонился и протянул ему свою визитку.

– Мне немного неловко, – сказал он. – Вы находитесь здесь, потому что живете в округе Сэтагая, но вы не изменили адрес в своих правах. Формально это преступление.

Это было правдой. В совершении подобного преступления были виновны сотни, а может быть, и тысячи людей в Токио. Детектив предполагал, что Сайго все еще якудза, действующий в их районе, но его догадки не подтвердились. К сожалению, поскольку они уже арестовали его, его крошечное преступление стало проблемой. Они попросили его позвонить кому-нибудь и сообщить, где он находится.

Сайго отдали сотовый. Сайго сделал несколько звонков. Он позвонил детективу Грин-Риверу, который уже вышел на пенсию. Он позвонил адвокату. Он позвонил одному из своих работодателей. Он позвонил всем, кого знал.

Через несколько часов Сайго освободили.

Старший детектив извинился. Сайго принял извинения, но добавил, что не рад тому, что произошло. Он пытался начать все сначала, и, хотя он был неправ, потому что технически должен был сменить свой адрес, но он не собирался нарушать закон.

Полицейский кивнул. Они поняли и согласились поговорить с прокурором. Они потребовали, чтобы он попросил своего босса поручиться за него, написав ему письмо, и немедленно изменить свой адрес в водительских правах.

Уже к ужину Сайго был на свободе.

Сайго сделал все, как его просили. На следующее утро он отправился в соответствующее бюро и заполнил все необходимые документы. Ему пришлось несколько раз возвращаться в участок и давать показания. Он написал письмо с извинениями за то, что не справился с необходимой бумажной работой вовремя.

Его работодатель написал двухстраничное письмо в прокуратуру, и они сняли с Сайго обвинения. Сайго стало легче, но все же он постоянно был обеспокоен. Оставалось больше года до того момента, когда его снимут с учета. Один промах, и он может оказаться в тюрьме.

Сайго казалось, что он никогда не будет по-настоящему свободен, он всегда будет торчать в дерьмовой комнате отеля «Гокудо». Был только один способ уйти: умереть или быть убитым. Иноуэ и Будда однажды сказали то же самое.

Они были правы.